Огонь в Антиве горячее

      Дни летели, и только Риль мрачнела всё сильнее, наблюдая за тем, как цветёт её сестра, сверкая счастливыми глазами.       Она практически перестала бывать в их комнате в башне, всё возможное свободное время проводя с Соласом, возвращаясь домой лишь на те дни, когда он бывал в отъезде.       Всё будто было чудесно, и Инквизиция готовилась к решающему броску на Корифея. У Эраналь была масса работы, и любовь Соласа была едва ли не единственным, что могло действительно её отвлечь. Была.       Они сидели в кресле, как обычно по вечерам, и Эраналь вслух читала книгу на эльфийском. Солас будто слушал, бездумно обнимая её за талию. Но Эраналь, бросая на него украдкой взгляды, видела, что мыслями он пребывает где-то далеко.       — Солас, — позвала Эраналь, откладывая книгу и обхватывая его лицо ладонями, вынуждая смотреть себе в глаза.       Руки эльфа сильнее сжались на её талии, вжимая в него гибкое тело.       — Я тебя слушаю, — отозвался Солас, и на его лице мелькнуло выражение обречённости.       — В твоих глазах плещется боль. Ты уже несколько дней сам не свой. Что случилось? — обеспокоенно произнесла Наль, поворачиваясь к нему всем телом, поджимая ноги, чтобы они поместились у него на коленях.       — Всё в порядке, emm'asha.       — Не ври мне, Солас, — покачала головой Эраналь, ловя своё отражение в его зрачках, обрамлённых радужкой цвета летнего степного неба, которое сейчас затягивала гроза.       Эльф прикрыл глаза, прислоняясь лбом ко лбу Наль и принимаясь судорожно гладить её спину.       — Я не хочу причинять тебе боль, Эра. Но это неизбежно, и это ранит меня.       — Это ещё почему?       — Я... не сделаю тебя счастливой. Мне нечего дать тебе. Тогда... я не должен был позволять себе сорваться. Всё, что теперь происходит между нами…       — Только попробуй произнести что-нибудь вроде «это было ошибкой», и я покажу тебе, где духи зимуют.       — Эра, что за глупости, ты же знаешь, что им нет нужды выбирать место…       Эраналь закатила глаза и впилась в его губы поцелуем.       Солас ответил с какой-то горькой страстью, отрываясь от её губ лишь затем, чтобы осыпать лицо короткими поцелуями.       Первым остановив это, рвано дыша, он прислонился лбом к её плечу и замер в молчании.       Эраналь тоже молчала некоторое время, задумчиво поглаживая тонкими пальчиками его затылок.       Она не выдержала первой.       — Солас, это всё глупости. Мне не нужно многого. Я и так счастлива. Разве ты не видишь? А потом, когда всё закончится, будет ещё лучше… Ты отвезёшь меня в Dirthavaren? Я бы хотела снова побывать там. И, может быть, однажды привести туда наш народ…       Солас неопределённо мотнул головой, не поднимая её.       — Прости, Эра, я не могу врать тебе. И обещать этого не могу.       — О, Солас. Да, я понимаю, все мы сражаемся в страшной войне, и каждый из нас может погибнуть. Даже я, хотя моё место не на передовой. Но разве это повод зациклиться на этом и не позволять себе даже мечтать о будущем?       — Дело не в этом, emm'asha, — Солас поднял голову и наконец-то прямо уставился ей в глаза. — Я не боюсь гибели. Но когда всё закончится… я не могу пообещать тебе, что буду рядом. Прости.       — То есть… — нахмурилась Эраналь. — Ты хочешь сказать, что сейчас… Что собираешься оставить меня? Просто так? Что ты имеешь в виду? Объяснись! — голос её упал вниз, будто она разом охрипла. Всё её тело напряглось.       — Эра, — печально выдохнул Солас, обхватывая девушку за плечи. — Я ни за что бы не покинул тебя, если бы не… Есть определённые обстоятельства. Я безгранично счастлив, что встретил тебя, и что сейчас я не один. Но… Прости. Я не знаю, как объяснить тебе это.       — Солас, — Эраналь нахмурилась сильнее и мотнула головой, отчего волосы её укрыли витыми прядями бледные ладони, держащие её за плечи. — Но… Ради чего же нам сражаться? Если не ради будущего. Зачем тогда всё это, если о нём не думать? И как мне жить теперь, если… — её голос сорвался.       — Прости, — хрипло произнёс Солас. И больше ничего не добавил. Он молчал некоторое время, а затем осторожно ссадил её, заставляя встать, поднялся сам и отошёл в сторону.       — Солас! — она подалась следом, вцепляясь в его локоть.       Он не вырвал руку, но не обернулся.       — Ты права. Я не могу требовать у тебя быть со мной только теперь. Это слишком жестоко с моей стороны, — он тяжело, будто через силу, повернулся. Челюсть его была сжата до скрипа, и губы побелели. — Поэтому… Я отпускаю тебя, vhenan. Иди к своей сестре. И постарайся забыть.       — Забыть, — эхом повторила Эраналь, бессильно роняя руку и отпуская его локоть. — Ты… Просишь меня уйти?       — Я… Не могу просить. Я предлагаю тебе сделать это сейчас. Ибо более ничего предложить тебе не в силах. Поэтому… Уходи.       Эраналь обхватила себя руками. По щекам её побежали слёзы.       — Солас. За что ты так со мной? Разве я... Ведь я...       — Я знаю. Ты стала самым светлым, что было когда-либо в моей жизни. Именно поэтому я должен быть честен. Я всегда буду помнить о тебе. Где бы ты не была. Но лучше сейчас, чем… Когда будет уже слишком поздно.       Эраналь зажмурилась и замотала головой.       — Ты совершаешь ошибку. Нет таких вещей, которые мы не могли бы преодолеть… Вместе. Я бы разорвала пополам целый мир, если бы тебе это было нужно.       Солас вздрогнул.       — Есть вещи, которые не под силу никому.       — За что ты сражаешься, Солас? — упавшим голосом спросила Эраналь, невидяще глядя сквозь него.       — Сражаюсь? За будущее нашего народа.       — Зачем?       — Что за странный вопрос, Эра?       — Затем, что… Я тоже сражаюсь. За будущее нашего народа. Знаешь, почему? Эта мысль впервые пришла мне, когда я посмотрела на всех этих эльфов... Ведь мы можем снова стать одним народом. Так почему бы не побороться за это? Потому что я смотрела на сестру и видела, как ей не хватает этого. И я хотела бы дать ей это… Клан, общность, большую семью. А ты? Я готова сразиться с чем угодно, если это важно для тебя. Я могла бы остаться. Что бы там ни были у тебя за обстоятельства. И пойти за тобой куда угодно. Хоть к Золотому трону. Солас?       — Нет. Прости. Просто уходи, Эраналь! Я не могу дать тебе того, чего ты хочешь! Я не могу даже ничего объяснить тебе. Я люблю тебя, vhenan. Но жертву твою принять не могу. Уходи.       — Что ж, — Эраналь слепо сделала несколько шагов назад. — Пусть будет по-твоему. Но знай, Солас. Ты совершаешь ошибку.       — Я знаю, vhenan. Я знаю.       Эраналь развернулась и молча пошла прочь. Её душили слёзы, непонимание и обида. Она дрожала всем телом, стараясь только задавить истеричные рыдания в себе до тех пор, пока не окажется одна. Она уже вышла в коридор и затворила за собой дверь, когда в комнате позади раздался грохот. Но она не вернулась.

***

      Лиариль частенько работала на лабораторном столе с Элизмой, занимаясь исследованиями для Инквизитора. В остальное время — тем же самым, только в башне магов, для Нерии. Сколько потрохов, сердец, костей, когтей она подержала в руках за этой время — не счесть.       И ей всегда хотелось запустить чем-нибудь вонючим или тяжёлым вниз, в комнату Соласа, когда она случайно замечала, что он вернулся из очередного похода. Это значило, что с этого момента они с Зевраном перестанут видеть Наль даже по ночам. Она и так отдалилась от них, перестала ложиться спать в общую постель, всё чаще приходя и просто валясь с ног на койку, которая практически всегда раньше пустовала. Или не приходя вовсе. И Лиариль было всё страшнее от того, что сестра отдалялась всё сильнее. Кажется, это далось ей довольно просто. В отличие от Лиариль.       Риль всегда считала, что в их с сестрой паре она была ведущей, а Наль — ведомой. Риль всегда была резче, напористее. Она часто первой ввязывалась в различные неприятности. Наль же... У неё всегда было своё, особое мнение, но она никогда не выпячивала его, не рвалась вперёд, всего достигая исподтишка, аккуратной хитростью, тонкой манипуляцией. Но она была эмоциональной и порой слишком доброй, по мнению Риль. Сама Риль всегда считала себя достаточно бесчувственной для того, чтобы не привязываться к кому-то. Только сестра была особой. Только ей было позволено занимать место в её сердце... Ну и потом — немного Зеврану. Но Риль всегда была уверена, что уж её-то маленькая сестрёнка никогда никуда не денется. Куда же она без неё? А оказалось... что Наль с гораздо большей лёгкостью, чем Лиариль могла себе представить, стала истончать их связь. И Риль от этого было куда больнее, чем самой Наль. Её теперь вовсю занимал только этот лысый ублюдок.       Поэтому она старалась не заглядывать вниз, даже случайно, если знала, что может увидеть там, как Наль стелется вокруг... него. Однажды она увидела, как они целовались, к счастью, ничего больше, и ей хватило этого ещё на целых три дня, чтобы несчастному Зеврану приходилось смирять её темпераментные порывы.       И сегодня она, как назло, работала в башне Нерии и не могла даже краем глаза заглянуть вниз, чтобы удостовериться, что с сестрой всё в порядке. Хотя бы условно. А сердце её почему-то колотилось от плохого предчувствия. Неопределённого, неясного, но яркого, такого, от которого дрожали пальцы и инструменты плясали над столом.       Она пыталась заставить себя работать, пока возле неё вдруг не возник Коул. И начал, как обычно, с какой-то околесицы.       — Холодно, ужасно холодно. Внутри, снаружи, везде холодно. Пальцы на ногах не чувствую.       — Что? — Лиариль обернулась, оглядывая Духа непонимающим взглядом. — Что ты хочешь мне этим сказать?       — Ей нужна твоя помощь. Моей помощи она не хочет. Так горько. Больно, боль раздирает грудь. Зачем это всё? Чем я провинилась? Не нужна. Сплошная горечь, от горечи тошнит. Пусть всё провалится в бездну. Не могу дышать. Задыхаюсь.       — Кому больно? — внутренне холодея, переспросила Риль, роняя скальпель на столешницу. Мессалина, помощница Сураны, покосилась на Духа, затем на Риль, но работу не прекратила. — Наль? Где она? — вдруг осенило её.       — Запах лошадиного пота. Бородатый шемлен спит, — понятливо пояснил Коул. — Добрый бородатый шемлен. Зря она не любит шемленов. Жестокость. Ржание.       Забыв про всё на свете, Риль метнулась прочь. По пути она пинком распахнула дверь в свою комнату, где после трёхдневного отсутствия отдыхал Зевран, и пряча панические нотки в голосе, выкрикнула:       — С Наль беда!       Зевран догнал её уже на улице, выскочивший прямо так, как был, в одной рубахе и штанах, лишь успевший впрыгнуть в сапоги.       — Что стряслось?       — Не знаю!       Бежать до конюшни было недалеко. Но она не представляла, где искать сестру. Конюшня была большой. Они ворвались внутрь и разбудили Блэкволла, но он её не видел.       В растерянности и отчаянии Риль принялась обходить здание по кругу, и сердце её едва не выпрыгнуло из груди, когда она увидела скрюченную фигурку в углу, в том месте, где конюшня прилегала к крепостной стене.       Они оба — Риль и Зевран — метнулись к ней, падая рядом на колени. Она сидела прямо на мёрзлой земле, неловко поджав под себя ноги, прислонившись спиной к ледяной каменной стене. И несмотря на то, что была укутана в тёплый плащ, практически посинела от холода. Она не плакала, но взгляд её бессмысленно упирался куда-то в пространство, а руки безвольно лежали на подоле.       Лиариль сначала судорожно прижала её к себе, а затем спохватилась и принялась поднимать её с земли. Зевран тут же подхватил её за талию, принимая вес сестрички на себя и практически удерживая её в вертикальном положении.       — Милая моя, что ж такое! Что случилось?       Наль не ответила, только перевела на сестру стеклянный взгляд.       — Это он сделал, да? Он? Я ведь знала, я чувствовала! Что он сделал?       — Риль, давай выясним потом, сейчас ей срочно нужно в тепло, — быстро перебил её Зевран, подхватывая Наль на руки. Она вдруг обхватила руками его шею и колко затряслась, срываясь в рыдания.       — Отнеси её в дом. Я убью его, — сквозь зубы прорычала Риль, разворачиваясь и едва ли не бегом направляясь прочь.       — Лиариль, стой! — попытался остановить её Зевран, предчувствуя, что это добром не кончится, но в его руках дрожала ледяная и прозрачная, будто орлесианская фарфоровая кукла, Эраналь. И бежать за Лиариль ему было нельзя.       Сжав челюсть, он стремительным шагом понёс Наль в башню.       Риль же неслась в ставку командования. Туда, где засел этот мерзкий червь, что обидел её сестру.       Дверь в его комнату она отворила пинком, и та с грохотом ударилась о стену.       Солас стоял у стола, склонив голову и опираясь о него сжатыми в кулаки руками.       Пламя факелов, что висели на стене, взвилось ввысь, оставляя на стенах чёрную копоть.       — Солас! — разъярённо рявкнула Лиариль. — Elvhen'alas!       Он обернулся на шум и даже успел заметить, как к нему приближается Лиариль с лицом, искажённым ненавистью.       Она подскочила и с размаху ударила его кулаком по лицу. Солас качнулся, но удержался на ногах. Голова его мотнулась назад, а из носа тут же побежала алая струйка. Он поднял руку, стёр с лица кровь и будто с удивлением посмотрел на испачканные пальцы.       — Что ты сделал с ней? — прорычала Риль, неосознанно потирая ушибленный кулак. — Я тебя спрашиваю, отвечай?       — Я ничего не делал с ней. А прочее... не думаю, что это твоё дело, — бесцветным голосом проговорил Солас, поднимая на Риль взгляд. На миг в нём мелькнула горечь, но Риль была уверена, что вся эта страдальческая гримаса — лишь театр одного актёра.       — Мне вот так не кажется. Ты мерзкий паук, что плел свою сладкую липкую сеть вокруг моей сестры! Я чувствовала, чувствовала, что ей не нужно тебе доверять! Что же ты сделал? Оставил её, верно? Воспользовался, как последняя дрянь, и оставил? Растоптал её чувства?       Размахнувшись ещё раз, она снова ударила его, на этот раз под дых. Он будто не собирался сопротивляться, и это лишь злило Риль ещё сильнее. Она ударила его снова. Солас согнулся пополам, вцепившись в тунику на груди, и закашлялся.       — Тебе стало легче от того, что ты была права? — хрипло проговорил он, сплёвывая на пол кровь.       — Ar nuvena tu na'lin emma mi! — прошипела Риль, практически разрываясь от ярости и замахиваясь вновь.       — Довольно! — выдохнул Солас, вскидывая руку.       Удар натолкнулся на стену барьера. Риль зашипела, словно кошка, и вокруг неё заплясали зеленоватые всполохи магии.       — Не будь ты глупой истеричкой, могла бы сейчас быть рядом с ней и дарить ей успокоение. Почему же ты не рядом, когда так нужна ей? — искривив в злой усмешке окровавленные губы, проговорил Солас, с трудом выпрямляясь, потирая грудь и глядя на свою гостью.       Риль заскрежетала зубами, но нападать больше не пыталась.       — Если только ты вздумаешь продолжать издеваться над ней, я прирежу тебя во сне, — прошипела она, сжимая руки в кулаки. — Надеюсь, мы поняли друг друга.       Солас промолчал, буравя её полным нечитаемых эмоций взглядом.       Развернувшись, Лиариль помчалась прочь. Ей действительно нужно было как можно быстрее оказаться рядом с сестрой. Несмотря на то, что Наль было больно, в глубине души Риль испытала облегчение. Теперь всё могло стать, как прежде. Нужно было только помочь Наль всё забыть. Помочь ей возродиться из пепла.

***

      Дни слились в сплошную череду тоски. Наль была едва ли похожа на живую несколько недель подряд. Она вышла из комнаты только через два дня, и сразу же отправилась в бараки к своим подопечным. Вдвоём с Зевраном Риль практически удалось уговорить её, что то, что всё будет как раньше — это не плохо, и что они прекрасно заживут втроём. Ведь им больше никто не нужен. А вот она нужна своим эльфам. И нужно ещё обязательно вернуться в лечебницу, ведь раненных меньше не становится, а Нерия и её помощники сбиваются с ног.       Тогда Эраналь сидела за столом в их комнате и невидяще смотрела в одну точку перед собой. В руках её замерло перо, и на пергамент упало уже несколько капель чернил. Но она не написала ни строчки.       — Милая, может, всё-таки сходим в бараки? Сородичи спрашивали о тебе. Они соскучились, — наугад попробовала Лиариль, с беспокойством глядя на сестру.       Зевран, который тоже писал за столом какое-то письмо, поднял на девушку ожидающий взгляд. Он пытался поймать момент, когда, может быть, понадобится вставить что-то ещё. Что-то, что, быть может, растормошит её.       Но Наль неожиданно согласилась.       — Да, ты права, — кивнула она, тут же бросая перо в чернильницу, так, что несколько капель неаккуратно разлетелись по столешнице. — Пойдём. Я слишком долго пренебрегала своими обязанностями.       Эльфийка подошла к сундуку и достала из него свою накидку, подбитую волчьей шкурой. И вдруг замерла с ней в руках.       — Наль? — позвала Лиариль.       Эраналь не ответила и не пошевелилась.       — Зевран, — внезапно позвала она.       — Да, красавица? — тут же отозвался Араннай.       — Мог бы ты сделать кое-что для меня?       — Что угодно, милая, — ответил он, ловя взгляд Лиариль и поднимаясь из-за стола.       Эраналь обернулась и протянула ему волчий плащ.       — Пожалуйста, отдай это Соласу.       — Как... пожелаешь, — эльф пожал плечами и принял у девушки из рук отороченную серым мехом кожу.       А Эраналь отвернулась и принялась раздражённо копаться в сундуке, пока не вытащила на поверхность свой старый плащ. Один в один такой же, как у сестры.       — Пойдём, — позвала она Риль.       И девушки вместе отправились в бараки к эльфам, хотя Риль не появлялась там практически ни разу с тех пор, как нашла себе другое занятие.       Зевран же сунул свёрток подмышку и отправился выполнять просьбу.       Солас нашёлся на месте. Он сидел в кресле и читал какой-то огромный гримуар на эльфийском.       При появлении Зеврана он не шелохнулся, лишь поднял на незваного гостя глаза.       — Чем обязан твоему визиту? — голос его выражал абсолютное безразличие.       — Вот, — выплюнул Зевран, небрежно бросив плащ в руки Соласу, прямо поверх книги. — Она просила вернуть это тебе.       Солас молча сжал плащ в руках, и Зевран увидел, как побелели костяшки на его и без того бледных руках.       — Что ж, ты передал. Не смею больше задерживать.       Зевран постоял ещё некоторое время, буравя его мрачным взглядом.       — Будь уверен, больше я тебе её не отдам.       Солас скривился и кивнул.       — Надеюсь, у тебя... у вас получится сделать её счастливой.       Зевран ушёл прочь, не оборачиваясь.       Время шло, и Наль, кажется, стала оживать. Она начала улыбаться, чаще разговаривать, снова ложилась спать, то позволяя Риль обнимать себя со спины, то прижимаясь к жилистому боку Зеврана. Дни летели вперёд, стремительно гнали их к развязке.       Как-то раз, когда перед одним из важных походов почти весь Скайхолд собрался в таверне, чтобы выпить и снять напряжение, она даже позволила себе смеяться и танцевать, шутить и снова легко кокетничать с Зевраном, собирать на себе взгляды толпы, кружась под его пение. И никто ни за что бы не догадался, что с ней что-то не так, кроме Риль, которая видела, что на дне её сверкающих глаз всё ещё плещется тоска.       Спустя несколько долгих месяцев, спустя тяжёлую битву с Корифеем и его армией, где Риль участвовала в одном из соединений боевых магов, а Наль оставалась за спинами солдат, поддерживая их магией, спустя почти три недели передышки одной из ночей Риль проснулась посреди ночи и не сразу поняла, что же её разбудило.       Странный, тонкий и тихий, будто придушённый звук прорвался в пелену сна и навязчиво оцарапал сознание. Лиариль распахнула глаза. В комнате было темно и холодно: камин погас. Плечом она чувствовала рядом горячую кожу Зеврана. Он мирно спал, уже по привычке раскинувшись на спине и подставив руки под её голову и голову сестры. Лиариль поднялась на локте и протянула руку во тьму, уже зная, что Эраналь в постели нет. Вместо родного плеча она нащупала пустую подушку и плечо Зеврана. Звук повторился.       Осторожно, чтобы не разбудить Аранная, Лиариль сползла с постели и опустила ноги на пол.       Махнула рукой, заставляя вспыхнуть свечу на столе.       Эраналь сидела в кресле возле тёмного камина, спиной к постели, прижав колени к груди и спрятав в них лицо. Волосы волнами покрывали её голые ноги.       Вспыхнувший свет заставил её вздрогнуть и поднять голову.       На Лиариль уставились широко распахнутые, покрасневшие от слёз глаза.       — Наль! — шёпотом позвала Риль и в пару шагов оказалась возле сестры. — Ты же замёрзнешь! Раздетая... Что за мания такая?       Эльфийка стянула с соседнего кресла покрывало и набросила его на голые плечи Эраналь, а затем опустилась на подлокотник рядом с ней, мягко обнимая.       — Ты чего? Всё же закончилось. Наступил... мир. С нами сородичи. Нерия. Всё же хорошо!       Эраналь всхлипнула и заморгала, стряхивая слёзы с ресниц.       — Угу, — просипела, пряча от сестры красный распухший нос.       — Ну вот. Так чего же плакать, милая?       — Я... Он...       Лиариль нахмурилась, поджав губы.       — Снова из-за этого лысого ублюдка?       — Он не ублюдок! Ну если только немного, — Эраналь шмыгнула носом.       — Был бы не ублюдок, ты бы не ревела сейчас. Нали... Ну... Мы же с тобой. Мы... Больше, чем семья. Что-то иное. Слышишь? Это же лучше, чем страдать из-за него, правда? Наль...       — Да, милая. Но... — Эраналь сжала кулаки, и лицо её ожесточилось. — Но от этого ещё больнее. Я не думаю о нём, не думаю. Стараюсь не думать. Но он ушёл теперь... — она заговорила сбивчивым шепотом, зачастила, будто боясь, что если не скажет всё сразу, то слова застрянут у неё в глотке и она задохнётся, захлебнётся ими. — Пропал. Я просила сестру Соловей сообщить, если будут новости. Просто, чтобы знать. Что он в порядке. Но новостей нет... И я... Не могу не думать! Хоть иногда. А вы возитесь со мной, отвлекаете, заставляете забыться... И я чувствую себя ужасно. Я предаю вас обоих. Зеврана... Я поклялась себе, что он оставил меня насовсем, что назад дороги не будет. Но сама оставляю ему лазейку. Понимаешь? Но... но если бы он пришёл за мной... Только позвал бы... Я бы пошла. Предала бы вас снова. Но ведь он не придёт.       Лиариль закатила глаза, поражаясь, как могут такие чувства исказить логику всегда такой рассудительной эльфийки. Расстраиваться из-за того, что вроде поступаешь плохо, но и одновременно из-за того, что не можешь плохо поступить... Да, воистину, бедная Наль слегка повредилась умом.       Эраналь же зажмурилась, закусила руку, чтобы не всхлипывать громко, и снова зарыдала.       — Чтоб ему Ужасный Волк пол задницы откусил, честное слово, — проворчала Лиариль, сползая в кресло рядом с сестрой и обнимая её покрепче.       Эраналь опустила лицо ей на шею и затряслась сильнее, вталкивая внутрь беззвучные рыдания.       — Хочешь, пойдём куда-нибудь, в подвал, например. Проревёшься вдоволь, и станет легче, — печально предложила Риль, перебирая тонкими пальцами гладкие чёрные локоны.       Но девушка молча качнула головой, щекоча ей ключицы пушистыми волосами. Риль склонилась над сестрой, накрывая её огненным водопадом, что отливал красным золотом в неверном свете свечей.       Эраналь вскинула голову, ловя взгляд Лиариль.       — У меня плохое предчувствие, — прошептала, обнимая сестру за талию. — Он вляпался во что-то нехорошее, тёмное. Он весь будто опутан надвигающейся бурей. А я даже не узнаю, если что-то случится. Я бы отдала за него жизнь, если бы пришлось сражаться.       Лиариль вздрогнула и вскинулась, чтобы возразить, но Эраналь не позволила, продолжив свистящим, срывающимся шёпотом.       — Только ему моя жизнь не нужна, — она помолчала несколько секунд, бездумно шаря взглядом по тёмным силуэтам комнаты. И добавила. — За вас я бы тоже жизнь отдала. Но уже спрашивать бы не стала. Может, в этом и есть разница?       Лиариль тяжело вздохнула, подтягивая покрывало повыше на затянутое в одну тонкую сорочку тело и покачала головой.       — Ага. Так мы тебе и позволили. Бежим и падаем. Когда тебя успело так разбередить, душа моя? Ох, встречу твоего Соласа-Шмоласа следующий раз — отрежу яйца, так и знай. Наш народ как-нибудь переживёт потерю такого чокнутого, как он. Безобразие какое-то, — принялась ворчать она.       — Что мне делать, Риль? — устало и бесцветно проговорила Наль, переставшая плакать, но погрузившаяся в ту особую стадию после рыданий, когда все краски эмоций будто выцвели, и даже дышится будто сквозь толщу воды. — Я не знаю, что мне делать. Я должна заставить себя отпустить всё это, но...       — Браска, а зачем что-то делать, дорогая? — раздался вдруг из тёмного нутра постели голос Зеврана, и девушки синхронно вздрогнули.       В неровном пятне света на полу возле кровати появились босые ступни, и Араннай поднялся, потащив с собой огромное пушистое одеяло. Зябко кутаясь в него, он приблизился к креслу и сел на подлокотник возле Наль.       — Разве мы чего-то требуем от тебя, милая? — негромко поинтересовался он, ловя пальцами подбородок эльфийки и вынуждая её повернуть к себе лицо. — Разве мы заставляем тебя не думать? Конечно, мы с Риль хотели бы, чтобы ты не мучила себя и просто была с нами. Но как бы ни старалась, ты не сможешь вырвать мысли из своей головы. Так сделай одолжение, не беспокойся хотя бы о нас. Мы не станем осуждать тебя или любить меньше оттого, что твоё сердце разбил какой-то недомерок. Правда же, Риль?       — Лучше и не скажешь, — тоскливо вздохнув, ответила Лиариль.       — Поэтому улыбнись, птичка моя, — Зевран подмигнул ей, мягко поглаживая большим пальцем вдоль челюсти. — И не забывай: не стоит прятать от нас свои эмоции. Если тебе так хочется рыдать о Соласе — рыдай. Только на моём плече или, вон, Риль в подол. Договорились?       — Угу.       Наль нахмурилась, и по её щекам снова побежали слёзы.       — Ну-ка, — Зевран соскользнул с подлокотника и, крепко обхватив мокрую ладонь эльфийки, потяну её на себя. — Идите-ка сюда.       Лиариль поднялась следом, и они вдвоём потянули Эраналь за руки. Риль заставила пламя в камине вспыхнуть.       Зевран толкнул кресло поближе к огню, опустился на шкуру, опираясь спиной о край кресла, и притянул девушек к себе.       Лиариль развернула сестру, словно куклу, толкнула вниз, в объятия Ворона, и сама опустилась с другой стороны. Они притиснулись к Эраналь с двух сторон, спеленав её коконом из рук и ног, и укутались сверху огромным одеялом, которое всё ещё было накинуто на плечи Зеврана.       Лиариль почувствовала, что холодные пальцы сестры нашли под одеялом её руку и сжали. На плечо же ей легла ладонь Зеврана.       — Помяни моё слово, — провоочала Риль, откинув голову на кресло и глядя на поленья в камине, что уже давно весело трещали, вновь разогревая промёрзшую комнату. — Если ты не перестанешь себя изводить, я найду этого болвана... Нет, к демонам. Лучше мы все забудем о нём, как о страшном сне! — поморщилась, краем глаза покосившись на появившуюся на лице сестры надежду.       Несколько секунд они молчали.       — Я вас не заслужила. Отец Всего за что-то незаслуженно наградил меня, — хрипло проронила Наль, опуская голову Зеврану на плечо.       Араннай и Лиариль переглянулись. Эльфийка вздохнула, а Араннай усмехнулся и зашевелился под одеялом. Риль приподняла брови и ухмыльнулась ему краешком губ. Она покрепче вцепилась в руку сестры и будто невзначай прижала её к смятому ворсу шкуры.       — Ох, девочки, — с притворным огорчением выдохнул Зевран, завозившись на месте. — И чем я прогневил богов, что они послали мне вас? Сплошное наказание. Нет, определённо, моя бедная головушка столько не вынесет.       Эраналь вдруг вздрогнула и выдохнула тонкий стон. Её глаза расширились в удивлении, а рот раскрылся, чтобы что-то сказать, но на него тут же легла ладошка Лиариль.       Зевран продолжал.       — И да, ты права, птичка, ты совершенно точно нас не заслужила. Такая дряная красотка заслуживает только самого страшного. Например, сурового наказания. Правда, ми альма?       — Ты как всегда прав, еmma lath, — хитро ухмыляясь, ответила Лиариль, опустила руку со рта Наль и наклонилась, впиваясь ей в губы поцелуем.       Одеяло сползло с тел, обнажая происходящее. Зеврана уже вовсю развлекался: одна рука его со вкусом ласкала аккуратную бледную грудь, дразняще поигрывая с острым от холода соском, а вторая настойчиво гладила внутреннюю сторону бедра, всё дальше отодвигая ногу Наль и всё выше задирая край её ночной сорочки.       Лиариль, не разрывая поцелуя, присоединилась к возлюбленному, опуская ладонь на оставленную без внимания грудь Наль и чувствительно сжимая ноготками сосок. Эльфийка что-то невнятно застонала сестре в губы.       Зевран наконец-то добрался до самого сокровенного, едва ощутимо подушечкой пальца коснувшись её клитора и с силой удерживая на месте выгнувшееся тело.       Лиариль отстранилась и замерла, ловя опьяняющие искры в глазах сестры. Она наклонилась и оторвала приличный кусок от подола её сорочки, который разорвала пополам, чтобы тут же просунуть белоснежный жгут между покрасневших губ и блестящих белых зубов, создавая импровизированный кляп. Зевран воспользовался моментом, выхватив из пальцев рыжей второй кусок лоскута и потянул на себя обе руки Эраналь, мягко связывая их у неё за спиной белой мятой лентой.       Лиариль дёрнула дезориентированную эльфийку за ноги и уселась между её колен, бёдрами заставив её развести ноги пошире. Зевран рванул сорочку, разрывая её окончательно. Прохладный воздух лизнул обнажившееся тело, покрывая кожу сотнями мурашек и заставляя и без того торчащие соски затвердеть ещё сильнее. Взгляд Наль затуманился.       — Да, вы обе сущее наказание, — горячо зашептал Араннай, опаляя дыханием её ухо, кончиками пальцев скользя по обнажённому, полностью беззащитному перед собой телу, — но я всегда был немного мазохистом.       Одной рукой он крепко сжал шею Наль, на секунду едва перекрывая ей кислород, а другой скользнул к предусмотрительно распростёртому благодаря Лиариль лону, чтобы медленно погрузить в Наль два пальца.       — Эта игра ужасно заводит, не правда, ми альма? В придачу отлично прочищает разум, — с ухмылкой проговорил он, глядя Лиариль в глаза и медленно скользя пальцами в скованной Эраналь.       — О, да, — коротко выдохнула Риль, наклоняясь вперёд, чтобы опуститься поцелуем на дрожащий впалый живот сестры. Зевран повёл плечом, заставляя Эраналь повернуть к себе голову, и впился в её губы поцелуем, ловя с них первый полный наслаждения стон.

***

      Никому: ни Зеврану, ни сестре Эраналь не сказала, что однажды утром нашла в своём сундуке подбитый волчьим мехом плащ.