Вот так ненависть...

Сырость и тьма. Дышать было тяжело, да уже и не хотелось. Поведя плечами Грейнджер вновь решила открыть глаза и посмотреть в кромечную темноту. Холодный пол подземелья вызывал гамму эмоций. И гнев, и ярость, и ненависть. Ненависть. Какое хорошее описание для того кто это сделал. Просто схватил за горло в библиотеке и потащил сюда, а в последствии взял и связал, заставив кричать о помощи. Однако никто не пришёл. Мучитель не бил, не издевался, просто связал и ушёл, при этом забрав палочку. Кто это Гермиона знала, она ненавидела его всей своей душой. И вот, когда она вновь заснула от усталости, в замочной скважине стали происходить изменения. Повернулся ключ и тяжёлая дверь была отворена. Гриффиндорка сразу же проснулась и попыталась продвинутся ближе к двери. — Так-так-так, кто-то у нас решил поиграть в догонялки? — прозвучал до боли знакомый голос. — Развяжи меня немедленно! — гневно начала она, — Я расскажу профессору Макгонагалл! Тебя исключат из школы! Силуэт подошёл ближе к девочке и сел на корточки. — Грейнджер, пожалуй ты забыла о том кто мой отец. Меня не исключат, уж не сомневайся. От мелодичной хриплоцы у Гермионы что-то екнуло внутри. — Я не хочу причинять тебе боль. Просто выслушай меня, а затем, я отпущу тебя. — Что тебе мешало со мной поговорить, например, в той же библиотеке? — съезъявила девочка. — Во-первых, там были твои тупоголовые друзья и чтобы привести тебя сюда, пришлось ждать несколько, часов когда ты одна спокойно пойдешь искать книгу. А во-вторых, когда я пытался с тобой заговорить на лекциях, перед входом в чуть ли не каждый кабинет, ты демонстративно отворачивалась не желая слушать меня. Так, что мне пришлось пойти на радикальные меры. Девочка стала припоминать. И в правду, когда она видела напыщенного блондина она старалась сразу уйти в противоположную сторону, не желая с ним разговаривать. А почему она не хотела с ним разговаривать, видимо он не догадывался, что её очень радовало. Тем временем мальчик с серебряными глазами продолжал: — Выслушаешь меня сейчас? Его глаза смотрели в упор. Хоть в тусклом свете от волшебной палочки (когда он появился Гермиона так и не поняла) почти ничего не было видно, однако серая радужка тех глаз манила ее. Она лишь кивнула не в силах, что либо сказать. Но как же она удивилась, когда слизеринец развязал ей ноги, а затем и руки. После короткого замешательства, он начал: — Грейнджер, я знаю, что мы враги и знаю что ты ненавидишь меня. Но прежде чем ты окончательно не сможешь на меня взглянуть хоть глазком, я бы хотел тебе сказать, — все это он говорил отвернувшись от неё. Гриффиндорка встала и размяла ноги. — Давай скорее, Малфой. Я проголодалась. И хочу в нормальную кровать. Послышался тяжёлый вздох. Парень крутанулся на пятках и в два шага оказался у девочки. Она ничего не успела сделать, как он прижал её к стене. Она чувствовала на своей шее его горячее дыхание, что прожигало её кожу насквозь. — Да как ты не понимаешь, грязнокровка? — тихо и ласково, словно промурлакал тот ей в ухо, — Ты сама догадаешься или мне сказать? Гермиона не могла дышать. Его близость действовала на неё очень сильно. Все её старания пошли прахом. Ведь она избегала его, чтобы заглушить свои чувства. А теперь она здесь, прижатая к стене в подземелье… — Почему ты молчишь? Хочешь меня свести с ума? Так я тебе скажу, я уже сошёл. Сошёл ещё на первом курсе. Грейнджер, я люблю тебя… Внутри девочки галопом проносились эмоции. Злость, обида и ненависть сменились на смятение, недоумение и недоверие. Она грубо оттолкнула блондина и отвернулась. — Хорошо. Я понял тебя. Больше такого не повторится. Я обещаю, теперь ты не будешь меня видеть, — прошептал он. Слизеринец достал из кармана мантии палочку Гермионы и положил рядом с ней. А затем направился к двери. Но ей не хотелось не видеть его, а наоборот, хотела ощущать его тепло, сидеть с ним рядом и плевать, если это будет в гостиной слизерина. — Малфой, я не хочу чтобы ты исчез будто тебя и не было, — начала она поворачиваясь. Тот замер так и не коснувшись ручки двери, — Но я не хочу быть очередной игрушкой в твоих руках. И не хочу быть посмешищем, о котором ты будешь рассказывать сидя в Хогсмиде, за стаканом сливочного пива, — на последних словах её голос дрожал и из её глаз потекли слезы которые она не в силах была остановить. Блондин сразу же оказался рядом с ней и не успела та опомнится, как стояла в медвежьих объятиях. — Грязнокровка, ты никогда не будешь моей игрушкой, я никогда не причиню тебе вреда. Я люблю тебя. И я буду это повторять каждый день, каждое утро, обед и вечер. Я сделаю все для того, чтобы ты была счастлива. Он посмотрел в её заплаканное лицо и вытер своим большим пальцем ее слезы. — Ты мне веришь? — Да, хорёк, — сдавлено произнесла она. Он тихо засмеялся. — Теперь я хорёк? Ладно будь по-твоему. Малфой не смог больше сдерживаться. Он припал к её губам настырно и со всей страстью. Поцелуй был короткий, будто он прощупывал на сколько гриффиндорка была готова. Но увидев её улыбку после, он вновь её поцеловал. Теперь не он один её обнимал. Гермиона обвела его шею обеими руками и ввела пальцы в его шевелюру (испортив его прилизанную укладку). Этот поцелуй был нежный, долгий и аккуратный. Его язык будто спрашивал разрешение проникнуть дальше, а она отвечала согласием, задыхаясь от недостатка воздуха. — Мир, грязнокровка? — с остановками спросил он закрывая дверь подземелья. (палочку Гермиона забрала) — Мир, Драко. Но попрошу больше никогда не называть меня грязнокровкой. Его глаза расширились от удивления. Ведь она его впервые назвала по имени… — Хорошо, моя Герми. И он вновь её поцеловал. Теперь словно свою собственность просто взял и все, но при этом очень нежно не причиняя боли. Вот так ненависть…- только и успела подумать гриффиндорка до того как её разум затуманился.