Блядские губки - 2. Одно слово матом.

Банкетный зал загородного особняка Себастьяна Стэна был роскошно украшен к предстоящему празднеству. Сам именинник пребывал в подавленном настроении уже с утра. Гирлянды живых цветов воняли и душили смешанными сильными ароматами, обилие хрусталя и столового серебра слепило глаз, а бордовые портьеры, скатерти и ковры навевали тоску своей тяжеловесностью и грозились довести мужчину до эпилептического припадка. Мало кто из окружения Себастьяна догадывался о том, что знаменитый актер, общепризнанный красавчик, пребывающий на пике популярности – скрытый социопат. Он плохо переносил всеобщее внимание, был совершенно равнодушен к славе и не терпел массовые сборища. Однако Алехандра, нынешняя его подруга, не замечала подобных мелочей, как и того, что мужчина не желал праздновать сорокалетие. Поэтому были наняты повара и официанты, внештатная разовая прислуга и даже квартет виолончелистов для создания атмосферы. При одной мысли о заунывной классической музыке, которой ему предстоит наслаждаться весь вечер, да еще и в кругу огромной массы людей, строящих из себя благовоспитанных аристократов ровно до момента алкогольного опьянения Себастьян дергал глазом и кривил губы. В качестве подарка Алехандра преподнесла еще один мотоцикл и утренний разнузданный секс. Девушке нравилось примерять разные костюмы и затевать ролевые игры, но сегодня она превзошла себя. В спальню к спящему Себастьяну проникла одноглазая пиратская подстилка, с черной бархатной повязкой на глазу и разукрашенными нарисованными татуировками грудями, вываливающимися из тугого полосатого корсета. Как только именинник раскрыл глаза и успел пожалеть, что дал ей ключ от своего убежища, Алехандра лихо встала раком прямо на пол и, задрав короткую юбку, под которой конечно же не оказалось белья, прохрипела деланно – прокуренным голосом: «Возьми меня, пират, бесплатно – в честь дня рождения!». Пришлось изобразить мгновенно вспыхнувшую страсть, чему поспособствовало утреннее желание отлить. Секс нессамши добавил мучения к яркой вони рома, которым девушка, видимо, щедро себя полила для антуража. Кошмар, одним словом. Вволю надавившись совместным завтраком Себастьян смылся в свои покои для подготовки бренного тела к приему гостей, воспользовавшись тем, что Алехандра уехала по тем же нуждам в салон красоты и явится только к началу банкета. Он долго провалялся в ванной, судорожно пытаясь смыть с себя грязь утреннего секса. В конце – концов ему удалось прийти в себя. В последнее время он все чаще задавался вопросом, почему секс с этой женщиной неизменно оборачивается позорным разочарованием. А если задуматься поглубже, то секс со всеми женщинами на протяжении всей жизни заканчивался тем же. Все подруги Себастьяна были абсолютно разными в постели, единственное, что их объединяло – то, что мужчина их крыл. Казалось бы совершенно естественный природный процесс с каждым разом приносил ему все меньше удовольствия и больше мировой скорби. Может быть, просто все меркнет по сравнению с тем острым удовольствием, которое ему довелось испытать единственный раз в Атланте… Нет, нет и нет! И мужчина привычно запретил себе об этом думать. Но воспоминания лезли в голову, пока ему обрабатывал ногти примчавшийся по первому зову Поль, многостаночный француз в розовой маечке, специалист широкого профиля по наведению красоты мужчин. Мысли лезли и во время укладки волос Полем, и во время массажа ног Полем, депиляции всяких зон и накладке естественного макияжа Полем. Себастьян стоически терпел все пОлевы процедуры, привычно щурясь от яркости голубизны Поля и не реагируя на жеманные провокации вертлявого француза, то и дело напоминая себе, что если будет думать про ту ночь, то очень скоро превратится в Поля. Семь лет назад на совместных съемках, в номере местного отеля Себастьяна напоили Кристофер Эванс во главе с Робертом Дауни и отымели его вдвоем всеми возможными способами. И хотя Себастьян не был пьян, это стерлось из памяти за годы и теперь он думал, что напоили. Апогеем ночи стало объявление губ Себастьяна самыми блядскими в мире, что одновременно ужасно льстило (так как ему нравились свои губы) и предельно возмущало (так как Роберт пол ночи совал ему в рот свой член до такой степени, что треснули уголки губ и было стыдно перед гримерами). Но стоило закрыть глаза, болтливая трескотня Поля уходила на задний план, вытесняемая шумом вздохов, стонов и рычания троих мужчин. Стоило почувствовать ступни ног в пусть маленьких, но все-таки по – мужски сильных руках Поля, как по телу шли мурашки и приятная тяжесть наливалась в трусах от осознания своей податливости перед другим самцом. Чертово тело помнило ощущения той ночи, неизменно помнило два крепких члена в себе, натянутость и наполненность этим жаром, и не желало забывать спустя уже семь лет. Единственный опыт секса с мужчинами так и остался единственным в абсолютно гетеросексуальной жизни Себастьяна, до сих пор испытывающего острое чувство вины за тот случай. Именно случай, абсолютно случайный случай, непонятно как получившийся и никогда не повторенный, вызывающий застенчивый жар в щеках и нежеланную похоть.

***

Оказалось, что на этом сюрпризы предприимчивой Алехандры не закончились. Третий подарок эффектной испанской блондинки был торжественно провозглашен ею как первый тост и оказался свободным посещением. Помимо столов для приглашенных гостей, явившихся к семи часам вечера и занявших свои места, были установлены столы для фуршета, так же, если не более ломившиеся от яств. Алехандра, организовавшая празднество, в каждом письменном приглашении для одобренных Себастьяном гостей в постскриптуме просила пригласить одного гостя – сюрприз к восьми часам, явление которого посчитают приятным для нелюдимого именинника. В итоге вечеринка на двести человек обещала превратиться в балаган для вдвое большей толпы, тесноту и обострение социофобии. Себастьяну понадобился весь актерский талант, чтобы изобразить на лице восторг вместо возникшего желания придушить гостеприимную испанку, и только гораздо позже, уже после появления первых «сюрпризов» в виде неизвестных ему лично гостей до мужчины стало доходить самое главное. Те двое, кто не давал ему покоя целых семь лет, с кем он ни разу больше не оказывался в приватной обстановке, старательно избегаемой всеми троими, могли оказаться здесь. От этой мысли Себастьян потерял покой и последние крохи хорошего настроения, автоматически пожимал руки, натянув рабочую улыбку и принимал подарки, потеряв к ним интерес. Еда не лезла в горло, с выпивкой обстояло гораздо хуже. Ужасно хотелось напиться, хотя бы уйти в нежное и такое удобное состояние «подшофе», но страх прибытия Криса и Роберта, хотя бы одного из них, хотя бы даже не желающих его тела, которые вынудят его своим появлением краснеть и бледнеть толкнул принять решение не пить ничего крепче шампанского. За считанные минуты Себастьян, сам того не заметив, вошел в алертное состояние, заставившее закаменеть всем телом в деланном внешнем спокойствии при полном отсутствии внутреннего. Душа мужчины то взлетала в сладостные высоты страстного предвкушения чего – то такого, то срывалась в бездну стыда и самобичевания. Моральная готовность к явлению Криса и Роберта уже к девяти часам переросла в томительное ожидание коварных соблазнителей, а к десяти – в злость и разочарование. К одиннадцати вечера у Себастьяна возникла светлая мысль, что эти двое вполне могут давно находиться здесь, курсировать вальяжной походкой от столов с угощениями к танцующим парам и множеству живописных балконов, опоясывающих особняк и заполненных нарядными гостями, оставаясь незамеченными для него в своем нежелании личной встречи. Именинник преисполнился светлой надежды и отправился на поиски. Себастьян не задумывался, для чего ищет своих искусителей, что за сила тянет его к ним, дарит испарину на лбу и сжимающий холод между лопаток. Он не знал, что сделает, если найдет их, что скажет при встрече, но продолжал искать, переходя от толпы к толпе, просачиваясь сквозь скопления людей, каждый из которых стремился пожать ему руку или хлопнуть по плечу, приобнять или прижаться щекой к щеке в видимости жеманного поцелуя. Этих чужих и неинтересных ему людей было так много, что к моменту, когда Себастьян, наконец, нашел Криса и Роберта, он чувствовал себя выпачканным в тысяче мерзких, нежеланных прикосновений. Именно это позволило ему осознать желанность прикосновений к его телу тех, кого он наконец увидел. Роберт сидел на небольшом кожаном диванчике у стены, одной рукой держа недопитый бокал с чем – то крепким, а другой приобнимая сидевшую рядом вторую жену. В свои пятьдесят семь лет он оставался все таким же стройным и быстрым, с открытым смехом запрокидывающим голову, с неутомимой жаждой к жизни, безграничным желанием взять все и сразу. При виде него кровь ударила Себастьяну в голову, ноги отнялись, и он остановился с совершенно глупым видом напротив. Роберт заметил его, счастливо улыбнулся, будто между ними не было семи лет отчуждения, и поднялся навстречу. Его собеседник, стоявший напротив дивана спиной к имениннику в гордом одиночестве, плавно обернулся, и по его кошачьей грации, по неторопливой мощи сильного, высокого тела Себастьян узнал в нем Криса еще до того, как увидел лицо. Крис Эванс, будучи всего на год старше сорокалетнего Себастьяна, выглядел гораздо моложе. Прекрасное атлетическое сложение, строго соблюдаемый режим тренировок и питания, более высокое положение на небосводе кинематографа каждый раз заставляли Себастьяна почувствовать себя немного ущербным. Вот и сейчас именинник задохнулся от пронзительной красоты Криса. Роберт с супругой под ручку и Крис подошли к Себастьяну, излучая самую откровенную благожелательность. Роберт первым протянул руку для рукопожатия: - Себастьян, дорогой, мы с женой крайне рады видеть тебя и иметь возможность лично поздравить с этим замечательным событием! Прекрасный дом, красивая невеста и зрелость мужчины – что может быть лучше? Надеюсь, когда у тебя дойдет очередь раскрыть наш подарок, ты останешься весьма доволен! Небольшая мелочь от индийских мастеров великолепно украсила бы твою каминную полку, на мой вкус, - подмигнул поздравитель и заливисто расхохотался, чем привел именинника в сладкую дрожь коленей при звуке низких, рычащих тонов его голоса. Тем временем Кристофер тоже протянул руку для рукопожатия, привлекая к себе внимание, и бархатным, вкрадчивым голосом произнес: - Присоединяюсь к поздравлениям, друг мой. Всей душой желаю обрести счастье в этот день. Надеюсь, он запомнится тебе надолго, гораздо более, чем на семь лет, - и вдруг погладил средним пальцем ладонь Себастьяна изнутри, где никто не видит, чем заставил именинника выдернуть руку, будто обжегшись. По всему телу прошла сладкая дрожь предвкушения, в паху приятно потяжелело, и Себастьян поймал себя на том, что смотрит не отрываясь в глаза Криса и не видит в них голубой радужки, а только черный провал расширенных донельзя зрачков, только вожделение и похоть. Внезапно легкая рука легла на плечо именинника, и из-за него выглянула незаметно подошедшая Алехандра, сияя золотом волос и обилием бриллиантов: - Крис, Роберт, мое почтение! Весьма приятно познакомиться с вами в этот незабываемый день! Но еще приятнее увидеть женщину, сумевшую ужиться с невыносимым Дауни! - О великолепнейшая Алехандра, познакомьтесь с моим ангелом – хранителем, матерью моих детей и любовью всей моей жизни – Сьюзен. Я совершенно не имею представления, как такое чудесное создание угораздило связаться со мной, мизантропом и старым, к счастью бывшим наркоманом и возложить на меня надежды. Но нам с Крисом сегодня хотелось бы возложить надежды, и не только их, на несравненного виновника торжества, нашего пухлогубого Себастьяна, актера от Бога, которому предстоит сейчас пережить нечто особенное. А именно, - поднял палец вверх Роберт перед заинтригованными женщинами и похолодевшим Себастьяном, - обсуждение предстоящей роли! Нам с Крисом предложили сняться в еще одной части «Мстителей» в обозримом будущем, где также будет задействован Себастьян. Для подробнейшего обсуждения чего предлагаю нам втроем удалиться в кабинет и закрыться ото всех на несколько часов, а нашим прекрасным спутницам отвлечь гостей от пропажи именинника, чтобы мы имели возможность поговорить не только о работе, но и о личной жизни каждого, в особенности – Себастьяна! – Роберт опять подмигнул Себастьяну и заливисто расхохотался, не забывая подпускать в голос тот самый хриплый низкий рык, что возбуждал всех без исключения женщин и некоторых мужчин своей первобытной разнузданностью. Себастьян зажал задницу, остро чувствуя пульсацию крови по всей промежности и выдавил из себя вполне непринужденную улыбку. - На правах хозяйки дома, - ответила Алехандра, а Себастьян вскинул брови ко лбу в недоумении, когда блондинка успела ею стать, - отпускаю нашу сильную половину уединиться, чтобы и нам с Сьюзен выпала возможность побыть вдвоем и провести время почти как вы, да, дорогая? – спросила она, подхватывая жену Роберта под ручку и уводя прочь. - Конечно, нам есть о чем… - ответила Сьюзен, и их голоса исчезли в отдалении, растворяясь в заунывном хоре виолончелей и гомоне толпы. «Нет, не так же, как мы…» - подумал Себастьян, учтиво склоняя голову и указывая ладонью Роберту и Крису путь к лестнице наверх, где находился его кабинет.

***

- Что за роль, Роберт, и какие сроки? – спросил Себастьян, усаживаясь на диван и предлагая жестом гостям занять места в двух креслах возле окна. Роберт демонстративно замкнул дверь изнутри, обошел добротный старинный письменный стол и сел в кресло, поддернув брюки и закинув ногу на ногу. Крис не спешил садиться, медленно обходя просторный кабинет по кругу и делая вид, что интересуется корешками книг и мелкими сувенирами в шкафу. - Фильм пока на стадии разработки, разговор о роли был предлогом, чтобы выманить тебя сюда. Нам троим следует кое-что обсудить. Может быть, предложишь нам выпить? - Конечно. - Себастьян встал с дивана, извлек из бара лучший джин и три хрустальных бокала и наполнил их до половины. - К сожалению, не могу предложить вам угощения, их здесь просто нет. - Мы уже взрослые мужчины, Себастьян, умеем выпить без закуски. Причем взрослые на этот момент все трое, так как тебе наконец исполнилось сорок. Поговорим по – взрослому. - О чем? Роберт не ответил сразу, поднял бокал торжественным жестом, предлагая выпить за именинника, и Крис присоединился к нему. Себастьяну ничего не оставалось делать, как стать третьим за компанию, и по примеру старших друзей выпить джин до дна. В голове приятно зашумело, тело слегка расслабилось, и Себастьян сел обратно на диван. - Мы с Крисом хотели остаться с тобой наедине, чтобы принести свои извинения. - Извинения? – слегка разочарованно переспросил Себастьян. – Надеюсь, за ту ночь? - Да, за ночь, проведенную нами на съемках в Атланте. Вот только мы хотели бы извиниться не за то, что мы тогда ее провели, а за то, как мы это сделали. Себастьян окончательно растерялся и, взглянув на не проронившего ни слова Криса, молча пожирающего его взглядом, обратился за разъяснениями к Роберту: - Что ты имеешь ввиду? - Видишь ли, мой друг, - откинулся Роберт на спинку кресла, - мы были молоды и горячи. Наша давняя дружба с Крисом сыграла с нами злую шутку. Ты давно нравился нам обоим, так что случившееся все равно бы произошло. Но в тот вечер мы немного выпили, приняли немного того, немного другого и отправились к тебе. И хотя, несомненно, мы получили незабываемое удовольствие все трое, но ты остался обделен. - И чем же я, по-вашему, остался обделен? Вы весьма убедительно нашпиговали меня своими членами во все дырки, да еще и выложили мои фото в сеть! По – моему, я не то что обделен не остался, я даже получил сверх всякой меры! – взбесился Себастьян, вскакивая с дивана. - Во – первых, фото твоих губ, и только их. Во – вторых, лично я обделил тебя человечностью. Я – матерый волк, иногда люблю с мужчиной, но под веществами в ту ночь я только матерился и мучил тебя. Мне очень стыдно. Обещаю, что не скажу более ни одного некультурного слова в твоем присутствии. Я также сожалею о том, что вел себя с тобой, как похотливое животное, Себастьян. - А ты? – вскричал в ярости Себастьян, обращаясь к Крису. – О чем ты сожалеешь? Кристофер медленно подошел к сидящему Себастьяну, встал перед ним на колени, взял его лицо в ладони и долго, пристально посмотрел на него своими черными от вновь расширившихся зрачков глазами, прежде чем ответил: - О том, что ни разу не поцеловал эти губы. - Крис притянул к себе лицо Себастьяна и почти накрыл его губы своими, но в последний момент остановился и жарко прошептал: - Ты позволишь мне исправить свои ошибки? - Да… - выдохнул Себастьян прежде, чем успел подумать, то сокровенное, что глодало его семь лет, что он так старательно отрицал, выталкивал из себя, но проиграл – желание отдаться.

***

Кристофер поцеловал Себастьяна нежно и трепетно, словно делал это впервые в жизни, пробуя на вкус и боясь спугнуть. Он долго выцеловывал рот, посасывал то верхнюю, то нижнюю губу, прежде чем начал проникать языком внутрь. Себастьян плавился под его неторопливым натиском, все более уступая, все откровеннее отдаваясь. Язык Криса выписывал замысловатый путь по зубам, сплетался с языком Себастьяна в ответном порыве, а руки уже стаскивали с плеч парадный пиджак, щелкали пряжкой ремня и тянули брюки вниз по ногам. Крис раздевал его, с силой прижимал к себе его голову, снимал ботинки, оглаживал оголившуюся под задранной рубашкой грудь, был везде и сразу настолько, что Себастьян не сразу понял, что Роберт тоже уже здесь и делает это с ним. Он жалобно замычал, не желая прерывать поцелуя с Крисом, но его губы уже накрыл рот Роберта, более жесткий, требовательный, искушенный. Яркие вспышки горячих поцелуев покрыли ключицы и грудь, поползли вниз по животу к паху и там начали впиваться укусами во все, кроме члена. Рот Роберта терзал его рот, наглый язык проникал все глубже, перекрывая дыхание, начиная совершать возвратно – поступательные движения, и Себастьян отдался вспыхнувшей страсти, обвил руками плечи мужчины, уже не замечая того, что делает, сконцентрировавшись на острых ощущениях внизу, где его яйца втягивали в горячий влажный рот, не прикасаясь к поддернутому к животу члену. Себастьян выпустил Роберта из рук и нащупал голову Криса между своих ног. Он ухватил ее и направил под нужным углом, моля – приказывая доставить удовольствие. И Крис покорно взял его член в рот, сразу восхитительно глубоко и жестко, за считанные секунды набирая бешеный темп и доводя Себастьяна до головокружительного оргазма. В тот же миг все прикосновения исчезли, оставив Себастьяна раскинувшимся на диване в одной мятой рубашке, ощущающим прохладную пустоту на еще влажном члене и с горящими, припухшими губами. Он приоткрыл глаза и увидел Роберта, торопливо раздевающегося возле кресла догола и Криса, абсолютно обнаженного, встающего возле него с колен. Он хотел сказать им, что никогда не кончает больше одного раза, но вдруг вспомнил ту ночь в Атланте и не смог сказать ни слова, тем более что при виде огромного члена Криса, налитого и в пульсирующих венах прямо напротив его лица, собственный член заинтересованно дернулся, оживая на глазах. - У тебя совершенно блядские губы, Себастьян, - с придыханием, хрипло сказал Крис, - я хочу увидеть их на своем члене. Ты пососешь мне? - Ни слова матом, мы обещали! – окоротил его Роберт, оказавшийся возле них. - Давайте договоримся: одно слово матом. Мне его вполне достаточно. Хорошо? – спросил Крис Себастьяна, и тот согласно кивнул, завороженно следя за приближающимся к лицу членом, чуть подрагивающим и сочащимся смазкой. Ужасно хотелось взять его в рот чтобы уже начать сосать, и плевать на матерные слова. - Ты пососешь мне своими блядскими губками? – переспросил Крис, и вместо ответа Себастьян впился пальцами обеих рук в его поджарую задницу, притянул к себе и наделся на член ртом с таким наслаждением, словно вкусил манну небесную. Это было как острое дежавю, как езда на велосипеде, однажды научившись которой невозможно забыть. Этот терпкий вкус, пошлый запах и удары в глотку привели Себастьяна к восторгу, головокружению и оторванности от реальности, в которой Роберт мягко направил Криса прочь от дивана и вниз, на пол коленями. Себастьян тянулся за ускользающим изо рта членом всем своим существом, закрыв глаза и наслаждаясь ощущениями. Он сполз с дивана и встал раком, продолжая самозабвенно сосать, и вдруг почувствовал, как его задницу лизнул Роберт, вначале легко и ненавязчиво, но затем все смелее и сильнее, покусывая половинки и неумолимо приближаясь к беззащитному анусу. Себастьян раздвинул ноги шире, открывая полный доступ, демонстрируя готовность и был вознагражден горячим языком точно в дырочку. Роберт вылизывал его анус жадно, порыкивая и фыркая, покусывая нежную кожу вокруг и притягивая к себе. Один палец проник внутрь, начал торопливо растягивать, задавая ритм, которому Себастьян подчинился. Ему хотелось больше, и он протестующе замычал в пах Криса, но Роберт все понял правильно и добавил второй палец, а за ним и третий. Три пальца подарили наполненность, немного расперли изнутри, но не доставали до простаты совсем чуть – чуть, и Себастьян с каждой фрикцией старался насадиться поглубже. Заметивший это Роберт не заставил себя ждать и, на мгновение покинув вожделенное отверстие, поспешил приставить к нему головку своего члена, разрывающегося от острого желания. Вспышка боли от проникновения вытеснилась удовольствием при трении о простату, и Себастьян закачался на волнах, полностью отдавшись ощущениям и растеряв все мысли. Он подавался вперед - и в горло ударяла твердая головка, заставляя задыхаться и выпадать из реальности, он подавался назад – и тянущая боль затмевалась восхитительной волной блаженства, исходившего изнутри и отзывающегося в собственном члене, от корня по стволу до самой головки, до дырочки в ней, заканчивающегося в свербящем канале легким пощипыванием то ли от перевозбуждения, то ли от небольшой утечки мочи. Время перестало существовать во вселенной Себастьяна, и где – то в его отсутствии в горло ударила горячая струя, проливаясь волнами, позволяя насладиться вкусом спермы Криса, отдающей жженым сахаром и терпким можжевельником. Хриплые стоны перемешались с утробным рычанием, и внутренности обожгло еще более горячим, чем было раньше, стало шире и влажнее, и к восторженным звукам оргазма Роберта прибавились совершенно пошлое хлюпанье в заднице и мокрые шлепки. От этого огня с двух сторон, от осознания, что Крис и Роберт бьются в оргазме, от своей принадлежности им Себастьян почувствовал, что все его внутренности, весь жар возбуждения пульсирует, идет волной по члену, подходит к выходу, обещая облегчение. И когда чья – то рука провела по его стволу, выдаивая эту лаву, ему хватило пары движений, чтобы сокрушительно пролиться самому.

***

Они довольно долго просидели за столом втроем, совершенно голые и потные, ни слова не сказав друг другу, неспешно потягивая выдержанный джин, наслаждаясь отзвуками нежных, умиротворяющих виолончелей и рокотом толпы, похожим на морской прибой. Пахло потом, солью, можжевельником и забористым сексом. Пребывая все еще вне времени, Себастьян спросил в никуда: - Вы действительно считаете мои губы самыми блядскими в мире? - Да, дорогой, - ответил Роберт, поднимаясь из кресла и подходя к Себастьяну, - и они сегодня не были на моем члене. Он наклонился к имениннику и требовательно поцеловал его, долго, жестко, ухватив рукой за волосы и оттягивая назад голову, закусывая губы и порыкивая в рот. Себастьян отдался поцелую, и когда Роберт выпрямился, чтобы предложить свой вялый член ему, не задумываясь заглотил влажный мягкий орган, принялся старательно его сосать, накручивая языком внутри своего рта круги по головке, тыкаясь в дырочку и щекоча уздечку. Это увлекательное занятие отозвалось возбуждением Роберта, и его член принялся расти и крепнуть во рту Себастьяна. Крис подошел к Себастьяну сзади, присел за его кресло, взял в руку его член и начал неторопливо дрочить, другой рукой нежно перекатывая опустошенные яйца. Именинник удивился новому приливу возбуждения, такому яркому, будто не было двух предыдущих оргазмов, и непроизвольно начал стонать в пах Роберту. Ощущения от звуковой вибрации на члене были настолько невесомы, изысканны и восхитительны, что Роберт испытал благостное расположение духа и, выскользнув изо рта Себастьяна, развернулся к нему задом и начал садиться на его ствол. Себастьян замер от неожиданности и острого удовольствия, пронзившего насквозь, завороженно наблюдая, как растягивается анус Роберта, надеваясь на него, как перекатываются мышцы на широкой спине мужчины, покрытой испариной и понимая, что еще не видел ничего прекраснее в жизни. Дауни вобрал в себя весь ствол до основания, немного поерзал на нем, привыкая к члену внутри, и наконец – то начал двигаться вверх – вниз. Его задница была настолько узкой, что Себастьян застонал в голос от блаженства и принялся толкаться вверх, заставляя наездника увеличить амплитуду движений и извлекая на свет совершенно непристойные шлепки. Крис с интересом разглядывал открывшееся ему зрелище, слегка подрачивая себя и жаждая присоединиться, и обходил парочку по кругу, чтобы запечатлеть в памяти все доступные ракурсы бесподобного момента. Наконец он не выдержал и решил подключиться к процессу. Он так же, как и Роберт до этого, потянул мужчин вперед, к столу, плавно переставляя их в нужную ему позу, стараясь при этом не сбивать с ритма. Наконец Роберт лег грудью на стол, и Себастьян принялся упоенно вбиваться сзади, громко вскрикивая и вызывая совершенно нечеловеческий рык в ответ. Крис, широко расставив ноги, властной ладонью наклонил его вниз, прижимая к спине Роберта, и одним плавным движением глубоко вошел в его задницу. Себастьян закричал беззвучно не оттого, что боялся привлечь к кабинету внимание публики, а оттого, что ему вышибло дух. Острейшее, ни с чем не сравнимое наслаждение пронзило его промежность от растянувшегося ануса, через простату к погруженному в горячую узость мужской задницы стволу, слилось воедино и начало усиливаться до такой степени, что он чуть не потерял сознания. Крис задал неспешный ритм, посылая бедрами вперед Себастьяна, где тот передавал движение Роберту, который принимал его и передавал в обратном порядке. Именинник забился между двумя мужчинами в экстазе, покрывая и принимая одновременно и практически моментально начав фонтанировать приходом. Крис и Роберт закричали, забились, содрогаясь телами перед ним и позади, и он понял, что доставил и им тоже. *** Алехандра и Сьюзен заметили появившихся в зале мужчин и неспешно направились к ним. Взъерошенный Роберт с развязанным на одном ботинке шнурком сверкал улыбкой, спокойный Крис растерял свой лоск и был весьма помят, а Себастьян пугал цветом лица, то пылающего щеками, то покрывающегося мертвенной бледностью. Сьюзен ускорила шаг, увлекая за собой новообретенную подругу, и встревоженно воскликнула: - Что случилось? - Мы немного подрались! - рассмеялся Роберт. - Но потом помирились. - успокоил Крис. - Я их прощаю. - резюмировал Себастьян. - Но из-за чего? – удивилась Алехандра. Роберт и Крис переглянулись, пожали плечами и уставились на Себастьяна. Тот поймал их взгляды, скромно опустил глаза, в очередной раз побледнел и ответил: - Из-за моих блядских губ…