Не то, чем кажется

      Антон жмурится и делает глубокий вдох. Темные волосы, слегка вьющиеся на концах, пахнут эвкалиптом и чайным деревом, шампунем Шастуна. Ему нравится этот свежий и одновременно терпкий запах, и напрочь срывает крышу, когда он понимает, что так пахнет Арсений. Утро лениво заползает в спальню сквозь полуопущенные жалюзи, город просыпается и начинает исполнять свою суетливую симфонию. Арсений мирно сопит на плече Антона, и будить его — преступление против человечества. Шастун улыбается и постепенно проваливается обратно в дрему, но чувствует движение рядом и просыпается. На него смотрят бледно-голубые глаза Попова, на припухших после бурной ночи губах играет нежная улыбка, волосы взъерошены, а по обнаженному телу, прикрытому лишь на бедрах краем белоснежной простыни, рассыпаны родинки и следы принадлежности Шастуну. Засосы, укусы, следы пальцев. Арсений смущенно хмыкает, а затем приоткрывает рот, чтобы пожелать доброго утра…       Только вместо голоса парня Антон слышит постепенно нарастающий и разрушающий его идеальный сон звук уведомлений. Они сыпятся истеричной очередью, вырывая юношу из его грез. Полгода назад он бы с громким «да пошли вы все нахуй» выкинул телефон за пределы спальни. Сейчас же он вскакивает, путаясь в простыне, скачет на одной ноге к розетке, — другая нога увязла в пододеяльнике, — и хватает нещадно вибрирующее устройство. Отправлять такое количество сообщений в 9 утра может только один человек. Арсений Попов.       Улыбающееся лицо на желтом фоне захватывает экран блокировки айфона. Антон трет лицо ладонью, чтобы его узнал Face ID, и начинает жадно впитывать глазами каждую строчку. Он безумно влюблен, но показывает это лишь по другую сторону экрана. В диалоге с Арсением он сильный и смелый мужчина, этакий альфа-самец с шикарным чувством юмора и черным поясом по dirty talk-у. Попов не видит, как во время очередного флирта на грани секса по переписке у Шастуна краснеют кончики ушей. Потому что если бы увидел, кто знает, может, и не захотел бы продолжать общение. «Арсений П.: Доброе утро! Арсений П.: Представляешь, я все же нашел в себе силы. Арсений П.: И сходил с утра пораньше в спортзал. Арсений П.: Тренер по растяжке просто огонь. Арсений П.: Я, конечно, то еще бревно, но мне понравилось. Арсений П.: Может, попытаться включить растяжку в свой график?»       Кривая похабная ухмылка мгновенно появляется на губах Шастуна, он облизывается и начинает печатать. «Антон Ш.: Доброе утро, красавчик. Я бы с тобой занялся растяжкой, знаешь, за компанию. :)»       Кровь приливает к кончикам ушей, картина их «занятий» встает перед глазами во всех подробностях. Шастун падает обратно на кровать с телефоном в руках. «Арсений П.: Я смотрю, у тебя там с утра пораньше не только солнышко встало, Шаст. Арсений П.: Знал бы, сфотографировался бы в зеркале в спортивках. Арсений П.: Они, представляешь, так выгодно подчеркивают мои бедра. Арсений П.: Даже не знаю, как я так умудрился их купить.»       Антон зарывается лицом в подушку и глухо стонет. Арсений Попов когда-нибудь доведет его до инфаркта. Шаст буквально видит, как парень говорит ему все это с широко распахнутыми невинными глазами, хлопает ресницами и улыбается, как ребенок. Взрослый 39-летний ребенок. «Антон Ш.: Всегда можешь сделать фотографию дома. Только потом, пожалуйста, без них. Мне ради научного интереса. ;) Арсений П.: Если только во имя науки.»       Утренний обмен флиртом проходит успешно и не просто так для Антона. Он трет переносицу, думая, что ответить, и замечает вечное последствие общения с Поповым — крепкий стояк. «Антон Ш.: Знаешь, обмен хорни-комплиментами с тобой — моя мотивация просыпаться по утрам. Арсений П.: Оу, какая смена настроения. Уже кончил и нежишься?)»       Антон закатывает глаза. У него еще все впереди, тем не менее желание сказать что-то приятное и ласковое пришло сейчас. «Антон Ш.: Нежиться могу и без этого обстоятельства. Хотя, надо бы решить проблему. Жаль, ты далеко, потому что я бы с удовольствием украсил твое и без того красивое лицо.»       Вот это была высшая ступень утренней похабщины. Антон откидывает телефон на кровать, чертыхается в попытках вылезти из складок ткани и направляется в душ. Ему после такого нужно как минимум полчаса, чтобы остыть физически и эмоционально.

***

      Арсений появился в жизни Шастуна случайно. Антон грустно лежал на кровати в три часа ночи и не знал, чем заняться. Заказов не было, друзья разъехались кто куда на Новый год, а выходить куда-либо без компании или причины Антон не любил. Он уже пролистал всю ленту за прошедшую неделю, как вдруг ему на глаза попалась реклама приложения для знакомств. Приложение было тематическое, а потому Шастун, лениво хмыкнув, нажал «скачать». Профиль заполнил от балды и начал свайпать анкеты парней. Постепенно его начало клонить в сон, как вдруг вверху экрана выскочил баннер сообщения. На аватарке — улыбающийся брюнет на ярко-желтом фоне. Имя — Арс. Сообщение содержало в себе обычное «Привет, скучаешь?», и если бы не нелепое желтое пятно в уведомлении, Антон бы даже не обратил внимания. Прежде чем ответить, парень залез в профиль. Итак, что мы имеем: Арс, 39 лет, Санкт-Петербург, актер театра, гей, свободен. Любит шоппинг, искусство и книги. Типичный петербуржец. Однако эта улыбка на фото профиля заверила Антона, что ему написал кто-то крайне интересный. А потому Шастун ответил.       Они общались каждый день с перерывом на сон и спектакли Арсения. Сначала Антону просто нравилось, что Попов может поддержать любую тему беседы, затем он подолгу перечитывал его сообщения, наслаждался эстетикой его выражений. А потом решил пойти дальше, и на очередную фотографию Арсения в образе, — он как раз играл какого-то романтического героя, которые обычно ходят весь спектакль в свободной рубашке с огромным вырезом на груди, — ответил:       «Я бы с удовольствием обвел все твои родинки языком.»       Так их общение переросло из обсуждения всего на свете в почти агрессивный флирт. Арсений любил делать вид, что не понимает двусмысленных выражений Антона, Антон любил вбрасывать подобные фразы посреди обычного разговора о погоде и милых котиках. Вот буквально: «Арсений П.: Вышел на перекур во двор театра, со мной на лавочке сидел такой милый кот. Явно тоже уставший. И, представляешь, когда он зевнул, я успел сунуть ему палец в рот! Антон Ш.: У вас с этим котом много общего. С удовольствием наблюдал бы свои пальцы у тебя во рту.»       Или: «Арсений П.: Я настолько вредный сегодня, что раздражаю сам себя. Настроение приехать и начать драть у тебя обои. Антон Ш.: Настроение приехать и отодрать тебя.»       Откуда у Антона вообще такие формулировки в голове возникают, не знал даже он сам. Просто с появлением Арсения в нем словно повернулся тумблер, и Шастун стал буквально источником всяких похабных и глупых подкатов. Последние любили оба, потому что только Антон мог, как только Арс появлялся в сети после спектакля, написать: «Антон Ш.: Арс, давно хотел спросить, твои родители случайно не цыгане?»       На другом конце диалога у Арсения, взмокшего от прыжков по сцене и с потекшим по лицу гримом, отвисла челюсть. Не от внезапности, нет, к этому он привык. А от того, что впервые в жизни он не в состоянии угадать финал этого подката. «Арсений П.: Эм, что? Нет… Антон Ш.: Тогда откуда у них такое золото?»       Смех Арсения слышала вся Ленинградская область, а смех Антона, крайне довольного своей шуткой, — Московская.       Антон работал фрилансером, поэтому без проблем мог вести диалог с Поповым каждую минуту. Хотя в первый месяц он все же прерывался на исполнение заказов и внесение правок, но затем стал бросать все ради того, чтобы буквально погладить взглядом каждую букву в сообщении Арса, глупо улыбнуться и ответить.       Антону нравилось, что они такие разные. Он — недисциплинированный раздолбай, приятный молодой человек, желающий казаться сильным и успешным, который выбрал фриланс только ради того, чтобы не приходилось рано вставать и куда-то ехать, чтобы никто не ставил ему жесткий график и вообще чтобы никто его не трогал. Арсений, слегка педантичный, но до безумия милый молодой человек, любил вставать рано, в одно и то же время, придерживаться точного расписания и кидать Антону фотографии цветов, животных, насекомых и пейзажей со своими восторженными комментариями. Он создавал впечатление состоявшегося мужчины, но в разговоре с Антоном был невероятно податливым, нежным, почти ребенком с привычками взрослого. Со временем Шастун привык, что Арс желает ему спокойной ночи ровно в 23:30 и пропадает из сети, неважно, были ли они в разгаре обсуждения чего-либо интересного или вовсе доводили друг друга до оргазма эротическими разговорами, потому стал тоже ложиться рано, в районе полуночи, ведь без Арсения ему становилось тоскливо. Антон не курил и очень редко пил, решив оставить из вредных привычек только нерегулярный режим сна. Арсений предпочитал начинать утро со свежесваренного кофе и крепкого Captain Black со вкусом кофе и горького шоколада. Антон даже купил себе точно такую же пачку и иногда вечерами, переписываясь с Арсением во время его перекуров, утыкался носом в плотный ряд сигарет и представлял, словно сидит рядом с парнем и обнимает того за плечи, вдыхая сладко-терпкий табачный дым. Арс, конечно, об этом не знал. Они были разные даже в рассказах о себе. Антон сразу, буквально в первых же сообщениях вывалил всю нужную информацию о себе: имя, рост, вес, предпочтения, интересы, профессия. Личность Арсения раскрывалась постепенно, каждый день добавлял маленький кусочек пазла к общей картине. Сначала Шастуна это бесило, а потом увлекло. Он собирал Попова по крупицам, осторожно, заботливо ловил каждое слово, которое могло бы хоть что-то сказать о человеке по ту сторону диалога, и запоминал. Он даже сам не заметил, как Арсений Попов занял первое место в его личном рейтинге потребностей.       Проходит зима, весна, наступает солнечный июль, Шастун снова просыпается, как ему кажется, от трели уведомлений, но нет, это его мозг по привычке заставил его проснуться. Уведомление было всего одно. Даже не поднимаясь, Антон, завернутый в одеяло, доползает до розетки, берет телефон и припухшими ото сна глазами читает сообщение. А затем вскакивает, трясет головой и читает снова. «Арсений П.: Доброе утро. Я завтра приеду. Очень много дел, буду в оффлайне. Встречаемся завтра в пять часов на ВДНХ.»       Антон делает глубокий вдох, видит, что зеленый кружок у имени Арса еще горит, а потому не теряет шанса исполнить утренний ритуал. «Антон Ш.: Ты давно не присылал мне фотографий. Вдруг я тебя не узнаю. Надень розовый ошейник, чтоб наверняка.»       Шаст нервно закусывает губу, переминаясь с ноги на ногу у стены. Арсений читает мгновенно, видимо, не закрывал диалог, но пока ничего не пишет. Вдруг он правда занят, и шутка Антона не к месту? Но нет, телефон коротко вибрирует, и в окошке высвечивается: «Арсений П.: Хорошо, услышал. Я пойду, не теряй меня. Арсений П.: До завтра.)»       Последнее сообщение заставляет сердце подпрыгнуть и, застряв в горле, истерично забиться. Они столько раз пытались договориться о встрече, но то у Шастуна начинал гореть дедлайн, то Попову объявляли дату очередных гастролей и усиленных репетиций, из-за чего последний бесился неимоверно. Как итог, договоренности срывались, но парни не расстраивались. По крайней мере, не подавали вида.       Антон окидывает взглядом спальню и понимает, что сегодняшний день потратит на уборку. Конечно, Арсений видел на заднем плане фотографий, какой пиздец обычно творится у Антона, и говорил прямо, что ему все равно. Однако приводить такого утонченного гостя в свою обитель хаоса не хотелось. Да и уборка поможет отвлечься и сделать ожидание следующего дня не таким мучительным.       Арсений действительно не появляется в сети весь день. Даже ночью не приходит пожелать спокойной ночи. Шастун действительно тратит день на то, чтобы расставить по местам книги, разложить вещи, постирать и погладить одежду, красиво развесить ее в шкафу и вытереть везде пыль. Он не грязнуля, вовсе нет, влажную уборку проводит регулярно, но класть вещи на свои места после использования — не в его стиле. Но сейчас Антон благодарен себе, ведь если бы не это методичное раскладывание вещей, он бы уже полез на стену. На часах полночь, а он еще даже не ел. Пара кликов в приложении, парень заказывает доставку и садится доделывать мелкие дела по работе, вносить вечные правки и искать то, что скрасит ему ночь. Сна ни в одном глазу, поэтому Шаст решает лечь под утро и проспать прямо до встречи, чтобы не мучиться еще полдня.       Просыпаться без пулеметной очереди уведомлений, а под собственный будильник странно. Еще страннее проснуться с мыслью о том, что сегодня он его увидит. Ни разу Шастун не вставал с такой легкостью. Он спал всего часов шесть, но по ощущениям выспался за всю жизнь. Антон нервничает так, что трясутся руки, но решает сейчас выпустить эмоции, чтобы не разрушить свой образ самца при встрече. Поэтому позволяет себе и попищать в подушку, и проторчать час в душе, намываясь до скрипа во всех возможных местах, и поперебирать одежду, чтобы в итоге выбор пал на новое фиолетовое худи в стиле тай-дай, и покрутиться перед зеркалом, укладывая непослушные кудри, и покопаться в шкатулке с украшениями. Антону обычно все равно, как он выглядит, но сегодня в нем просыпается любовь к стилю.       Московское метро встречает его привычным запахом рельсов и резины. Людей, как всегда, много, а при подъезде к станции ВДНХ еще больше. Антон действительно боится не найти Арсения в толпе и крепко сжимает в руке телефон, чтобы в случае чего сделать вид, что был занят листанием ленты и не заметил ничего вокруг. На самой ВДНХ тоже людно. Жарко, ярко светит солнце, по дорожкам бегают дети и гуляют парочки, голуби деловито прохаживаются между людьми, проверяя, не даст ли кто-нибудь еды. Шастун садится на ограждение шикарного фонтана, спиной и боком ко входу на выставку, оглядывается и залипает в телефон. До встречи еще минут 10, Арсений точно не опоздает, но и раньше не придет. Этот человек, несмотря на свою внешнюю милашность, очень любит точность.       Время идет, Антон скроллит новости уже на автомате, не видя ничего и даже не усмехаясь с любимых мемов. В голове крутятся варианты крутого приветствия, которые сразу покажут Арсу, какой Шаст на самом деле классный и уверенный в себе. Он, как обычно, уже продумал абсолютно все детали встречи. Хотя, возможно, не все.       — Еще немного, и ты точно превратишься в креветку.       Глубокий бархатный баритон, раздавшийся сзади, заставляет Антона подпрыгнуть. Он быстро берет себя в руки, встает, надевает на лицо фирменную самодовольную улыбку и оборачивается. Улыбка сползает с лица.       Арсений смотрит на него прямым уверенным взглядом, брови слегка нахмурены из-за яркого солнца. В бледно-голубых глазах явный вызов, на губах легкая усмешка. На шее блестит крупная цепь, выделяясь на фоне черной свободной футболки, такая же цепь — на черных штанах, похожих на шаровары. Легкий загар подчеркивает выпуклость вен на тонких жилистых руках. Но большее удивление Шастуна вызывает не это, а аккуратно и коротко подстриженная густая борода. Арсений гордился своей генетикой, благодаря которой выглядел гораздо моложе своих лет, а потому не позволял себе даже двухдневную щетину, предпочитая светить на всех фотографиях милейшей улыбкой на гладковыбритом лице. Сейчас же перед Шастуном стоит на вид властный мужчина, от которого так и веет уверенностью в себе и умением все брать в свои руки. «Если бы он еще и меня в эти руки взял», — проскальзывает в голове у Антона, и тот сглатывает. Арсений явно доволен произведенным эффектом и становится в более расслабленную позу, сунув руку в карман штанов.       — Узнал?       — Да, — голос Антона предательски хрипит.       — Что ж, кажется, этот ошейник пригодится вовсе не мне, — Арс ухмыляется буквально так же самодовольно, как хотел сам Антон, и протягивает ему на раскрытой ладони розовый кожаный ошейник с небольшим колокольчиком посередине.       Шастун переводит взгляд на ошейник, затем на Попова, задерживается на его губах, обводит глазами идеально выбритый контур бороды и выдыхает:       — Походу, да. ***       Первое, что происходит с Антоном, стоит ему повернуть ключ в замке и открыть дверь, — его впечатывают в дверной косяк и со сквозящей изо всех щелей жадностью целуют. Руки Арсения беспорядочно скользят по худощавому телу, цепляют ремешки, цепочки, задирают край худи и сжимают с такой силой, что Антон не может сдержать стон. Оторваться от губ Арса — то же самое, что попытаться в прыжке сдвинуть планету с орбиты, — невозможно, но Шастун пересиливает себя и шепчет:       — Бабки по соседству такой картины не переживут.       — Знаешь, на хую я их вертел, — рычит Арсений, скользя губами по щеке и шее парня.       Антон стонет и понимает, что сейчас там повертят и его. Сознание сужается только до губ Попова и покалывающей кожу жесткой щетины, однако он понимает, что перед тем, как поиметь его, Арсу стоит сделать то же самое с приличием. Шаст пытается поймать жадные руки Арсения, но тщетно, а потому просто вваливается в собственную прихожую, увлекая за собой мужчину, и хлопает дверью. Мгновенно его лопатки встречаются с этой самой дверью, а его губы — с губами Арсения. Тот кусает его за нижнюю губу, заставляя приоткрыть рот, и скользит языком внутрь. Коленом раздвигает бедра Шастуна и жмется к паху, заставляя парня издать очередной глухой стон.       — Послушай… — шепчет Антон в перерывах между остервенелыми поцелуями. — Послушай, Арс… Арс… Пошли в спальню хотя бы, для первого раза прихожая не самое эстетичное место.       Арсений останавливается, и его губы растягиваются в издевательской ухмылке. Он прижимается ими к уху Шастуна и опаляет его горячим шепотом:       — Я смотрю, ты уже не такой смелый, как в переписке, а? Но будь по-твоему, принцесса.       Антон мгновенно вспыхивает, его поймали за руку. Но, видно, Арса совершенно не заботит такая смена ролей в поведении, он скидывает свои белоснежные кроссовки, ждет, когда Шаст сделает то же самое, и снова нападает на него с неистовыми поцелуями, попутно подталкивая его к двери в спальню. Он еле сдерживает себя, это чувствуется и по каменному стояку, недвусмысленно прижимающемуся к бедру Антона, и по подрагивающим рукам, которые так и норовят коснуться парня везде, сжать и практически поглотить целиком. Успешно завершив поиск кровати, Арсений толкает Шастуна на нее и снова целует, целует, целует, не давая даже толком подумать, заставляя действовать инстинктивно, на поводу у чувств. Сердце Антона бьется уже где-то в голове, он весь как оголенный нерв, реагирует на любое прикосновение ярко, либо сдавленным стоном, либо волной дрожи. Фиолетовое худи летит на пол, Попов припадает к худощавой груди, и Шаст не может сдержать смех.       — Пошутил у себя в голове и сам посмеялся? — в голубых глазах горит похоть и недовольство тем, что парень явно сбивает атмосферу.       — Нет, борода твоя колется и щекочет, — Антон улыбается и использует возникшую паузу, чтобы протянуть руку и погладить Попова по щеке.       Арсений не отвечает, на автомате прижимается к ладони и смотрит прямо в глаза. Там все, весь ураган чувств, океан эмоций, бурлит, обещая накрыть и похоронить под собой. Антон понимает, что разум его плывет, и в этот момент губы Арса обхватывают сосок, горячий язык широким мазком проезжает сверху. Шастуна словно током пробивает, он вцепляется в темные волосы и откидывает голову. Казалось бы, столь простые ласки, да и Антон давно не девственник, но ощущения такие, что хочется выть и просить еще. Поцелуи спускаются ниже, парень дрожит и не смеет опустить взгляд — ему кажется, что если он увидит лицо Арсения между своих ног, его сердце не выдержит. Арс легким движением расстегивает ширинку и стягивает джинсы, покрывая жадными, влажными поцелуями каждый открывающийся кусочек тела. Шастун внезапно чувствует себя беззащитным под взглядом холодных глаз, а потому тянется руками, обхватывает это красивое лицо и целует уже сам, перехватывает инициативу, вызывая у Арсения одобрительную ухмылку.       Пальцы Арса по-хозяйски сжимают бедра, тянут вниз белье и оглаживают твердый член, заставляя Антона охнуть. Он не просто сильно возбужден, он перевозбужден, так, как никогда в жизни. Он готов отдать себя всего во власть этому мужчине, чтобы тот делал с ним все, что только заблагорассудится, но только чтобы был рядом и постоянно его касался. Арсений отрывается от припухших губ Шастуна и спускается ниже. Кидает томный взгляд и ведет языком по головке. Антон вздрагивает и вцепляется руками в подушку. А затем издает протяжный стон, когда его член погружается во влажное тепло чужого рта. Он видел это во сне тысячу раз, как только увидел манящие тонкие губы Арсения. Но кто ж знал, что на самом деле это будет в миллион раз приятнее? Арс ведет языком вдоль ствола, очерчивает с нажимом вену, проводит вслед крепко сжатыми пальцами. А после будто срывается с цепи и насаживается на член ртом до основания, так, что чужая головка проезжает по стенке горла. Ему не впервой, он точно знает, как свести человека с ума, и в подтверждение этому Антон вцепляется до боли в чужие волосы и давит ладонью в ритм. Бедрами подмахивает навстречу, и вскоре Арсений вовсе перестает что-то делать, позволяя Шастуну трахать себя в рот так, как захочется. Стоны парня заводят Попова еще больше, соприкосновение стояка с тканью трусов отдает легкой болью, но он сдерживает себя, понимая, что еще не время. Антон кончает с громким криком «Арсений!», вжимая последнего в свой пах, и обмякает на кровати, не в силах сказать больше ни слова. Попов облизывает губы, стирает с колючего подбородка каплю спермы и поднимается. Все идет прямо по сценарию, время для следующего этапа.       Из послеоргазменной дремы Шастуна вырывает тихий звон и ощущение чего-то чужеродного на шее. Он разлепляет веки и видит прямо напротив себя раскрасневшееся, но довольное лицо Арсения.       — Я же сказал, что пригодится, — бархатный баритон захватывает в плен остатки разума Антона, но тот все равно тянет руку и проводит по шее.       Ошейник. Попов надел на него тот самый розовый ошейник. Возбуждение от этой мысли скручивает узел внизу живота, и Антон сглатывает.       — Знал, что тебе понравится. Признайся честно, планировал увидеть его на мне? — Арс разводит колени парня и садится между ними, а после нависает и подцепляет кожаный аксессуар пальцем, заставляя безвольного Шаста приподняться на локтях.       — Да, планировал, — хрипит Антон, — но, как видишь, все пошло по пизде.       — Неужели ты недоволен? — Попов понижает голос до шепота, медленно приближаясь к чужим губам.       — Прямо сейчас я безумно доволен.       — А что потом?       — Посмотрим.       На этот раз поцелуй тягучий и нежный, Арсений медленно обводит контур губ Антона кончиком языка, мягко их раздвигает и ласково проникает в рот. Он целует так, словно пьет из источника после недельной жажды, однако о его диком возбуждении говорит лишь то, как он притягивает Антона к себе за ошейник. Шастун расслабляется, отдавая себя целиком во власть мужчины, и даже настраивается на небольшой отдых, но.       Арсений хватает его за шею и локоть и рывком переворачивает на живот. Его движения резкие, но точные, а потому не вызывают страха или отторжения. Пальцы обводят выпирающий позвоночник, заставляя прогнуться, а после впиваются в ягодицы. На секунду Попов отвлекается, чтобы порыться в карманах и отыскать маленький, «дорожный», как шутил Антон, флакончик со смазкой. Холодная вязкая жидкость вызывает у Шастуна мурашки, но у него нет сил возмущаться. Все, на чем он сейчас сконцентрирован, — Арсений Попов, превратившийся из милого улыбчивого любителя ежей во властного доминирующего мужчину, которого хочется называть папочкой и сидеть у его ног. Арс шелестит футболкой, и Антон оборачивается, чтобы увидеть воочию то, о чем так мечтал. Подтянутое тело, выглядящее шикарно для сорокалетнего мужчины, украшенное россыпью родинок. Глядя на это, Шаст ставит в голове напоминание выполнить чуть позже то, о чем говорил: обвести каждую родинку языком. Арсений видит, как его разглядывают, немного даже красуется, повернувшись более удачной стороной, а после возвращает бразды правления в свои руки и проникает в Шастуна щедро залитым смазкой пальцем. Парень выгибается и до боли закусывает губу. Не сказать, что он никогда не был в пассивной роли, но это было так давно, плюс ко всему еще несколько часов назад он даже не рассчитывал на это. Точнее как, не рассчитывал, но рассчитывал, а поэтому на всякий случай…       — Вау, неужели подготовился? — практически мурлычет Арс, наклонившись к чужому уху.       — Заткнись.       Кончики ушей предательски пылают, и Попов понимает, что теперь это его любимая картина. Он добавляет второй палец, затем третий, чтобы убедиться, что все в порядке, а после облизывается и стягивает с себя оставшуюся одежду.       Шастун вскрикивает, когда Арсений грубо хватает его за кудри, оттягивает голову назад и заполняет его целиком одним плавным толчком. Дыхание перехватывает, и одновременно с этим по телу прокатывается волна наслаждения. Шасту никогда не нравилось, когда его хватают за волосы или обходятся грубо, но сегодня оба выясняют, что Попов — исключение. Арсений заставляет Антона выгнуться в спине, а после и вовсе встать на коленях, прижаться спиной к его груди. Он обхватывает худое тело свободной рукой, и Антон захлебывается в стонах от резких толчков. Арс буквально вытрахивает из него душу под аккомпанемент колокольчика на ошейнике, выбивает остатки воздуха и разума. Пальцы в волосах сжимаются крепче, зубы впиваются в шею, Шастун жмурится от боли, а затем снова вскрикивает от очередной грубой и глубокой фрикции. Его мир сужается до ладони Арса на затылке и его члена в заднице.       Арсений чувствует неимоверное облегчение. Наконец под ним кричит тот парень, что своими неловкими играми в альфача доводил актера до исступления. Попов прекрасно понимал, с каким человеком общается, и добровольно подыгрывал, поддерживая образ милого и жизнерадостного человека. Разумеется, это было частью его характера и зачастую восторги и восхищения красивым пейзажем или букетом, подаренным после спектакля, были искренними. Но другую свою часть, доминирующую и жаждущую контроля, Арсений не показывал. Сначала боялся, что не понравится, а потом увлекся и принял правила игры, по вечерам в душе смакуя, как вмиг разрушит образ мягкого человека в голове Антона. И вот его желание сбывается.       Прорычав нечто нечленораздельное на ухо Антону, Арсений рывком впечатывает его лицом в подушку. Шастун в его руках — податливая кукла, и это мужчине по душе. Он переводит ладонь с затылка на шею, обхватывает пальцами ошейник и, не переставая ритмично втрахивать парня в кровать, сжимает тонкую шею крепче. Антон хрипит, подушка заглушает его стоны вперемешку с выкриками чужого имени. Арсений знает, что делает, знает, что Шастуну нравится, подтверждение этому — истекающий смазкой член. Кровать жалобно поскрипывает, и Попов чувствует, как колени начинают дрожать. Антон вцепляется в подушку, его крики становятся громче, толчки Арсения все более рваными и глубокими. Пальцы на шее сжимаются чуть сильнее, и тело Шастуна пронизывает крупная дрожь, он сжимается вокруг члена Арсения и кончает, даже не прикоснувшись к себе. Попов отпускает его шею, обхватывает рукой поясницу, не давая упасть, и продолжает фрикции, пока жар не охватывает каждый нерв в теле. Он едва успевает, дрожа, выйти из Антона и кончает ему на ягодицы с громким стоном облегчения.       — Ебать-колотить, — заключает Шастун, даже не пытаясь пошевелиться, пока Арсений, переступив через длинные ноги любовника, устраивается рядом.       — Дай мне пару минут перевести дух, и запросто.       Шастун хрипло смеется, а потом осекается, понимая, что Арс сейчас совсем не шутит.

***

      Розовые лучи рассветного солнца медленно проникают в комнату сквозь полуопущенные жалюзи. Антон разлепляет веки и морщится. Стоит опустить жалюзи полностью, но вставать так не хочется. Шаст вообще не уверен, что у него получится встать.       — Проснулся? — хриплый баритон раздается где-то над ухом.       В ответ Антон решает нечленораздельно простонать. Арсений свешивает руку с кровати, нашаривает свою одежду и еще с полминуты роется в ней. Раздается шорох, щелчок зажигалки, и мужчина с наслаждением затягивается. В нос Шастуну бьет тот самый запах табака, кофе и горького шоколада, он вдыхает его полной грудью и собирает все силы, чтобы сделать то, о чем мечтал. Антон приподнимается на дрожащем локте, не глядя на Арсения, тянется к пачке, лежащей на его груди, выуживает темно-коричневую сигарету и зажимает в губах. Затем наклоняется, слегка вдавливает кончик своей сигареты в тлеющую чужую и затягивается. Голубые глаза Арсения завороженно наблюдают, и Шастун решает пойти дальше. Он ждет, пока Попов сделает затяжку, вальяжным жестом отнимает сигарету от своих губ и вовлекает Арса в поцелуй со своим теперь уже любимым вкусом Captain Black на языке.       Арсений вскидывает брови и делает над собой усилие, чтобы оторваться от желанных губ.       — Шаст, ты же не куришь.       — Знаешь, с твоим приездом я отказался от стольких принципов, что курение — меньшее из них.       Антон улыбается в ответ на смех Арса и рассматривает его лицо.       — Тогда мне интересно, от чего еще ты откажешься за этот месяц?       — Не понял, — лицо Шастуна вытягивается, что вызывает очередной приступ смеха Попова.       — Я в отпуск приехал. К тебе. Конечно, если ты не решишь выкинуть меня на улицу, — самоуверенная ухмылка расцветает на красивом лице Арсения.       Шастун прячет лицо на чужом плече и бурчит, скрывая счастливую улыбку.       — Не выкину.       — Правда?       — Правда. Оставайся.       — А если останусь навсегда? — Арсений роняет это как бы между прочим.       — Оставайся. Только обои не трогай.       — Значит, буду трогать тебя.