Когда на сердце светло, в темном подземелье блещут небеса

  В садах Ланьлина царили крайне непривычные для данного места тишина и покой. Обычно  повсюду передвигались адепты или слуги, беспрестанно о чём-то разговаривающие, сплетничающие, суетящиеся… Ланьлин Цзинь всегда считался шумным орденом…      Однако братьям Лань повезло найти тихую беседку в практически безлюдной части сада – когда-то Цзинь Гуанъяо показал её Лань Сичэню, теперь же тот решился воспользоваться этим знанием, дабы спокойно вести беседу и не переживать о посторонних ушах. А усилиями Цзинь Гуаньшаня и его приближенных их вокруг было немало! Из-за этого приходилось сохранять повышенную осторожность, чтобы ни один секрет не мог попасть в чужие руки. Пусть война с орденом Вэнь закончилась, терять бдительность не стоило.   — Ванцзи, тебя что-то тревожит? – заботливо поинтересовался Лань Сичэнь, не сомневаясь, что младший переживал вовсе не из-за предстоящей охоты на горе Байфэн. Он отчётливо видел настороженность в чужих глазах и напряженность в плечах, которых не замечал в обычное время. – Что за сильное беспокойство охватило твою душу? – уточнил он, догадываясь о причинах душевного разлада родственника. В последние годы большинство эмоций брата были связаны лишь с одним человеком.    — Брат, — вздохнул Лань Ванцзи. Ему всегда тяжело давались подобные разговоры. Но с кем, как не с Лань Хуанем он мог поделиться если не всеми потаёнными мыслями, то хотя бы их небольшой частью? Уж точно не с дядей, который ожидал от него соблюдение всех трёх тысяч правил, но мало интересовался душевным равновесием племянников.     Озвучить своё желание Лань Чжань решился лишь спустя несколько минут терпеливого молчания. И всё же ему было непросто. Как и всегда:    – Я хочу забрать одного человека в Облачные Глубины.    — Забрать одного человека в Облачные Глубины? – удивленно переспросил Лань Сичэнь, силясь осознать масштаб проблемы. И перспективы вызывали у него немало вопросов и сомнений.    — Забрать и спрятать… — уточнил Второй Нефрит, не спеша давать пояснения. Снова. Но такой стиль общения стал уже настолько привычным, что нисколько не беспокоил главу Лань.    — Спрятать? –  повторил за младшим Лань Хуань, удивлённо вскинув брови.      В его мыслях невольно всплыли воспоминания об отце, который много лет назад запер их мать в домике посреди поля горечавок. Та всю жизнь чувствовала себя одинокой и несчастной, и, в конце концов, постепенно угасла, а после и вовсе умерла от тоски. Спустя годы Лань Сичэнь хорошо понимал, что за таинственная болезнь поразила их матушку когда-то давно. И он не хотел подобной судьбы для кого-то другого. Особенно для Вэй Усяня, улыбка которого своей яркостью могла соперничать с самим солнцем.    — Только… он не желает этого, — покачал головой Лань Ванцзи, при этом он явно выглядел опечаленным. И словно не до конца осознавал причины чужого отказа, хотя для любого другого человека они были бы очевидны.    — Ты говоришь про молодого господина Вэя? – мягко поинтересовался Первый Нефрит, задумчиво разглядывая брата и нисколько не сомневаясь в его ответе. Но всё же решил уточнить свои догадки, чтобы их разговор не затух.      Пусть внешне Второй Нефрит и казался отстранённым и равнодушным, но внутри него неизменно бушевала настоящая буря эмоций. Проснулась она несколько лет назад под влиянием тёмного заклинателя и всё никак не утихала. Пожалуй, предлагая Лань Ванцзи дружбу с Вэй Усянем, Лань Сичэнь рассчитывал на совершенно иной результат. Более безопасный для обоих юношей. Увы, война внесла значительные корректировки в их отношения и социальное положение каждого из них.    — Мгм, – подтвердил Лань Чжань, вновь тяжело вздохнув. Задумчиво разглядывая сад, он пытался собраться с мыслями, чтобы правильно донести их до собеседника.    — Почему же ты думаешь, что он не хочет? – удивился Лань Сичэнь, припоминая, как часто Вэй Усянь вертелся около его брата в прошлом. Смеялся, шутил, дразнил… Всячески пытался привлечь внимание Лань Ванцзи и добиться от него хоть каких-то эмоций на вечно спокойном лице. Порой он по-доброму завидовал брату, ведь на него самого молодой господин Вэй так никогда не смотрел. И даже не говорил с юным главой Лань без необходимости.    — Спрашивал. Он отказал, – пояснил Второй Нефрит, опустив взгляд. Он выглядел грустным и поникшим. Лань Сичэнь отчётливо видел это, с годами научившись понимать младшего с полувзгляда. Даже если для всех остальных Лань Чжань выглядел таким же непоколебимым как камень.    — Ванцзи, а ты говорил ему, для чего зовёшь его в Гусу? – поинтересовался Лань Хуань. Он уже давно принял глубокие чувства брата к тёмному заклинателю, смирившись с ними. Да и можно ли было не заметить всех влюбленных взглядов и попыток младшего справиться со своими чувствами? Как можно было их не принять? Но вот с умением выражать чувства было немало трудностей. Об этом Лань Сичэнь тоже знал как никто другой.    — Нет, – покачал головой Лань Чжань, по-прежнему не поднимая глаз. Его уши горели. Вероятно, от смеси стыда  и смущения.    — Быть может, он неверно истолковал твои намерения и полагает, что мы, в Гусу Лань, собираемся его судить за использование тёмной энергии? – предположил Лань Сичэнь, анализируя события последних месяцев и поведение обоих юношей. Да и репутация Гусу Лань как самого строгого ордена заклинателей, отличавшегося приверженностью к правилам, вряд ли внушала доверие тому, кто следовал по кривой дорожке, игнорируя путь меча. Особенно с учётом того, что когда-то Вэй Усяню пришлось на протяжении месяца раз за разом переписывать все три тысячи правил.     Лань Чжань замер, припоминая один из давних разговоров с Вэй Ином. Сразу в день его возвращения после трёхмесячного исчезновения, когда они встретились на почтовой станции, а Вэнь Чао и Вэнь Чжулю были жестоко убиты. Лань Ванцзи тогда не нашёл слов, чтобы объяснить всё правильно. А после ему даже не приходило в голову, что возлюбленный мог понимать его предложение по-другому. Он ведь просто хотел помочь! Помочь, а не наказать! И, уж тем более, не казнить.      Верно истолковав смятение на лице брата, Лань Сичэнь покачал головой. Несмотря на войну и все пережитые невзгоды, в некоторых вопросах младший оставался чересчур неопытен и наивен. Иногда это умиляло. Порой утомляло. А бывало, что и раздражало, но он, как хороший старший брат, хорошо скрывал свои истинные эмоции.    — Ты не хотел бы ему поведать о своих чувствах? – прямо спросил Первый Нефрит, понимая, что откровенный разговор легко мог бы решить большинство проблем и разногласий между молодыми людьми. Если бы его брат был силён в разговорах, конечно… Увы, при всех талантах Второго Нефрита, именно этот оказался ему недоступен…    — Вэй Ин… предпочитает девушек, — тоскливо отозвался Лань Ванцзи, вспоминая, насколько часто становился свидетелем того, как Вэй Усянь заигрывал с красивыми девами.    — Всё зависит от того, как правильно задать вопрос, — улыбнулся Лань Сичэнь, раздумывая, как же помочь любимому брату. Ради него он готов был поступиться собственными чувствами и отказаться от возлюбленного, на которого уже не первый год смотрел издалека, не решаясь отобрать молодого господина Вэя у Лань Ванцзи.     «Если устроить их брак, то Вэй Усянь будет в безопасности, а брат счастлив…  Что же до дяди и Старейшин… Пусть они и будут против, их возможно переубедить…», – размышлял Лань Хуань, сознавая, что его самого ждал лишь политический брак с нелюбимой женщиной. Он всегда знал, что такова его судьба как нового главы ордена, но порой…     Иногда он позволял себе представлять, как бы повернулась его жизнь, если бы он забыл о правилах, перестал оглядываться на других и просто позволил бы себе быть счастливым с человеком, которому подарил своё сердце когда-то давно. Подобные фантазии причиняли боль, но… как же они были сладки! Как желанны! И сколь велико было искушение стать ближе  к возлюбленному хотя бы в качестве старшего брата его супруга…     Оставалось узнать, чего желал сам Вэй Усянь…