Кибертрон

Город Винисойер. - Отец, я в школу. В ответ он лишь что-то пробурчал, всё ещё отходя от очередной попойки. «Меня зовут Молли Харрис. 17 лет. Уже 17. Старшеклассница. Моя мама покинула нас на моё восьмилетие, после чего отец отдал всего себя барам, просиживая там все наши деньги с пособия. Сейчас я на полпути к школе, в которую совсем не хочется идти. Можно сказать, семьи у меня нет, как и друзей. Меня здесь ничего не держит. Цель на будущее? Она есть: как можно скорее убраться из этого города. Туда, где меня никто не знает,  где я смогу начать всё с чистого листа. Но, а пока, я могу лишь мечтать о светлом будущем и жаловаться на эту чёртову жизнь». Каждый раз, подходя к школе, Молли желала развернуться и на всех порах умчаться. Бежать, куда ведут ноги. Не оглядываться и не слышать никого за спиной. Но её желания не были в приоритете. - Эй, Молли, ты сегодня позже обычного. - За спиной девушки послышались раздражающие её уши голоса одноклассников. - Отец заставил идти за бурбоном? Она, стиснув зубы, решила не обращать внимания на попытки поиздеваться над ней и ускорила шаг. Почти дойдя до входа, её одёрнули и прижали к стене. - Милая Молли, не игнорируй! Кто ещё обратит на тебя внимание, если не я? - Ты не входишь даже в список последних людей, с которыми я бы осталась. Не трать моё время. Парень залился смехом, что все проходящие ученики стали оборачиваться в их сторону. Кто-то смотрел с усмешкой, кто-то с сожалением, причём по отношению к обеим сторонам. Луис, наиграно вытерев слезу от фальшивого смеха, погладил девушку по голове, остановив руку у затылка и сжав её волосы в кулак. - Знаешь, что мне в тебе нравится, Молли? Твоё страдальческое лицо. Такая милая, так и хочется обидеть. - Ты больной на всю голову. Меня уже тошнит от твоей пресности. От этой фразы парень поменялся в лице. За его спиной послышались насмешки со стороны наблюдающих подростков. Молли заметила, как лицо Луиса залилось краской, а глаза забегали по сторонам. Он сильнее сжал волосы девушки и оттянул вниз. - Хочешь сказать я пресный? Надышалась отцовским перегаром? Где твоё уважение? – выпалил в гневе парень. - Смеёшься надо мной? Каким же над быть идиотом. Да я к любой собаке испытываю куда больше уважения, чем к такому как ... - не дав договорить, Луис нанёс девушке звонкую пощёчину, которая осталась на её лице жжением и красным отпечатком. - Не забывайся кто ты такая и где твоё место. - Луис, пойдём, хватит с неё! - боязливо протянул Брайан, потянув друга за рукав. -  Мы с тобой договорим в следующий раз, - выдернув руку, парень ещё раз взглянул на девушку и направился в сторону парковки. - Луис, ты кое-что забыл! Девушка подошла к парню и головой разбила ему нос. Потеряв равновесие, Луис скатился по лестнице и остался лежать на асфальте. Кабинет директора. - И что случилось на этот раз? Почему после разговоров с тобой все ученики попадают либо в медицинскую комнату, либо в больницу? Молли сидела напротив директора, разглядывая кабинет как в первый раз. Деревянные панельные стены, кожаное кресло, массивные книжные шкафы, остановившийся маятник Ньютона рядом с семейным фото. В этом кабинете было куда спокойнее, чем во всей школе в целом. - Молли, сколько ещё такое будет происходить? Я понимаю, что они тебя достают, но зачем пускать в ход кулаки? - Я нос ему не кулаками разбила. Вы бы это видели. - Молли! – повысил голос директор. - Ты же знаешь, чьи это дети. С каждым разом мне всё сложнее договориться разойтись мирно. - Так зачем вы тогда лезете во всё это? Зачем защищаете? Это не ваши заботы! Девушка отрешённо смотрела на директора, пытаясь найти в его глазах хоть каплю сожаления за всю ту помощь, которую он оказал ей. Но этого не было. Он лишь тепло улыбнулся, по-отцовски, и, выдвинув нижний ящик стола, достал фотографию и протянул её девушке. На ней были изображены четверо молодых ребят, сидящих за столом уличного кафе. Они были так увлечены разговором, что даже не замечали, как их фотографируют. И двух ребят из этой компании Молли знала. - Мы с твоей мамой были хорошими друзьями, коллегами, как и с остальными на этой фотографии, - немного задумавшись, директор продолжил. - Даже не просто друзьями, а семьёй. Поэтому и ты, и твой папа остаетесь для меня близкими людьми. Поверь, я хочу для тебя только лучшего. - Почему тогда я не помню вас? - вопросительно посмотрела на директора Молли. - Ты была крохой, когда мы виделись. Позже так сложились обстоятельства, что я не мог приходить и навещать тебя, - мужчина забрал фотографию и подошел к окну. – Я очень об этом сожалею, правда. Девушка наблюдала, как на улице танцуют падающие с деревьев пожелтевшие листья. Как порыв ветра то поднимает их к небу, то опускает до земли, оставляя об этом танце лишь воспоминание. - Так, мы отвлеклись, пообещай, что такого больше не повторится. И если тебя будут задирать, ты сразу обратишься ко мне. - Обещаю, - закатив глаза, произнесла девушка. После обещания Молли покинула кабинет, оставив директора одного в тишине. Он всё также остался стоять у окна. Сделав тяжёлый вздох, он взглянул на пасмурное предгрозовое небо. - Ребекка, я пытаюсь, но она ведь вся в тебя. Она меня не послушает. Проговорив это, директор снова принялся заниматься своими делами, а Молли, всё это время стоявшая около двери, отправилась на урок. У кабинета Молли заметила свою бывшую лучшую подругу, что-то бурно обсуждающую со своим возлюбленным. «Мы с ней дружили, будучи ещё детьми. Её родители часто забирали меня к себе после смерти матери. Забирали, потому что отец много пил. Ванэсса была для меня как сестра. Но всё изменилось с того момента, как мы перешли в среднюю школу. Она почему-то отдалилась от меня. А вскоре, совсем забыла о том, что когда-то считала меня лучшей подругой. Та добрая Ванэсса навсегда исчезла из моей жизни. Жирную точку поставило то, что сплетни, которые начали распускать про мою семью, она не отрицала, а наоборот, подогрела ещё больше». Заметив старую подругу, Ванесса, ехидно улыбнувшись своему парню, направилась вместе с ним в сторону лестничных клеток, попутно перекинувшись парой колких фраз с девушкой. Не успела Молли перешагнуть порог кабинета, как на неё тут же опрокинулось ведро с водой. Все начали смеяться, а некоторые и снимать на телефон. Лишь такие же жертвы издевательств сидели в стороне, не обращая ни на что внимания. - Что здесь происходит?- прокричала только что пришедшая учительница химии. Осмотрев промокшую насквозь мисс Харрис, она, тяжело вздохнув, направилась к своему рабочему столу. - Я даже не удивлена. От сироток одни беды. Иди, позови уборщика, живо! - Я не сирота! - в глазах девушки загорелся огонь. - Судя по тому, что я каждый день вижу твоего отца у бара, он уже одной ногой в могиле, как говорится. - Что же вы каждый день делаете у тех баров? - На что ты намекаешь, мерзавка? – на повышенных тонах ответила девушке оскорбленная учительница. - Оказывается, есть на что намекать? Не зная, что ответить Молли, женщина не придумала ничего лучше, чем отправить её в кабинет директора. Юная Харрис не стала больше надоедать миссис Уайт своим присутствием и покорно удалилась из класса. Дойдя до нужного кабинета, Молли постучала в дверь и, не дожидаясь ответа, вошла. - Молли? Что случилось? Девушке не хотелось вдаваться в подробности, поэтому она просто отпросилась у директора, ссылаясь на свой забытый день рождения. Зная, что она всё равно ему ничего не расскажет, мистер Джонс дал разрешение на сегодняшний прогул школы и отпустил домой. Улица, на которой стали жить Молли с отцом после смерти матери, всегда казалась девушке опустошённой. Как будто больше никто и не жил тут кроме них. Но иногда тут появлялась милая миссис Браун, мамина подруга, которая как никто другой всё это время заботилась о ней, даря девушке приятные моменты жизни. Как только она вспомнила о тетушке, за спиной послышался тоненький голосок. - Молли, дорогая! - женщина ускорила темп, чтобы догнать девушку. - Милая моя, я тебя сразу узнала. Ты почему такая промокшая? Зная, насколько миссис Браун эмоциональная, девушка не стала рассказывать правдивую историю. Она солгала что, дурачась с друзьями в школе, удачно сбила ведро с водой. Так называемая тётя тут же схватила Молли под руку и направилась в сторону верхней аллеи. Квартира миссис Браун полностью олицетворяла её саму: цветочные занавески, вязаный плед, почти стащенный на пол её бульдогом, нежно-розовые подушки, как всегда свежий букетик цветов на кофейном столике. - Иди, переоденься, дорогая. Ты не голодна? Может чаю? - Спасибо, миссис Браун, я не голодна. Как там Кай? - С дочерью в Канаде, сегодня звонил и просил поздравить от него тебя с днём рождения. Кстати, твоя мама незадолго до того как...как... - миссис Браун помедлила, и, снова собравшись с силами, продолжила - в общем она просила тебе кое-что передать. Женщина удалилась в соседнюю комнату, и буквально через несколько минут вернулась с какой-то маленькой коробочкой золотого цвета, перевязанной тёмно-коричневой лентой. Лентой был привязан засохший и колючий стебелёк розы вместе с маленькой открыткой. Подождав, пока девушка сменит одежду, она вручила имениннице подарок. - Ты пока почитай, а я схожу за тортиком, попьём чаю. Отметим твой день Рождения как раньше. - Миссис Браун, - Молли остановила женщину в дверном проёме, - не нужен торт, я уже ухожу. - Пойдешь домой? Может, лучше сегодня переночуешь у меня? Я не хочу, чтобы твой отец снова испортил тебе настроение. - Всё в порядке, может в этом году у меня получится образумить его. Зайдя в квартиру, девушка снова застала отца, сидящего за телевизором и потягивающим очередную бутылку пива. - Я дома, - кинув рюкзак на пол, Молли принялась разуваться и снимать куртку. - Не торопись, сгоняй в магазин, купи чего-нибудь выпить. - Я тебе в доставщики не нанималась. Ты и так последние деньги пропил. - Не надо мне лгать, Молли. - Пап, хватит так себя вести. Сколько можно? Переставай пить. - Соплячка, хватит тебе указывать отцу, что можно делать, а что нет. Девушка облокотилась на спинку дивана и взяла полупустую бутылку пива. Осмотрев её со всех сторон, Молли сделала глоток, после чего посмотрела на отца. - Я устала, папа. Правда устала. Неужели ты не понимаешь, что мне больно. Я потеряла мать, а теперь ещё теряю и тебя, - помедлив, девушка осмотрела комнату с печальной улыбкой на лице и остановила своё внимание на когда-то сделанной ей для отца соломенной игрушке. – Неужели я для тебя вообще ничего не значу? Отец забрал у девушки бутылку и допил остатки. - Я слишком любил твою мать. Этот день - день её смерти. Никак иначе я не могу его воспринимать. - Тебе никогда не было стыдно передо мной? За все не отмеченные дни рождения, за день семьи, который я встречала с миссис Браун, а не с тобой, за каждое Рождество, которое я просиживала в гостиной, дожидаясь твоего прихода. Скажи мне, папа? Молли снова взглянула на отца, но уже не со злобой. Глаза покрылись предательской пеленой, слёзы скатились по щекам. Не ожидая от себя такой реакции, девушка резко принялась вытирать лицо, доводя его до покраснений. Неожиданно отец заговорил: - Агата недавно заходила. Предлагала забрать тебя к себе. - Что? - девушка перестала тереть лицо и устремила свой взгляд на отца. - Я думаю, это хорошая идея, Молли. Ты меня ненавидишь, я знаю это, поэтому жить в семье Браунов будет самым лучшим вариантом. Слёзы больше не лились с её глаз. На место эмоционального хауса пришло полное опустошение. Она не хотела признавать того, что давно было понятно всем: она сирота. Сирота при живом отце. - Я так полагаю, ты уже всё для себя решил. - Надеюсь, когда-нибудь ты поймёшь, что я делаю это для тебя и простишь меня. Девушка встала напротив отца. Присев на корточки, чтобы он видел её лицо, Молли прошептала. - За всё то, что ты сделал, не прощают. Живи с этим.  Харрис, не медля, собрала все свои вещи, которых и так было немного. Остановившись у выхода, девушка окликнула отца: - Ты даже не попрощаешься со мной? - Прощай, Молли, - так и не встав с дивана и уткнувшись в телевизор, произнёс отец. Дойдя до миссис Браун, девушка оставила вещи и быстро юркнула из квартиры, пока женщина болтала со своей соседкой. Проходя одну улицу за другой, ближе к вечеру, Молли, сама того не осознавая, пришла туда, куда больше всего не хотела приходить, но где она могла разобраться в самой себе. Обойдя спящего вахтёра, Харрис быстро направилась на лестничную площадку. Миновав 5 этажей опустевшей школы, девушка открыла дверь, ведущую на крышу, и оказалась в своём укромном месте. Молли достала подарок и кинула рюкзак рядом с матами, перенесенными сюда из спортзала. Она принялась снова разглядывать коробочку, представляя, как мама завязывала бант, подписывала открытку за чашкой любимого чая с имбирным печеньем. Развернув подарок, девушка достала оттуда маленькую записную книжку, на обложке которой красовалась их семейная фотография и красивая ручка с золотой гравировкой. Открыв первую страничку, Молли обнаружила там послание, написанное прекрасным почерком, таким аккуратным и характерным. "Расцветают розы, а вместе с ними расцветаешь и ты, моя доченька. Молли, я очень люблю тебя. Запомни, не слушай никого, кто говорит о тебе плохо. Ты самый прекрасный ребёнок. Я не могу быть с тобой вечно, поэтому, если захочешь рассказать мне что-либо, записывай всё в эту книжку. С семнадцатилетием, доченька!" Не в силах радоваться или плакать, Харрис взяла ручку и внесла запись на следующей странице: "Мама, каждая роза после цветения увядает. Я же завяла раньше, чем расцвела. Знаю, такого не может быть, но у меня получилось. Во мне убито всё, что когда-то я считала живым. Я поняла, что не хочу никуда уезжать, ставить жизненные цели. Я просто хочу исчезнуть. Больше терять мне нечего. Моя первая запись станет последней, поэтому, мама, подожди меня ещё чуть-чуть. Я иду к тебе... Твоя, вечно молодая, Молли". Девушка убрала подарок и накинула портфель на плечи. Она уже всё для себя решила. Сделав глубокий вдох, Молли разбежалась и...

             Даже самые прекрасные розы когда-то завянут...

- Пакуйте её.