Они

Они. Постоянно они. Гоняются за мной, преследуют, убивают. Слышите их?.. Нет, конечно же нет, они ведь выбрали мишенью меня.

«Что будет, если два одинаковых ножа соприкоснутся на гигантской скорости? Считается ли, что они порежутся или попадут в аварию?»

Чёртовы мысли. Бестолковые, не имеющие ни смысла, ни здравого рассудка. Они меня поглощают, режут на части. Невозможно думать о чем-то другом, потому что кроме них существует лишь пустота и белая комната, которая раздражает каждым своим миллиметром. Поэтому моя жизнь — мысли. Мысли во время подъёма, завтрака, когда смотрю в окно, общаюсь с людьми, когда живу и когда чувствую, что уже мертва. Всегда.

«Слон был бы меньше, если бы ел только лисиц?»

… И сейчас. Господи, бедные лисицы, за что же их так. Нужно форточку открыть, становится душно. Воздух волнами проникает в комнату, постепенно накрывая всё вокруг. Можно увидеть, куда он летит: вот, например, в левом углу всё ещё старый ютится. Ненадолго, конечно же. Рвано дышу псевдосвежестью, и уже чуть легче.

«Сколько дней по фарингейту в двадцати киллограмах жаренных листков?»

Да, бывают и такие. Ну и чушь же. — Фарингейт исчисляется в градусах! — протестую я глупейшей ошибке, но…

«Ты не права. Сколько дней по фаренгейту в двадцати килограммах жареных листков?»

Чёрт, голова так резко разболелась. И в ушах звенит так, будто самолёт на посадку садится. А волосы… не знаю, горят? Или седеют.

«Седеют от слова сидеть?»

— Замолкни! Я хватаюсь за голову, больно оттягиваю волосы, прикрываю глаза — лишь бы ушли. Уходите, бегите отсюда, ну же! Мысли, вы не вовремя. Я хочу побыть одна, с вами некомфортно. И страшно. До ужаса.

«Сколько ракет нужно, чтобы вытолкать Солнце из млечного пути?»

— Нисколько, это невозможно, отстаньте, — шепчу, не задумываясь, как-то рефлекторно, но они продолжают и продолжают давить. Как же… как же сбежать?

«Никак. Сколько ракет нужно, чтобы вытолкать Солнце из млечного пути?»

— Нет-нет-нет, я… я смогу сбежать.

«Как называют человека, который не отвечает на заданный вопрос?»

Сбегу, у меня точно выйдет. Просто нужно молчать, и они точно уйдут. Перестать давать им почву, не кормить их — и я свободна.

«Свободна — это соединение слов «своё» и «дно»?»

Чёрт, это же мысли, они в моей голове, у них есть доступ к другим мыслям. Значит пора перестать думать. Полностью. Не думай, не думай, не думай.

«Полоска, полоска, квадрат. А что в правой стороне?»

Не работает. Они не хотят уходить, но я же могу. Я… точно! Я от них сама сбегу, справлюсь. Выход есть, но — гремит железо — выйти, похоже, невозможно. Слишком крепкие лапы держат меня здесь. Лапы, лапы, лапы… Точно! Руками можно сделать всё, что угодно. Лишь нырну, задержу воздух, а когда вынырну — свобода! Я буду жить, как все. Всё станет хорошо, я верю. Так, вода мокрая. Щурю глаза, аккуратно ложусь на живот. Ныряю. Руками гребу, гребу, гребу — со всех чёртовых сил. Ещё чуть-чуть…

«Если повесить одеяло на… буль-буль-буль».

Да, они тонут! Мысли становятся тише и тише. Подождите… теперь я ничего не слышу! Я одна. Одна! Они ушли. Прикрываю глаза, чтобы насладиться тишиной и спокойствием. Так вот какая ты, свобода… Впервые в жизни так приятно, божечки. Только где-то на фоне слышу незнакомый голос, слов не разбираю. Мне это ни к чему.

***

— Девушка в 404 палате опять потеряла сознание, попытка самоудушения. Нужно перевести её в другой стационар.