Секрет сотрудничества

Наконец-то это уже было более похоже на какое-то сложное задание, где надо выкручиваться на пределе возможностей. Если первая тропа ещё походила на что-то такое, то вторая была исключительно издевательством над больной головой, а третья — встреча с призраками старого прошлого, то вот четвёртая, последняя, тропа огня, решила отыграться сразу за все легко пройденные. Тут была тьма агрессивных чудовищ. Огромных и настолько мелких, что даже с лупой еле разглядишь, кое-где пропадала магия и сражаться мог лишь Ривен, а Набу так сильно мутило, что он еле осознавал, что вообще происходит. Многие растения в этом странном месте, напоминающем джунгли, были плотоядными и стремились убить, как и всё остальное здесь. И всё равно Ривену это нравилось. Он мог отбросить все лишние мысли и просто рубить мечом направо и налево, перейдя в режим чистого выживания — или ты, или тебя, при этом не забывая, что есть ещё кое-кто, кого он отдавать на съедение не хотел. И когда Набу был в состоянии драться, их дуэт проносился по джунглям словно буря. Мощь связки, пусть даже ещё не до конца сыгранной, парни и сами это понимали — нужно было больше практики, — была невероятной. Это длилось уже пару часов. С того самого момента, как они тут появились, они только и делали, что продирались через полчища монстров. Набу только ругнулся сквозь зубы, помянув добрым словом Валтора, а потом стало совсем не до того.

***

— Что это за место? — Гелия в недоумении оглядывался. — Тропа огня, — пояснил Валтор, выходя следом за супругом из пространственного разлома. — То есть… Та самая, где сейчас Набу и Ривен? — Именно так. Почти всё время это место является… выдуманным. Оно становится настоящим на один день в году, и это именно сегодня. Демон шёл уверенно по одному ему известному пути. Жёлтая песчаная почва, временами меняющаяся на каменистую, а затем на земляную, скрипела под сапогами. Гелия поспешил следом за ним. Растительность была в основном представлена травами и кустами, деревьев было очень мало. Глубокая река, что протекала рядом, казалась кристально чистой, но это было иллюзией — загляни в неё, а дна не увидишь. Вряд ли из неё стоило пить. — Так что ты сейчас делаешь? — уточнил Гелия. — Я возвращаю этому месту его собственность. Даже не так — его источник. То, что стало причиной его создания. Шли они ещё около получаса. В воздухе по мере приближения к нужной точке увеличивалась концентрация серы. А когда они наконец дошли, Гелия сглотнул. На большой платформе из бежевого камня были вырезаны фигурные углубления. Рисунок был ветвистый и сложный, состоял из многих элементов, но потому был довольно красивый. И текла внутри этого рисунка настоящая лава. Будто живая, она двигалась в своём неспешном, но скором темпе, переливаясь бурлящими искрами. — Здесь должно быть сердце тропы, — негромко пояснил Валтор. — Отсюда я его забрал. — Зачем? — нахмурился Гелия. — Чтобы обеспечить себе бессмертие, разумеется, — пожал демон плечами. — Но сейчас мне нужно оставить сердце тропы здесь, дабы Ривен и Набу получили благословение тропы и завершили цикл усиления. — А что потом? — Сердцу тропы после раздачи благословения требуется некоторое время на восстановление, поэтому… Я приду сюда уже через год и заберу его обратно. — И весь этот год ты будешь беззащитным, да? — с замиранием сердца спросил его супруг. — Милый, я не могу быть беззащитным, — оскалился Валтор. — Но вероятность того, что я могу умереть, повышается, безусловно. — Тогда зачем ты это делаешь? Ты готов рискнуть так сильно… — задумался Гелия. О, его муж ценил безопасность слишком высоко, чтобы делать подобное без лишней выгоды. — Да, я готов, — Валтор посмотрел вперёд, на платформу, невидящим взглядом. — Я потратил уже довольно много времени на эту затею. Не терпится узнать, как всё в итоге выйдет. Он ухмыльнулся самым уголком губ, и Гелия покачал головой, слабо улыбнувшись. — Хочешь сказать, только это? — Не только, — не стал отпираться демон, но более не произнёс ни слова. Выдохнув, он раскинул руки в стороны, и его супруг ощутил волну очень горячей магии, прошедшейся по его телу. Невольно зажмурившись, он отступил на пару шагов назад, оставляя Валтору пространство. Тело демона вспыхнуло красно-оранжевым, и его силуэт окружило ровное свечение магии огня. Спустя пару секунд пламенная аура начала расширяться, медленно отдаляясь от мага. Наконец жёлто-алый ореол повис в воздухе, отделившись от тела носителя. А после ринулся к его ладоням, сворачиваясь в два пульсирующих красных шара. Постепенно пульсация утихала, и когда она прекратилась, Валтор соединил ладони, сплавляя оба шара, и с тихим треском они скрепились, превратившись в искрящий клубок энергии. Когда эта работа была окончена, демон усмехнулся, подкидывая сердце тропы в воздух. Тот, словно мячик, послушно подпрыгнул и вернулся на ладонь. Было заметно, что он вновь стремился к слиянию, но Валтор сдерживал его порывы, а затем, склонившись над платформой, запустил по желобам. Сердце тропы, окунувшись в лаву, быстро набрало скорость и помчалось по углублениям, расплёскивая вокруг бурлящую жидкость. — Дело сделано. Мы можем идти, — еле заметно улыбнувшись, сказал демон. Гелия кивнул, подавая ему руку.

***

— Пиздец. По-моему, мы просто перебили всех чудовищ, что тут были. Ривен с некоторой запоздалой усталостью и небольшим торможением в качестве отходняка рассматривал туши убитых монстров. — Я и не думал, что будет как-то иначе. Огонь очень агрессивный, — признался Набу. — Да я заметил. Нас тут чуть не сожрали! — Вроде того… И мы, пожалуй, пришли. Маг кивнул на каменную платформу. — Бля, выглядит, как алтарь для жертвоприношений, — поёжился Ривен. — Мне кажется, когда-то так точно и было. Запах какой-то металлический, — поделился тревогой Набу. — А что надо делать-то? — Хм… Волшебник склонился к платформе и осторожно коснулся её пальцем. Она затряслась, приходя в движение, и лава в желобах вскипела. Из самого центра вспышкой выскользнул магический шар и скользнул по лаве прямо по направлению к Набу. Ривен успел испугаться и схватить парня за плечо, когда огненный мячик коснулся пальцев мага. И тут же сильная волна энергии отбросила обоих от алтаря. Приходили в себя оба уже в знакомой комнате с ослепительно белыми стенами. И Ривена откровенно потряхивало, то ли от пережитого, то ли опять сказывалось прохождение тропы и давило на всевозможные неприятные ощущения. А по идее не должно было — их ведь лечили после каждого похода. Набу выглядел ещё хреновее. — Меня как будто мясорубка перемалывает, — признался он. — Всё точно нормально прошло? — нахмурился Ривен, подсаживаясь на его кровать. — О, будьте уверены, всё прошло так, как нужно. В палату заглянул Валтор. Он светился радостью и абсолютно не обращал внимание на выжатый и потрёпанный вид учеников. — Итак, это свершилось. Впервые за пару сотен лет кто-то вернулся, пройдя все тропы. И в первый раз там побывал человек, не владеющий магией, а потому влияние стихий на тебя, Ривен, нам ещё предстоит изучить. От занятий со мной вы уже освобождены, остаются только общеобразовательные предметы. Если почувствуете что-то странное, тут же сообщайте. Собственно, это всё. Жалобы и предложения, как всегда, игнорируются. — Ясно. А то, что мне внутренности выкручивает, это нормально? — буркнул Набу. Валтор кивнул: — Происходит перестройка организма. Твои энергетические каналы растут и укрепляются, это довольно неприятно, и обезболивающие тут не помогут. Сожалею, но это необходимо. Зато результат тебя порадует, я уверен. Что ж, засим я вас оставляю. Всего хорошего.

***

Набу ненавидел в своём отце достаточно многое. Он был упрям, жесток, эгоистичен, а понятие о любви в его голове прочно срослось с необходимостью иметь полный контроль над тем, кто является жертвой этого большого и светлого (но не в его случае) чувства. Ему бы стоило всё понять ещё тогда, когда его двенадцать лет продержали на острове в одиночестве. Но нет, он почему-то подумал, что отец на самом деле его любит. Эдакий период затмения. Папа сторонился его, и каждый раз, когда удавалось словить его взгляд, в глубине глаз мужчины таилась такая боль, что хотелось заплакать самому. Набу сдерживал эти порывы, отстранялся от папы и тянулся к более открытому, казалось бы, отцу. И так он получил нож в спину, образно говоря. Когда начались проблемы с общением, первое, что отец сделал, — укорил его в слабости. Он и не подумал обращаться к магам разума, наказав справляться самому. Набу не был уверен, что сможет, а отец напирал, что он должен был. Вроде бы справился, но послевкусие осталось… не самым приятным. Но тогда он всё ещё думал, что отец на его стороне. Что он любит его. Просто у него завышенные требования, такое ведь бывает? Разумеется. Всё в доме, когда он вообще изволил там бывать, происходило по его указке. Набу считал, что так и должно быть. Что это нормально. И то, что дышится тяжело под постоянным оценивающим взглядом отца, — тоже в порядке вещей. Он старался, правда старался соответствовать задёрнутой планке, пока в один момент не понял: планка двигается вместе с ним. Отцу всегда недостаточно. Власти над его жизнью — в том числе. Он выбрал университет, выбрал невесту, натаскивал по части своей работы в министерстве финансов. Его не интересовало, что или кто нравится сыну: он уже знал, как будет лучше. Он уже делал так, чтобы жизнь отпрыска соответствовала определённому им сценарию. И тогда Набу пришёл в ужас. Тогда он понял, что оказался в ловушке. И начал из неё выбираться. В то же время потеплел папа, но с ним общаться было тяжело. В голове Набу засели все слова, что говорил когда-либо отец о своём супруге: неверный, распущенный, никчёмный. И если раньше Набу этим оправдывал похождения самого отца, то сейчас это делать перестал, но предубеждения по отношению к папе остались. Осталось то горькое разочарование, когда Терассен отводил от него глаза в спешке и пытался подальше уйти, а Набу оставался один. Принимать его было сложно. Но с ним точно было меньше проблем, чем с отцом. Отчасти потому, что отца Набу некоторое время боялся. Не раз и не два, когда он брал его с собой на работу, Сильвер демонстрировал возможности своей магии. И они были почти безграничны, если ты задаёшься целью кого-то убить. Как эта магия помогала Сильверу в работе? Очень просто. Тех из его ведомства, кто проворовывался либо оказывался шпионом, Сильвер предпочитал как допрашивать, так и наказывать лично. И он не забывал приговаривать: запоминай, сын, как это делается. Как будто Набу собирался быть таким же жестоким и поехавшим ублюдком, как и он. В голове засели все необходимые жесты, соответствующие страшнейшим заклинаниям: управление телом, обескровливание, повышение температуры крови до той отметки, что жидкость просто начинает испаряться, кристаллизация крови — как много простора для фантазии, оказывается, если ты обладаешь такой магией! Это было отвратительно. И эти картины часто не давали покоя по ночам. Набу опять проснулся от кошмара. Открыв глаза, он тяжело дышал, вглядываясь в темноту и пытаясь унять учащённое сердцебиение. А затем сел на кровати и притянул колени к груди. Он хотел к Ривену. Просто прижаться к нему, почувствовать его объятия, услышать лёгкую шутку и рассмеяться. Возможно, рассказать о том, что его мучает. Послушать разномастные оскорбления в сторону своего отца, согласиться с ними, а потом уснуть рядом с Ривеном. Когда они были дома у воздушного мага и спали вместе, никаких проблем со сном у Набу не было. Правда. «Ты всё такой же жалкий, не способный справиться со своими проблемами сам», — звучит строгий голос отца в его голове. Фантомный, несуществующий в реальности. Отпечатавшийся в глубине сознания и отвоевавший себе место там. С ним хочется согласиться. Набу чувствует себя бессильным, и это очень неприятно. Это мерзко. Но всего на секунду он позволяет себе подумать, что, возможно, он просто немного устал. И просто хочет поддержки от дорогого ему человека. Что это не слабость, что так бывает со всеми. И эта секунда облегчения знаменуется неким подобием улыбки. Но тьма жадно поглощает его сразу после.