кроме пороков.

«два разбитых сердца + целая куча допов» Пожалуй, начало конца положено тогда, когда собственное тело становится тюрьмой для души и любого чувства. То, что некогда было лекарством, становится ядом. То, что некогда было вдохновением, превращается в генератор ощущения несовершенности. — Это уже пятый за последние восемь часов, Чон, — парирует уставший Чимин. — Может, прервешься, и прогуляемся перед сном? В этом и есть Чимин: быть мамочкой по отношению к другим, даже если об этом не просят, и палачом — по отношению к себе самому. Возможно, именно поэтому несколько лет назад и зародилась их с Чонгуком дружба: слишком уж они похожи друг на друга. Небольшую квартиру коричневых и бордовых оттенков заполнили ароматы кофе, жасмина и бергамота, а также ягодного крепкого табака. Если и составлять полноценную пирамиду ароматов Чонгука, то получится что-то, что называют «сначала болит голова, а потом сносит крышу». — Кто-то ходит к психоаналитику, кто-то ширяется, а я вливаю в себя неограниченное количество кофе. По-моему, это меньшее из зол, — ухмыляется Гук, сползая пониже по грубой коже, обивающей диван. Потянувшись, кареглазый притянул к себе плотный силиконовый шланг, из верхушки которого струился ароматный дым. Длинные ноги в свободных снизу брюках из плотного светлого джинсового материала парень устроил на кофейном деревянном столике из черного дуба. Чимин — один из немногих, с кем Чонгук мог быть собой: огрызаться, но при этом крайне любить, пошло шутить, но при этом быть только другом, показывать равнодушие, но при этом заботиться о черноволосом, как о собственном брате. И, если честно, Чонгук был бесконечно благодарен Чимину за терпение, поддержку и понимание, которыми юноша одаривал младшего изо дня в день. — Ты же знаешь, Минни, сладкий ягодный дым и горько-сладкий кофейный пар — лучшее лекарство. И не предлагай мне подобного рода глупости: у меня челлендж «не выходи из дома друга пару недель». — Не тогда, когда эти «лекарства» заменяют сон и пищу, — вздохнул Пак, прекрасно понимая, что учить юношу — как спрашивать у незрячего, какого цвета на нем одежда. Мин расположился в таком же кожаном кресле, справа от Чонгука. Они часто собирались у него, чтобы выпить и расслабиться в компании музыки и кальянного дыма. Однако в последнее время состояние Чона было далеко даже от удовлетворительного: он замкнулся в себе, редко контактировал с людьми, забросил хобби и даже тренировки, которые раньше просто так пропускать себе не позволял. Листая ленту видео-хостинга, старший периодически показывал Чонгуку забавные, на его взгляд, видео, стараясь хоть как-то отвлечь парня от грузных мыслей и заунывной музыки, на которую тот налегал уже несколько дней. Поднявшись на ноги и тут же подавшись влево, Чимин плюхнулся на диван, рядом с Чонгуком. Губы его расплылись в улыбке, и парень спешно сунул смартфон перед лицом младшего. — Вот такого шпица я и хочу! — радостно заявил Мин, смотревший на Чона с детской нуждой показать что-то важное родителям. Закатив глаза, шоколадновласый отставил стаканчик с кофе на стол и, нехотя отложив кальянную трубку, незаинтересованно взял из рук друга телефон. — Разве в прошлый раз это был не бигль? — вскинув бровь, уточнил Чонгук. Юноша, зевая, пролистывал видео с красующимися на них шпицами в причудливых костюмах: вот один, в розовом, несет хозяину мягкую игрушку; вот еще один, в костюме в зелено-желтую полоску, счастливо бегает по траве с костью в зубах. — Да, но… — Мин замялся и поджал нижнюю губу. — Я увидел вот этого, и… — подавшись вперед, юноша потянулся, чтобы переключить видео, не вынимая смартфон из рук Чонгука. Вдруг гаджет выскользнул из рук младшего, падая на его колени, и ряд роликов со шпицами сменился видео в черно-серых тонах. Картинку сопровождала монотонная музыка и тихий голос, который что-то цитировал. Выругавшись, Чимин было схватился за смартфон, но его запястье перехватили тонкие пальцы. Черноволосый вопросительно взглянул на Гука, который сейчас устремил взгляд на смартфон, нахмурив брови. На экране, между тем, виднелся юноша с мятного цвета волосами и некоторым количеством пирсинга на лице: его силуэт сменялся городскими небоскребами, а небоскребы, в свою очередь, сменяли аккуратные татуированные плечи и острые ключицы. — У тебя что, бэдтрип от кофе? — цокнул Чимин, вырывая руку из хватки Чонгука. Младший молчал с пару минут, просматривая короткое видео раз за разом. Взгляд его стал потерянным и непонимающим. Немного позже Гук поднес смартфон ближе к лицу, высматривая что-то. Как позже догадался Мин — описание. Но ни в нем, ни в комментариях, ни в информации о публикации чего-то, что пытался найти Чонгук, не оказалось. — Это же он, Чимин. — Бэдтрип? Ну а я что сказа… — Какой бэдтрип, кретин? Это тот парень, которого я вижу уже долгое время. Во взгляде Чимина читались замешательство и доля безумия. Он отсел от Чонгука и, подперев голову рукой, локтем уперся в спинку дивана. В полоборота он сидел, поглядывая на младшего, и явно пытался вспомнить, о ком именно говорит Гук. Угадав по лицу Мина, что он не понимает, о чем речь, шоколадновласый несильно толкнул бедро парня коленом. — Тот, кто всегда оказывается там же, где оказываюсь я.