Призраки не навредят тебе

***

— Почему вы так дёшево продаете этот дом? — сказал юный Каэдэхара своей собеседнице, одновременно с этим и хозяйке дома на окраине Наруками, который привлёк внимание Кадзухи не только традиционным стилем Инадзумы, но и местоположением. Кадзуха всегда мечтал жить подальше от городской суеты, которая вызывала лишь сильную мигрень, а это здание возвышалось совсем недалеко от леса, что не могло не радовать юношу. Он наконец смог найти тот самый дом, да еще и по вполне подъёмной для его не особо большого бюджета стоимости. Его собеседница же в этот момент совершенно не обращала внимания на Кадзуху, она лишь глядела на дом с каплей печали и скорби. Будто не хотела расставаться, подумалось Каэдэхаре на секунду. — Мне хотелось поскорее от него избавиться, — ровным тоном без намека на печаль ответила женщина и наконец обратила своё внимание на юношу. Она поспешила нацепить на своё лицо маску спокойствия, но Кадзуха всегда был человеком достаточно проницательным для того, чтобы понять, что всё это лишь притворство. Но он откинул все лишние думы в сторону, решив просто течь дальше по течению, что он привык делать, пожалуй, уже на протяжении нескольких лет, начиная с совершеннолетия. Женщина напротив тихонько вздохнула в последний раз и, сказав повторно про договор, который они уже подписали и согласовали несколько дней назад, поспешила ретироваться обратно в город. Ну вот и всё, у Кадзухи теперь свой собственный дом.

***

Дом был поистине шикарным, чего только стоили совершенно чистые и будто бы только-только постеленные татами на полу и стены, которых, казалось, совсем недавно покрыли рисовой бумагой. Мебель была качественная и так же выглядела совсем новой и нетронутой. В саду Кадзуха уже планировал посадить излюбленные клёны, а в его собственной спальне уже стоял бонсай его дедушки, выглядящий достаточно потрёпанным временем, но бережно обхаживаемый юным Каэдэхарой. В принципе, никаких странностей Кадзуха еще не заметил и был более чем счастлив. Ему хотелось иметь собственный дом, хоть он и провёл несколько лет, путешествуя по Тейвату, он все равно понимал, что вернётся в Инадзуму, чтобы провести дальнейшее существование в спокойствии подле горы Ёго. Мысли о слишком уж дешёвой стоимости дома его все равно посещали, предательски мешая спокойному досугу вместе с цитрой или сборником хокку. Бывшая хозяйка дома, Райдэн Сёгун, была взрослой и богатой женщиной, достаточно влиятельной в Инадзуме, у нее была чистейшая репутация, так что подозревать ее в каких-то злодеяниях Каэдэхара просто не мог, совесть не позволяла, да и воспитание отца не прошло даром. Тот всегда учил его не думать о людях плохо, относится к ним с уважением и почтением. Историю этого дома он найти так и не смог, хоть и пытался, всё таки нынешние технологии, которые благодаря Фонтейну шли только вперед и становились все более продвинутыми, позволяли найти просто невероятное количество информации. Все что он смог найти, было лишь жалким упоминанием о бывшей принадлежности дома семье Райдэн, о которой в Инадзуме и так все всё прекрасно знали. В общем, дом был самым обыкновенным.

***

Ладно, кажется, Кадзуха явно поспешил с выводами. Дом был не обыкновенным, а прекрасным. Чего стоил только вид на закат, открывавшийся из окон главной спальни. Или близ лежащий лес, который будто сошёл со страниц легенд о загадочных кицунэ и тэнгу, которые Кадзуха обожал читать, когда был ещё совсем-совсем маленьким. Каэдэхара не мог не радоваться словно маленький ребёнок, когда представлял сад с высокими клёнами, листья которых будут украшать траву и террасу заднего двора. В этом доме вдохновение совершенно не покидало юного поэта, хокку писались очень легко, в них больше не было той печали, только радость, явно растущая с каждым днём всё больше и больше. Кадзуха будто прибывал в эйфории, чем и объяснял некоторые странности. Например, он постоянно забывал, куда убрал свою чашу для чая, а потом находил в самых неожиданных местах. В моменты, когда он наслаждался по вечерам музыкой ветра на заднем дворике, ему казалось, что ветер что-то шепчет ему совсем тихо и интимно на ухо, но не мог разобрать что. В общем, он даже не пытался. О его возвращении в страну гроз пока никто не знал, поэтому он старался насладиться возможным одиночеством сполна. Та же самая Ёимия не оставит его в покое, как только узнает о месте жительства своего друга. Ни в Ли Юэ, ни в Мондштаде он не мог насладиться блаженной и любимой сердцем и душой тишиной, в Сумеру, чьи улицы напоминают скорее рынок, чем регион мудрости и науки, он так и подавно устал от постоянного галдежа, так что сейчас он искренне наслаждался каждой минутой молчания, прерываемого разве что звуками природы.

***

В один прекрасный день, наполненный будничной рутиной юного Каэдэхары, ночью, когда его настигла старая подруга — бессонница — которая не навещала его уже на протяжении двух лет, за очережным сборником хокку и чашей сакэ Кадзухе довелось узреть что-то поистине невероятное. Призрак юноши, явно не ожидавший, что нынешний владелец дома не спит в столь поздний час, как делал до этого, скитался по дому и случайно забрёл в главную спальню, где и находился в этот момент Каэдэхара. Дух был поистине красив, его короткие волосы отливали смесью фиолетового и синего, рост был совсем невысоким, глаза чуть ли не искрили электричеством. Призрак был очень юным, Кадзуха понял это сразу, лет так восемнадцать или двадцать. Но он не пугал Каэдэхару совсем, а наоборот, вызывал безумный интерес. — Кто ты такой? — спокойно спросил у опешевшего призрака блондин, аккуратно откладывая книгу в сторону и заостряя все внимание на духе. Всё же, он был необычайно хорош собой. Призрак лишь, будто успокоившись благодаря спокойствию человека напротив, блаженно улыбнулся и подлетел ближе к Кадзухе, тот только слегка смутился, но не напрягся. Дух рассматривал лицо блондина с улыбкой на лице, отмечая что-то непонятное Кадзухе про себя. — Я — Райдэн Куникудзуши, а кто ты, красавец? — только сказал призрак, смущая своими словами Кадзуху. "А таким смелым и невозмутимым пытался казаться," — подумал Куникудзуши, усмехаясь про себя, — Люди в такое время обычно спят, знаешь. А ты тут сакэ балуешься. — Я... Моё имя — Каэдэхара Кадзуха. И я не балуюсь, мне уже давно можно распивать алкогольные напитки, — сказал Кадзуха, пытаясь справиться с ненужным сейчас смущением. Призрак лишь заинтересованно рассматривал его лицо, продолжая думать о чём-то своем. — Каэдэхара Кадзуха... Красивое имя, мне нравится, — тихонько рассмеялся дух, щелкая блондина по носу, — Выглядишь очень молодо... — Спасибо?... — ещё больше смутился Каэдэхара. Ситуация была донельзя странной и абсурдной: его по лицу гладит дух, он сам ничего не понимает, постоянно смущается... Что за чертовщина? — Ладно, Каэдэхара Кадзуха, я полечу дальше, а ты не засиживайся лучше, люди очень хрупкие, — хихикнул Куникудзуши едва слышно, а после и вправду улетел из спальни, оставляя Кадзуху с ворохом вопросов и красными щеками.

***

На следующее утро Кадзуха, спокойно готовивший себе завтрак, решил позвать духа сам, намереваясь узнать ответы на, пожалуй, самые волнующие его вопросы. Накладывая пищу в тарелку он задумался о том, какое же у призрака красивое имя, так подходящее его нежным и аккуратным чертам лица... Правильно ли думать так о мёртвом человеке? Кадзуха не знал, но новый, наверное, знакомый очень уж его заинтересовал. — Куникудзуши? — позвал блондин духа, практически сразу обнаруживая призрака своего дома на кухне. Тот выглядел немного озадаченным тем, что его позвали сами, а не стали сторониться и нанимать экзорцистов, что было бы ещё хуже. Кадзуха же в этот момент собирался с мыслями и думал, что же всё таки спросить у духа первым, и, кажется, решил, — Ты... ты умер здесь? — А ты догадливый, Кадзуха... Да, ты прав, я здесь трагически погиб еще в прошлом веке, — ответил Куникудзуши, глядя прямо в глаза собеседника. Он не выглядел печальным, наоборот, он был достаточно спокойным и, кажется, даже заинтересованным в нынешнем владельце дома, — А кто продал тебе этот дом, если не секрет? — Райдэн Сёгун, — ответил Кадзуха, слегка удивляясь вопросу, заданному призраком. Сколько же лет прошло с его кончины? — Малышка Сёгун... Она так давно здесь не появлялась, — в голосе Куникудзуши блондин смог услышать нотки печали, что немного его удивило, так что он поспешил задать второй интересовавший его вопрос. — Кем тебе приходится госпожа Сёгун? — Она моя младшая сестра, любопытный мой, — со смешком ответил Дзуши, испаряясь в воздухе и оставляя Кадзухе ещё один вагон вопросов. А ещё странное тепло в груди и на щеках.

***

Всю следующую неделю Кадзуха не мог ни просто увидеть Куникудзуши, ни дозваться до него. Тот либо намеренно его игнорировал, что почему-то невероятно расстраивала Каэдэхару, либо... а что призраки вообще могут делать? Вся сущность Куникудзуши была загадочна и непонятна. Чем тот занимался целыми днями, раз Кадзуха обнаружил его только ночью, спустя несколько недель жизни в этом доме? Жизнь юного Каэдэхары никак не поменялась, он продолжал наслаждаться тишиной на окраине Наруками, высадил несколько клёнов, которые ещё не скоро начнут радовать его глаз, связался с Аякой, которая была неимоверно рада его возвращению, но из-за работы не могла вырваться к нему. Его жизнь продолжала напоминать спокойное течение реки, и его всё устраивало как никогда. После стольких лет скитаний обычное утро с чашей зеленого чая было сродни раю на земле. Сейчас же он спокойно наслаждался романом от издательского дома Яэ, когда в его спальню пожаловал уже знакомый дух. Кадзуха почувствовал, как что-то касается его плеча, а именно подбородок Куникудзуши, который ощущался как что-то эфермное. Призрак просто безэмоционально глядел в книгу, явно скучая, но Кадзуха желал ответы на вопросы, так что книга оказалась захлопнута и отложена в сторону, несмотря на возмущённый взгляд Куникудзуши. — Как ты умер? — спокойно спросил Кадзуха у призрака, который тем временем беспардонно переместил свою голову с плеча на колени блондина, продолжая дуться. Тот немного удивился вопросу, но продолжал непринуждённо себя вести, совсем не замечая обращённые на него взгляды Кадзухи. — Новое поколение не учили, что спрашивать такое не очень уместно? — сказал Куникудзуши, но увидел взгляд Каэдэхары, который так и говорил: "Тебе не избежать вопроса, милый." — Ладно, я скажу лишь то, что мне было 18, когда я умер. Мне до смерти, прости за каламбур, скучно, так что не мог бы ты почитать мне современную литературу Инадзумы? Раз уж ты купил меня вместе с этим... домом. Это "дом" Куникудзуши произнёс слишком уж странно, что навело Кадзуху какие-то собственные выводы, но он решил просто расслабиться в компании Дзуши, рядом с которым ему почему-то было до странного хорошо и спокойно. Он продолжил чтение книги, но уже вслух, в какой-то момент начав поглаживать волосы духа, ставшие непривычно осязаемыми. Кто этих призраков знает?

***

После этого вечера каждый вечер Кадзухи проводился именно таким образом: Куникудзуши лежал то на его плече, то на коленях, а Кадзуха читал ему всё подряд, начиная от любовных романов, заканчивая историческими повестями. Да и в принципе призрака в жизни Каэдэхары становилось всё больше. Он желал ему доброго утра и спокойной ночи каждый день, временами поддерживал с ним беседу за завтраком или ужином. Кадзуха был совершенно не расстроен своим прерванным одиночеством, ведь голос Куникудзуши был поистине приятным, будто бархатным, сам по себе он был тихим, лишний раз не шумел и не мешал. А ещё он вызывал у Кадзухи совершенно странные чувства: его сердце начиналось биться чаще, а в животе будто расцветали цветы, сесилии, наверное, потому что именно они ассоциировались у Каэдэхары с нежной красотой духа. Но ближе всего они стали только после одного случая, пожалуй. Тогда была глубокая ночь, когда Кадзуха проснулся от ощущения чужих пальцев на своём лице и голоса, который мягко говорил на ухо: "Проснись, Кадзуха, ты дома." Открыв свои красные глаза, Каэдэхара увидел спокойное лицо Куникудзуши перед собой и почувствовал слёзы на своих щеках. На немой вопрос в глазах Кадзухи Дзуши ответил тихо: — Ты звал Томо во сне и плакал, я не мог не прийти. Потом Кадзуха, пытавшийся в этот момент всё осознать, почувствовал, как призрак ложится рядом с ним, одновременно с этим пытаясь аккуратно стереть слёзы с чужого лица. — При жизни я был очень слабым юношей и... поэтому я и погиб, наверное, но ты, Кадзуха, ты очень сильный, и именно из-за этого ты не должен умирать так рано, — упрямо сказал Куникудзуши, вглядываясь в глаза напротив и вызывая у Каэдэхары ещё больше вопросов. Куникудзуши так и не сказал Кадзухе, что во сне тот не просто звал Томо.

***

После того случая многие стены между ними сломались, но Кадзуха по-прежнему не знал обстоятельств смерти своего нового... друга? И это его очень волновало. Но в один из вечеров, который они вновь проводили друг с другом за книгой, он наконец-таки узнал причину, и, наверное, лучше бы не узнавал в принципе. — Что ты знаешь о Райдэн Эи? — спросил тихим голосом Куникудзуши у Кадзухи, в эту же секунду притихнувшего. Тот вспомнил лишь сухие факты по типу того, что она была матерью Сёгуна Райдэн, а так же одной из самых влиятельных женщин Инадзумы в своё время, но это было явно не то, что Куникудзуши хотел услышать, — Если ты правильно понимаешь, то она — моя мать. Я всегда был своеобразным ребёнком, что не нравилось ей. Я был... слабым человеком, и мой конец был таким же слабым. После смерти Райдэн Макото, моей тёти, наша с Сёгун мать по-настоящему сошла с ума... Она боялась практически всего, всех во всём подозревала. До того самого дня обо мне с Сёгун никто и не знал, кроме семьи. — Стоп, ты же не хочешь сказать, — хотел было спросить Кадзуха, но Куникудзуши перебил его, приложив перед этим к губам блондина палец. — Да, моя мать убила меня.

***

Осознать полученную информацию Кадзухе было поистине сложно, у него попросту не укладывалось в голове, что такие ужасы могли происходить в семье, правящей Инадзумой на протяжении стольких поколений. Куникудзуши же продолжил вести себя как ни в чём не бывало. Он так же каждый вечер слушал чтение Кадзухи, желал тому спокойной ночи, поглаживая одновременно с этим голову красноглазового, помогая тому поскорее уснуть, а утром будил нежным голосом на ухо. И Кадзухе всё это нравилось. Ему бы хотелось провести так и всю дальнейшую жизнь и... это пугало. Нормально ли испытывать нежные чувства симпатии к духу? — Чего ты такой грустный уже несколько дней ходишь, мой печальный Кадзуха? —капризно протянул дух, пытавшийся добиться внимания своего друга уже как 5 минут, на что тот только тупил в стену с отрешённым взглядом. — Как именно твоя мать убила тебя?... — резко спросил Кадзуха пустым голосом, переводя взгляд на вмиг замолчавшего духа. Тот лишь подумал пару секунд, а после начал совсем не весёлый рассказ спокойным голосом. — Мы в тот вечер поссорились, и её перемкнуло будто. Она начала кричать и душить меня, а потом... она случайно ударила меня головой о угол стола, ну и всё. Крови было очень много, рад, что Сёгун везде всё здесь поменяла, — хихикнул Куникудзуши под конец монолога, Кадзуха же стоял в полном ужасе от всей ситуации. Дух заметил это и, тихо вздохнув, обнял Каэдэхару за плечи, начиная поглаживать того по голове, — Прошло несколько десяток лет, мой дорогой Кадзуха, я уже многое осознал, мне уже не больно, так что нет нужды лишний раз беспокоиться. — Ты когда-нибудь влюблялся в людей, будучи уже призраком, Дзуши?

***

Кадзуха был влюблен в Куникудзуши, и ему было страшно и хорошо одновременно. Он каждый день был рядом со своим объектом обожания, слушал его прекрасный голос, любовался им, мог зажимать его в объятьях, гладить его волосы. Но Куникудзуши был призраком, а, как известно, мёртвый живому не товарищ. А сам призрак на вопрос о чувствах к смертным только загадочно улыбнулся, из-за чего сердце Кадзухи сделало кульбит. Сейчас же они вместе лежали на футоне, Куникудзуши молча гладил волосы Кадзухи, улыбаясь своими безупречными губами так мягко и очаровательно, что душа Каэдэхары трепетала. — Я влюблён в тебя, кажется, Дзуши, — тихо-тихо прошептал Кадзуха, в тайне надеясь, что Куникудзуши всё таки не услышит, потому что ему было страшно. Дух вдруг остановился и серьёзно посмотрел в красные глаза. — Кадзуха, поверь мне, я так же испытываю к тебе нежные чувства, но... именно потому что ты мне дорог, я не хочу обременять тебя отношениями с... обыкновенным мертвым слабаком, — тихо, но в то же время серьёзно сказал Дзуши, убирая одну светлую прядь друга за ухо. — Но... — начал было Кадзуха, но Куникудзуши прервал его. — Ты очень сильный, и именно поэтому я хочу, чтобы ты нашёл себе кого-то живого, реального. Ты имеешь право на нормальную жизнь, ибо ты замечательный, Кадзуха, — продолжил Куникудзуши, упрямо глядя в красные глаза и замечая в них протест. — Но я мог бы... — Что? Умереть? Не говори глупостей, прошу. Кадзуха, у тебя впереди вся жизнь, а я свое уже... отжил, к сожалению. Понимаешь, если бы у меня была возможность, я бы отдал всё, даже сердце, лишь бы быть живым, но я не могу. А у тебя есть возможность жить дальше, так что... проживи жизнь, наполненную счастьем. Я задержался в мире живых уже слишком долго, — Куникудзуши потянулся к лицу Кадзухи, оставляя на губах того поцелуй, полный нежности и любви. Оторвавшись от чужих губ, он лишь слабо улыбнулся и погладил щёку Каэдэхары, — Поцелуй смерти подарит желание жить. И спасибо тебе за то, что позволил мне влюбиться в первый раз в моей жизни. Прощай. Кадзуха не смог вставить и слова, как увидел исчезающий силуэт Дзуши. Он вновь остался один, но почему в этот раз одиночество ощущалось так удушающе?