Другой

– Не думаю, что нам стоит беспокоиться, – Феликс мягко улыбается и протягивает ладонь к моим растрепавшимся на ветру волосам. Я оглядываясь по сторонам, выгляжу чересчур растерянно на фоне Феликса. Хотя скорее это он выглядит слишком безрасудно и спокойно. – Мы потерялись в незнакомом нам месте, Ликси, я должен быть спокойным? А если нас не найдут? А если мы умрём здесь из-за какой-то лесной твари? – я слишком импульсивно машу руками, от чего начинаю выглядеть до ужаса смешно. Замечаю это от поднявшихся уголков рта Феликса. – Зато в один день, как в сказке, – я хочу рассердиться, но он начинает хохотать, опуская ноги в холодную речку, совсем не заботясь о том найдут ли нас, останемся ли мы в живых, укусит ли его уж, который подплывает к его ноге, пока он беззаботно болтает ими. Ему плевать, он смотрит на себя сквозь сверкающее зеркальце воды и я невольно улыбаюсь, целуя его в макушку. Ему 12 и он спокойнее меня реагирует на мелкие неприятности. – Не думаю, что нам стоит беспокоиться.. – Феликс пытается меня успокоить, аккуратно поглаживая мою ладонь. Он пытается улыбнуться, но я резко махаю на него рукой, понимая, что попытки успокоить меня не стоят того, чтобы он вновь чувствовал боль в разбитой губе. – Ты запомнил их? Я вмажу им так, что мало не покажется. – Не нужно, мы поговорили с ними, все будет хорошо, – он смотрит куда-то в окно, словно вовсе не он сейчас выглядит так, словно победил в драке с компашкой хулиганов. Он и не выглядит, и не победил, вовсе нет, но для меня да, всегда да. Я смотрю на него и в моей голове проносятся слова старшей сестры "Джинни, вот когда ты будешь смотреть на человека так, словно готов склонить пред ним бушующее море, раскатистые поля и не послушные облака, тогда то ты и поймёшь, что влюблен". Я отмахиваюсь от этих мыслей. Я не знаю, как выглядит мой взгляд со стороны, а значит и описание сестры натянутое, совсем для маленьких девчонок. Я не такой, да и Феликс тоже. Я хмыкаю себе под нос тихое "герой блин" и начинаю обрабатывать дрожащие колени своего лучшего друга. Ему 14 и он спокойнее и быстрее меня принимает, что люди в каждом уголке мира вовсе не желают тебе всего самого наилучшего. – Не думаю, что нам стоит беспокоиться.. – Феликс разглядывает плакаты на моей стене, искусно делая вид, что заинтересован. Почему-то я думаю о том, что также он смотрит на меня. С поддельным интересом. Знает меня столько же сколько и эти гребанные плакаты, наверняка не находит во мне уже ничего интересного, а разве он чего-то не знает обо мне? Есть одно, но я и сам не уверен, что это. – Почему они назвали тебя.. – я замолкаю, я впервые не могу предугадать реакцию Феликса, – пидором..? Разве это не те извращенцы, влюблённые в муж.. – Феликс резко выдыхает, от чего я останавливаюсь и начинаю разглядывать плакаты вслед за ним. Это правда успокаивает, я знаю где и что находится, когда и из-за чего там появилось и сколько ещё провесит, раньше мне казалось, что смотря на Феликса я испытываю тоже самое. Сейчас я понимаю, что не знаю, не узнаю, не понимаю, не принимаю парня перед собой. Не как Ли Феликса, не как Ли Ёнбока, не как Ликса, не как друга детства. Я не знаю его. Я делаю вид, что это так. "Не Феликс" прирывает тишину, чем распаривает ей живот и мы словно оба начинаем давиться внутренностями. Звучит отвратительно, но я чувствую себя именно так, мне противно быть в этом, но я не могу уйти, потому что он кажется относится к этому более, чем спокойно. – Они правы. Но я не пидор, Джинни. Я гей. Мне все ещё нравятся девушки.. – он ловит мой непонипающий взгляд и кивает, – Я все ещё в хороших отношениях с ними, там..я могу дружить с ними, общаться, они классные, красивые, интересные,  мил.. – я неудовлетворенно хмыкаю. – Они сказали, что..такие как ты спят с мужиками, Ликс..? Тебе же противно от такого, да? Это же отвратительно, – я кривлю лицом, отворачиваясь к окну и наверное это к лучшему. Я чувствую его полный растерянности взгляд, но не вижу его помутневшие от слез зрачки и прикусанные губы. –  Я не с кем не сплю. Не нужно делать из меня какую-то.. – Какую-то грязную потаскуху? Феликс сглатывает, ничего не говоря, берет нитку и зашиваят живот все той же чёртовой тишине. У меня ощущение, что желчь таки успела впитаться в стены этой комнаты, в наши общие фото на столике, под мою кожу. Он молча закрывает дверь, выходя и я слышу, как он спускается вниз, обувается, мило беседует с моей матерью и выходит из дома. Ему 16 и он спокойнее меня принимает, что моё настроение бывает изменчивым. А я понимаю, что могу быть ещё той мразью. Хоть в чем-то я первый. – Не думаю, что нам стоит беспокоиться.. – Феликс кивает мне, пока я умалишенно трясу его за плечи. – Ты сделал меня больным. Он кивает. – Я был нормальным до тебя. Опять кивок. – Я мог полюбить кого-то их тех девчонок, что клеились ко мне, пока тебя не было рядом. Кивает, грустно смотря в пол. – Я мог стать нормальным сыном своих родителей, а стал.. нет. Я не гей. – я опустошенно смотрю куда-то между стеной и Феликсом. – Джинни..в этом нет ничего такого. Ну же..посмотри на меня, во мне же нет ничего оталкивающего, правда же? Я же тот же Феликс, что и четыре года назад.. – Нет. Феликс давится воздухом от неожиданности, а я вновь смотрю куда-то мимо него, словно он застрял в текстурах, хотя из нас двоих это сделал именно я. Слабый и тихий голос разума пытается меня остановить. Он как минимум не заслуживает этого. Я молчу и все-таки смотрю ему в глаза. Феликс ловит на себе мой взгляд и легко улыбается. Я чувствую как сжимается моё сердце и опираюсь на стену лопатками. Он аккуратно подходит ко мне, укладывая одну ладонь на мой затылок. Я знаю, что он собирается сделать и он тоже знает, что я знаю, но смотрит на меня внимательно, он ждёт.. о нет, он уже ничего от меня не ждёт, он надеется услышать от меня слова любви или почувствовать мои губы на своих первее, чем он сам это сделает. Но я не делаю ничего подобного, от чего слышу, как на пол падает что-то больно хрупкое, но не настолько важное. Мама не бежит обвинять меня, что это была ее любимая ваза, сестра не просит быть аккуратнее с ее косметикой, Феликс выглядит еще спокойнее, чем обычно и я понимаю, что только еле слышно разбилось и почему осколков нет. Феликс нежно целует меня в лоб и я не знаю, что мне чувствовать. "Он манипулирует мной". – Уходи, пожалуйста. Феликс кивает. Он настолько понимающий, что мне хочется прижать его к стене, встряхнуть за плечи и влепить пощёчину. Его излишнее понимание напоминает мне человека, пытающегося втереться в доверие. Но зачем это делать Феликсу с которым мы знакомы полжизни? Ах да, Феликс передо мной уже давно не тот Феликс что раньше. Он собирает вещи и оглядывается так, словно больше никогда не собирается вернуться. Я его взгляд не комментирую, мало ли, что у него там в голове, это явно не моё дело. Феликс разворачивается ко мне и шепчет тихое: "Я люблю тебя, Джинни". Дверь за ним закрывается, а я вновь слышу, как что-то вдребезги разбивается. Теперь уже моё собственное сердце. Ему 18 и он спокойнее меня и без всяких тысячных разговоров принимает, что мы не можем быть вместе. – Ну же...успокой меня, как всегда, а? – я нервно смотрю него, но он молчит. Хочу прикоснуться к нему, но не могу, почему-то я умею упускать абсолютно все подходящие моменты, – Я скучаю .я очень скучаю..без тебя все в моей жизни.. – я закрываю лицо руками, не хочу звучать пафосно, Феликс заслуживает искренности, – все становится пустым, Ликси.. – я оглядываю улицу и архитектура не приходится мне по душе, природа же совсем пуста, ужасное место для встречи двух...двух, – А кем мы были друг для друга, Ликси..? – мои глаза наполняются слезами, но я не спешу их вытирать, Феликс никогда меня за них не осудит. Он вновь молчит и я понимаю, что эта беседа бессмысленна, я молча протягиваю небольшой конверт. Мне, кажется, что прочитай бы я 18-летний, что там написано, то хотел бы избить самого себя. Двадцатилетний же я знает, что ему было нужно, от чего он сбегал и почему он навсегда останется худшим другом. Я разворачиваюсь на носках, даже не машу ему и ухожу прочь. Я не хочу вернуться. Впервые не хочу вернуться к Феликсу. "Ликси..ты всегда был моей опорой, сознанием, верой в любовь, моей силой, вдохновением, ты правда был всем для меня. Мне жаль, что люди понимают, что им нужен воздух только когда начинают тонуть. Мне жаль, что я ничем от них не отличаюсь. Я знаю, что ты не хотел бы, чтобы я плакал сейчас, к сожалению, я даже более чем уверен, что ты не хотел бы, чтобы я чувствовал себя виноватым, хотя и я полностью виноват. Я..я начал рисовать..вся моя комната в твоих портрета, если честно..но у меня так и не получается повторить твои солнечные веснушки..может когда нибудь.. Ещё я занялся музыкой..ты всегда говорил, что это моё, но мы оба знаем, что это всегда было именно твоим, но я хочу оставить частицу тебя в своей жизни. Мне правда жаль, что я был идиотом, я не могу видеть общество, потому что рядом со мной всегда был ты, который заменял мне всех и я уверен, помог бы, если бы я попросил... Возможно, в другой вселенной я бы мог целовать тебя по утрам и называть своим солнышком.. слащаво, но я знаю, что именно о таких отношениях ты мечтал хах.. Я люблю тебя, Ликси. Прости, что в этот раз я вновь решил, что ты разрулишь проблемы за нас двоих.. Твой Джинни". Ему почти 20 и он навсегда среди вечно спокойных.