Игра в маски

      Просыпаться на чем-то мягком, окутанной приятной теплой и легким цветочным запахом казалось чем-то невероятным. Впервые минуты своего пробуждения Гермиона решила, что все это лишь ее сон, а тело ее до сих пор лежит на земле, и скоро она почувствует пробирающий до костей холод. Нехотя открывая глаза, первым она увидела красный. Красный был везде: на потолке, на стенах, даже кровать, на которой она лежала, была красной. Все словно в крови…       Испугавшись видений созданных собственным пораженным сознанием, Гермиона отбросила одеяло как горящую тряпку в сторону, вскочила на ноги с постели, но, не рассчитав собственных сил, упала на пол. Что с ногами? Почему она практически не чувствует их?       Раздался приглушенный хлопок, и в комнате появилась испуганная эльфийка. Она робко мялась в стороне, хватаясь маленькими пальчиками за длинные уши, а глаза ее, устремленные на упавшее тело девушки впереди, наполнились слезами.       — Вам нельзя вставать, мисс! — робким голосом запротестовала эльфийка. — Мисс удаляли поврежденные кости, а зелье костероста еще не успело подействовать до конца!       — Удаляли кости? — испуганно вскрикнула Гермиона, начиная понимать, что практически все ее тело сковывало странное оцепенение.       — Да, — эльфийка неуверенно кивнула головой, медленно приближаясь к девушке. — Хозяин сказал Мисс в ужасном состояние, большинство ее костей сломано, а оставшиеся срослись неправильно! Хозяин и его друг провели много времени у кровати Мисс, борясь за ее жизнь!       Хозяина несчастного существа Гермиона смогла вспомнить сразу, но кем был его друг? А главное, почему они помогали ей?       — Мисс нужно обратно в кровать! — подойдя почти вплотную, пропищала эльфийка, протягивая свои маленькие ручки к девушке, но она рассеянно отмахнулась не в силах контролировать собственные движения.       — Мисс хочет знать кто, и с какой стати сделал это с ней! — прошипела Гермиона, косясь в сторону испуганного существа. Она знала, что домовиха ни в чем не виновата, но это она доставила Гермиону в эту комнату, это она была виновата в ее заключение.       В этом девушка была уверена. Теперь она заложница Малфоя, и черт знает, зачем ему это.       — Хозяин Драко навестит Мисс позже, сейчас он не может прийти к вам! — пищало бедное существо с полными слез глазами.       — Плевала я на твоего хозяина! — от отчаяния рявкнула Гермиона, заставив эльфийку отшатнутся назад. — Верни мне палочку и дай уйти!       — Миппи не может позволить Мисс уйти, хозяин будет очень злиться!       — К черту твоего хозяина, верни мою палочку! Сейчас же!       — Миппи не может! — она в ужасе затрясла головой, от чего слезы брызнули из глаз, разлетаясь в разные стороны.       — Как ты можешь не слушаться волшебника! — завопила Гермиона, пытаясь на руках подняться.       — Миппи дан приказ не слушать Мисс, если она попытается сбежать! Миппи должна лишь ухаживать за Мисс! — протестовала домовиха, отступая назад.       — Да как ты смеешь! — в отчаяние вопила девушка, понимая, что даже при всем желание ей не встать на ноги, и не поймать испуганное существо в попытке угрозами добиться желаемого. А поможет ли это вообще? Эльфийка настолько запугана, что скорее позволит убить себя, чем предаст хозяина, которому так верна.       — Миппи не может! — пищала бедная домовиха захлебываясь собственными слезами. — Миппи не станет! — вопила она, в отчаяние, отступая назад. — Хозяин сказал не позволять Миппи помогать Мисс сбежать. Миппи должна охранять ее, помогать при необходимости, кормить и ухаживать! Но Миппи не может допустить, чтобы Мисс покинула свою комнату! Там слишком опасно, там злые люди! Они убьют Мисс, если увидят!       — А твой хозяин, значит, не убьет? — усмехнувшись, прошипела Гермиона, опустив голову на пол.       — Нет, — всхлипнув, уверенно заявила домовиха. — Хозяин очень долго искал Мисс, он очень переживал, когда нашел Мисс в ужасном состояние. Они с другом два дня и две ночи провели у кровати Мисс, чтобы вылечить….       — Да что ты, блять, несешь! — горько усмехнувшись, перебила она. — Твой хозяин сам виноват в половине сломанных костей, твой хозяин самолично оставил на мне несколько шрамов! — с тихого рыка переходя крик, она подняла голову и, преодолевая ужасную боль, приподнялась на локтях, смотря в заплаканные глаза эльфийки. — Твой хозяин настоящий монстр, заслуживающий смерти!       — Может, — всхлипывая, выдавила из себя эльфийка, — вы и правы Мисс. Но хозяин этого не хотел. Его заставили, — удивительно, как это испуганное существо продолжало так отчаянно защищать того, кто сам причинял ей боль. На ее теле с трудом можно было найти живое место: вся в синяках и ссадинах, под левым глазом расплывался омерзительно-фиолетового цвета синяк. Но ее уверенность в том, что Малфой не заслужил обвинений брошенных в его сторону, заставляет кровь стынуть в жилах. Вот как выглядит настоящая, садистская преданность.       — Избавь меня от бреда сумасшедшей рабыни, — наконец сдалась девушка, из последних сил опускаясь на холодный пол не в состояние поддерживать тяжесть собственного веса. — Делай то, что нужно, и убирайся! — прошипела она, бросив на эльфийку злобный взгляд.       — Как прикажете, Мисс, — в последний раз шмыгнув носом, эльфийка стерла дорожки слез и подбежав к Гермионе, отлеветировала ее тело на кровать, попутно укрывая одеялом. — Мисс нужно отдыхать и набираться сил. Я принесу вам обед, а затем вам нужно принять зелье.       — Какое еще зелье? — сквозь зубы процедила она, понимая, что к концу устроенного ею “спектакля” потратила абсолютно все силы. Казалось, даже дышать тяжело, нет никакой возможности пошевелить пальцами ног и рук. Крайне отвратительное состояние, вгоняющее ее сознание в дикое паническое состояние. — Что вы уже успели со мной сделать? Почему я даже пальца не могу поднять?       — К сожалению, магия Мисс подавлена с помощью зелья. Даже без сознания Мисс вырабатывала магию, способную навредить хозяину. Вы не оставили ему выбора, хозяин был вынужден дать вам зелье.       — И поэтому восстановление организма будет проходить гораздо медленнее, — отчаянно прокомментировала Гермиона, опустив взгляд на обездвиженные руки, лежащие на одеяле.       — Именно так, Мисс, — кивнув, подтвердила сказанное Миппи.       — Делай то, что нужно, и оставь меня в покое, — Гермиона попыталась отвернуться в сторону окна, но все тщетно, даже шея не поддавалась команде мозга. Она абсолютно обездвижена.       — Да, Мисс. Я приготовлю для вас обед и тут же вернусь, — сказала напоследок домовиха, согнулась в странном реверансе и с тихим хлопком исчезла.       Ситуации хуже Гермиона не могла придумать, а ее огромный мозг до сих пор безустанно генерировал сотни и тысячи моментов, в которых она могла умереть, чтобы быть готовой ко всему.       Что она может в данный момент? Абсолютно ничего. Пока ее магия не будет возвращена, а тело не обретет силу, она абсолютно беспомощна. Что ей нужно сделать, чтобы спастись? Для начала понять с какой целью Малфой притащил ее в это место, а главное, какие цели он преследует. Логику в его действиях найти сложно.       Он несколько раз ловил ее и сдавал Пожирателям, взамен поднимаясь по “карьерной лестнице” псов. В этом случае он убил пожирателя ради того, чтобы спасти ее. Гермиона была уверена в этом. Он бы не стал так носиться с ее здоровьем, если бы собирался снова отдать на растерзание псам. Это какие-то извращенские замашки с игрой в “плохого, доброго”?       Если рассуждать так, что в действиях Малфоя нет никакой логики, вполне возможно. Мысль о заложнице с целью получения выгоды от Ордена она отмела в первую очередь. Ордена больше нет, как и нет смысла пользоваться ее жизнью ради спасения собственной шкуры.       А что если Пожиратели настолько разжирели, упиваясь собственной властью, что решили устраивать своеобразный “Аукцион” где главными лотами будут бывшие члены Ордена, и просто неудачливые девушки, и парни в свое время выбравшие не ту сторону? От одной мысли о подобном зверстве кровь в жилах стыла, а все тело покрывалось мелкой дрожью. В случае Малфоя это вполне логично! Он убил соперника, чтобы не делится с ним наживой, спас ее и привел в удобоваримое состояние, чтобы выручить побольше денег. Хотя последнее казалось слегка глупым. Зачем Малфою деньги с ее поиски, если у него есть целое состояние Малфоев. Может, он решил избавиться от зависимости отца? Зная его скверный характер, это вполне объяснимо.       — Мисс? — тихо пискнула Миппи, и Гермиона с ужасом поняла, что эльфийка стоит рядом с ее кроватью, все это время, оставаясь незамеченной. — Я принесла суп! — сказала она таким будничным голосом, будто не происходило между ними той стычки всего пару минут назад.       Все в этом доме было пропитано ложью и страхом. Звери носили маски людей, а невинные и истерзанные прятались за масками повиновения пытаясь спасти собственные жизни. Как же она устала от всего этого.

***

      После того как Миппи заставила ее выпить зелье сна без сновидений, она проспала наверное… она абсолютно не знала сколько спала. Судя по затянувшимся тучами облакам, которые она могла видеть лежа в кровати, была глубокая ночь. В конце комнаты, прямо напротив ее кровати приятно потрескивал камин, наполняя тусклым светом комнату. Слишком мало, чтобы осветить все пространство, но достаточно, чтобы она чувствовала тепло и комфорт. Это совершенно не похоже на те условия, к которым она привыкла за время скитаний, и это жутко бесило и выводило из себя.       Морщась от боли Гермиона на ватных руках сумела приподняться и, облокотившись о спинку кровати, позади села в удобную для ее положения позу. Ноги до сих пор не поддавались движению, руки хоть и двигались, но этого недостаточно, чтобы банально взять что-то и суметь удержать пальцами. Прошлое кормление с ложки Миппи отдалось унизительным скрежетом в голове. Такой беспомощной она давно себя не ощущала.       Наконец имея возможность осмотреться вокруг, Гермиона обратила внимание на размеры комнаты. Она была слишком огромной для всего одного человека. Ее кровать явно рассчитывалась минимум на троих, настолько огромной она была. По бокам с обеих сторон стояли прикроватные тумбы с ночниками. На одной из тумб она нашла часы. Около полуночи. Слева от нее стоял большой, высокий шкаф. Платяной, как она предположила. Справа, небольшой книжный стеллаж. Почти пустой, стоит отметить. Напротив камина стояли два высоких кресла. Из-за игр света и ее собственного воображения, казалось, будто в них кто-то сидит.       Это странно, но пугающие тени, отбрасываемые двумя высокими фигурами, не давали покоя.       — Либо я точно сошла с ума, либо это паранойя, — будто бы пытаясь подтвердить, или опровергнуть теорию она сказала это вслух, ожидая реакции предполагаемых “посетителей”.       Тени не шевелились. Но Гермиона была готова поклясться, что видит в их отражение макушки двух голов. Мужских голов.       — Эй! — крикнула она громче, схватив одну из небольших подушек, что лежали рядом, и что было сил, бросила в сторону камина. Шелковое нечто, со всех сторон обитое бахромой еле долетело до ее ног.       — Проснулась? — послышался голос в одном из кресел, а затем она увидела как “кто-то” стал тянуться руками к потолку. — Мы ждали тебя так долго, и видимо уснули.       — Выйди и покажись! — напряжение в ее голосе выдавало панику, царствующую в разуме с потрохами. Она безоружна, обездвижена, и не может сделать ничего, чтобы защититься.       — Обещаешь, что не убьешь меня, как только увидишь? — усмехнулся парень, и она начала вспоминать, что когда-то слышала этот голос раньше, эти глупые шутки.       — Мы знакомы? — не без доли сомнения спросила она, внимательно всматриваясь в отблески его темной макушки. Волосы кудрявые, темные…       Первым в свете тусклого огня показался еще слегка заспанный Малфой. Он внимательно посмотрел на нее, но стоило их глазам встретится, поторопился отвести взгляд в сторону. Он видел, просто не мог не увидеть как ярость словно снежный ком нарастала внутри нее от одного лишь взгляда на него. Но хуже всего было, когда второй юноша придвинулся к краю кресла, и наконец она смогла рассмотреть его.       Та же улыбка, те же глаза… только чувства к нему теперь совсем другие.       — Ты! — злобно зашипела Гермиона, вжимаясь в спинку кровати. — Мерзкий предатель!       — Гермиона, — тихо позвал ее Теодор, поднимаясь с места.       — Как ты мог! — продолжала шипеть она, а в глазах начали скапливаться слезы. — Я, блять, доверяла тебе, а ты с ним! — руки, словно взяв энергию из стратегического запаса, стали непроизвольно сжиматься до боли.       — Прошу тебя, — он выставил руки в защитном жесте перед собой и начал медленно приближаться. — Ты только выслушай!       — Ты стоял там и просто смотрел! — выкрикнула она что было сил. — Ты и твой чертов ублюдок отец просто стояли, и смотрели как эти твари пытали меня!       — Ты же понимаешь что не все так просто, — виноватым голосом начал он, но снова был бесцеремонно прерван.       — Ты говорил что ненавидишь их! Что ненавидишь отца, но ты улыбался. Тео, блять ты улыбался и смотрел как ту девушку передо мной насиловали!       — На сегодня с нее хватит, — вмешался Малфой до этого сидящий в стороне, и молча наблюдающий за развернувшейся сценой. Он подошел к Тео и, положив руку на его плече, заставил молчать.       — А ты, — задыхаясь от крика, она обратилась к нему. — Ты еще хуже! Нет слов в мире чтобы описать то, как я ненавижу тебя! Как я хочу чтобы ты сдох самой мучительной смертью, падаль! — постепенно ее голос перешел на дикий хрип, а слезы застилали глаза от чего все впереди было размытым и нечетким. — Лучше бы я добила тебя там, в лесу после битвы! Мне нельзя было оставлять тебя там! Ты должен был сдохнуть еще тогда! — в груди все сжалось от воспоминаний об убитых. Скольких смертей можно было бы избежать, не пожалей она его в тот день. Скольких бы мучений смогла избежать.       С замершей на лице гримасой ужаса, Тео смотрел на подругу и совсем не узнавал той, кого так любил в школе. Он попытался сделать шаг вперед, но вовремя был остановлен Малфоем под ее дикий вой боли и страдания.       — Пусти! — шипел Тео, сбрасывая руку друга с плеч. — Я имею право все объяснить!       — Ей не нужны твои объяснения, — бесцветным прошептал Малфой, опустив взгляд в пол. — Оставим ее в покое, пусть успокоится.

***

      Осознавать тот факт, что Гермиона против собственной воли стала заложницей Малфоя было тяжело. Знать, а главное иметь доказательства которые невозможно опровергнуть о том, что когда-то ее лучший друг стал соучастником ее заключения, сродни с тем, как в руку вонзают раскаленный клинок. Благо незабвенному она знала каково это.       Проснувшись утром следующего дня, она чувствовала себя так же отвратительно, как и вчера, только теперь боль, сопровождающая ее тело, распространилась и на сердце. Конечно, она не могла отрицать того факта, что уже знала о том, что ее бывший лучший друг был предателем. От воспоминаний о том, с каким выражением он смотрел на нее тогда, запертой клетке слезы застилали глаза с новой силой.       Это был не ее Тео. Ее Тео ненавидел пожирателей всей душой. Ее друг желал смерти отцу, который так вовремя бросился на колени перед Темным лордом. Ее друг умер в тот день, когда она видела его в последний раз, перед получением злополучного клейма.       И все же этот отвратительный факт не изменял того, что этот, новый Тео из кожи вон лез стараясь доказать, что все это было лишь ошибкой. “Гермиона, ты же понимаешь что не все так просто!”. Слова истинного труса. Просто не было никогда. Никому не было просто. Просто кто-то решил бороться, а кто-то сдался, решая, что так будет лучше.       Утром, после очередной унизительной процедуры завтрака от Миппи, он появился на пороге ее комнаты, переминаясь с ноги на ногу. Даже не прикрытым глазом было видно как он волнуется. Но ей плевать. Он предатель и его руки в крови не меньше чем у Малфоя. Смотря на него издалека она не испытывала ничего кроме гнева и праведной ярости.       — В чем твоя выгода? — хриплым после вчерашнего срыва голосом спросила девушка, смотря на него взглядом полным отчаянной злости.       — О чем ты? — его лицо приняло вид крайне удивленного и ей захотелось рассмеяться, смотря в его бесчувственные глаза. О Мерлин, если бы ей только хватило сил подняться с кровати и подойти к нему, она бы, несомненно, выдавила его поганые глаза.       — Твоя выгода? — повторила Гермиона, уведя взгляд в сторону. — Я понимаю зачем это Малфою. Но зачем это тебе? — первая непрошенная слеза скатилась по щеке. — Он наверняка выслуживается перед проклятой змеей. Это не первый такой раз. Но ты… я просто не понимаю.       — Гермиона, — тихо произнес он, сделав робкий шаг вперед.       — Я вот чего не могу понять, это новая садистская игра? Вылечить, а затем снова ломать кость за костью, пока от человека ничего не останется?              — Все не так, как ты думаешь!       — А как? — пронзающим взглядом полным слез она впилась в его глаза, что стояли напротив. — Как, Тео? Малфой поймал меня, обездвижил, лишил магии и приставил чертову эльфийку! Как это по твоему выглядит? После всего что он сделал, после того, что я пережила по его вине! — Он хотел спасти тебя.       — Спасти? — хриплый смех заставил ее кашлять. — То есть ты хочешь сказать, что тогда, когда он раз за разом тащил меня к Пожирателям это было его спасение?       — А как по твоему это должно было быть? Он бы нашел тебя, помог, отпустил и плевать на то, что другие видели проявления его нечеловеческой доброты? — голос его перешел на тихий крик, а с лица, наконец, сошла маска нелепой озабоченности. Наконец-то он чувствовал что-то.       — Он мог не искать меня, не пытаться поймать и оставить, наконец, в покое! Он мог просто дать мне сдохнуть! — выкрикнула она изо всех сил, от чего в легких мгновением, после расплавленным свинцом растекалась боль.       Его лицо застыло в гримасе ужаса и не понимания. Не этого он ожидал от вечно храброй и неунывающие подруги.       Она давно перестала быть той, кого он знал раньше. На ее месте теперь была лишь оболочка, и почти ничего не напоминало в ее словах и поступках прошлую Гермиону Грейнджер. Она пережила слишком много, вытерпела и выстрадала так много, что больше сил на простое существование не оставалась. Теперь, вопреки бьющейся в запертой клетке ее сердца птице желающей жить, новая Гермиона хотела лишь смерти. Покоя. Она хотела воссоединиться со своими друзьями. Возможно, где то там найти родителей и закончить эту бесконечную пытку. Война и жизнь сломали ее уже слишком давно. Она не видела смысла в таком существование. Они проиграли.       — Ты это не всерьез! — он отмахнулся от нее как от навязчивой идеи, мотая головой из стороны в сторону. — Это очень глупая шутка.       — Если в тебе осталось хоть немного, что было в моем школьном друге Тео, то прошу тебя: закончи все это!       — Думаю на сегодня душещипательных дружеских встреч достаточно! — прогремел басом, появившийся из пустоты Малфой.       — Дай мне еще пять минут! — крикнул, обернувшись на голос Тео, и казалось, был нисколько не удивлен внезапным появлением друга в комнате.       — Я сказал, на сегодня хватит! — повысив тон на несколько октав, повторил Малфой, бросив на парня недовольный взгляд. — Я не хочу чтобы к концу дня она окончательно сошла с ума.       — В чем-то ты прав, — тяжело выдохнув Тео сел на край кровати, хватая пальцами кудри на голове. — Прости меня, Гермиона, но прошлого не вернуть. Я сожалею что тогда не смог помочь тебе, но ты должна понять: все мы чем-то жертвуем в этой войне!       — Скажи, легко рассуждать о потерях тому, кто остался при том же положение что и до войны? — бессильно откинувшись на подушку, она устремила пустой взгляд на красный балдахин над головой. Кровь всегда будет ее спутницей.       — Не тебе меня винить! — взвыл Тео, подскочив на ноги.       — Хватит! — прервал его Малфой и, схватив за плечо, они исчезли из комнаты с тихим хлопком.       Наконец-то тихо.       Наверное, ей бы пора привыкнуть терять тех, кто дорог сердцу. Но с каждым разом от этого становилось лишь большее. Она давно похоронила теплые чувства к старому, школьному другу. Но видеть его, слышать и понимать что он до сих пор дышит за счет других, умирающих по его вине было невыносимо. Будь в ее руках палочка, она бы без раздумий стерла все воспоминания о Теодоре Нотте, будто и не было его никогда в ее жизни. Так было бы проще. Так было бы лучше. Она бы не знала о том, каким добрым он может быть. Она бы не знала, как низко он может пасть, пытаясь спасти собственную шкуру. Что с него взять, он истинный Слизеринец.       — Если так хочешь кого-то ненавидеть, — тихо произнес Малфой, вновь появившись у изголовья ее кровати. — Ненавидь меня. Лишь я виноват во всех твоих бедах. Вини во всем меня и лелей это чувство глубоко внутри, чтобы однажды ты смогла отомстить и убить меня.       Ответом ему стала тишина. Даже смотреть в его сторону ей было противно. Желчь вперемешку с остатками магии кипела в венах, но недавно принятый подавитель прекрасно справлялся с поставленной задачей.       — Безопасней этой комнаты во всей Британии для тебя не найти. Не пытайся сбежать или покинуть ее, я всегда узнаю об этом, и верну тебя обратно. Даже если каким-то чудом ты сможешь выбраться, по помесью шарят Пожиратели. Уверен, они последние кого ты захочешь встретить на своем пути, — от всплывших в голове картин о пытках и убийствах все внутри сжалось от страха. — Не пытайся связаться со старыми знакомыми. Поверь, все кто мог спасти тебя раньше, сейчас продадут за пару галеонов и его милость, даже не раздумывая. Можешь не беспокоиться о безопасности, никто кроме меня и Миппи не способен попасть в комнату. Время от времени я буду приводить к тебе Тео чтобы ты не чувствовала себя одиноко. Я в твой комнате больше не появлюсь пока ты сама этого не захочешь.       — Ты будешь гореть в аду, — почти шепотом произнесла Гермиона, из последний сил перевернувшись на другой бок лишь бы быть от ненавистного человека как можно дальше.       Тихий смешок разорвал напряженную тишину. Он присел на край кровати, и, положив руку на ее спину, стал успокаивающе поглаживать. — Мы все уже в аду, милая. И гореть нам в нем вечно!