Следует жить

Воздух понемногу тяжелел, наполняясь ночной освежающей прохладой. Солнце давно зашло за горизонт, провожая в царство Морфея всех желающих, уютно устроившихся в постели и уже готовых окунуться в новый интересный сон. Замедлялась жизнь всего земного, леса меняли своё обличие, и их дрема прерывалась лишь стрекотом кузнечиков и редким завыванием ветра. Но этой ночью что-то пошло не так. Посреди кромешной тьмы, освещая небольшую площадь фонариками, трудилась добрая дюжина полицейских, спустя месяцы отыскавших труп совсем ещё молодой девушки, кем-то жестоко и грубо убитой. Уже несколько часов эксперты пытались транспортировать тело, собирали пробы, утрясали формальности и дальше по списку, находясь в солидной дальности от Москвы, до которой сегодня многим предстояло добираться. Майор Лисицын уже битый час собирался прощаться с коллегами и отчалить домой, однако ему мешала одна существенная преграда — ненаглядная напарница. А точнее её отсутствие в поле зрения уже достаточно продолжительное время. Истоптав полянку и окрестности, заглянув под каждый куст, офицер понял, что Юли явно нет поблизости. Ёкнуло — не ёкнуло, а куда посреди ночи, в лесу, могло занести эту непредсказуемую женщину Константин не имел ни малейшего понятия. — Эй, лейтенант, — окликнул он близстоящего парнишку, — майора Соколову не видел? Молодой человек лет тридцати задумался на пару секунд. — Да видел, вроде бы, — он махнул рукой в направлении сгущающегося леса, — вон туда пошла. — Давно? — Минут двадцать назад. Лисицын посмотрел в указанную сторону. Освещённое техникой пространство резко сменялось абсолютной темнотой, поглощающей любые живые звуки. Он невольно поежился, прикидывая, как далеко могла уйти его спутница, а затем, прихватив фонарик, ступил во мрак: — И какой черт её туда понёс? Порядка пары минут офицер шёл в оглушительной тишине, немного давящей на нервы и вызывающей неприятные ассоциации. А память, как это обычно бывает, услужливо рисовала перед глазами кадры из когда-то просмотренных фильмов ужасов. Майор следовал по протоптанной кем-то — возможно, даже Юлей, — тропинке, слабо выражающейся на фоне остальной травы, однако всё же видимой. Стараясь не сбиваться со следа, он внимательно всматривался в окружающие объекты, пытаясь заметить человеческие движения. — Юль? — крикнул мужчина в темноту. Ответа не было. Только пара просунувшихся ворон взлетела с веток и закружила над ним, будто предвещая что-то отнюдь не хорошее. Через несколько метров след оборвался, заставив Лисицына напрячься. Узкая тропинка превратилась в три совершенно четких, ведущих в разные стороны, и какая именно шла к Соколовой — вопрос. — Юля, — крикнул он ещё раз. Снова тишина. Только теперь более пугающая, более гнетущая и обречённая, потому что может скрывать за собой любое развитие событий. Куда, мать твою, её опять понесло? Поди вляпается сейчас во что-то, как обычно. На секунду отвернуться нельзя. Нет бы подойти, сказать, чтоб хотя бы знал, чтоб не так волновался или чтобы вообще не отпустил, что, собственно, было бы правильней всего. А теперь ищи-свищи тут посреди леса, как идиот. Словно в ответ на безрадостные мысли офицера в воздухе появился ощутимый накал. Он почувствовал неизвестно откуда накативший панический страх и стал хаотично оглядываться, внимая злому ветру, нашёптывающему проклятья, и заранее зная, что произойдёт в следующие мгновения. — Юлька, — тихо произнёс мужчина. Раздался выстрел. — Чёрт! Константин, не теряя ни секунды, изо всех сил кинулся на звук, параллельно боясь найти подтверждение собственным ужасным догадкам. Воображение рисовало страшные картины, с криком и болью, с кровью и смертью. Через несколько метров, сквозь ветки и листву расцветших кустов, проступил человеческий силуэт. Майор, царапая лицо и руки, расталкивал растения, пробираясь к девушке, которая сидела на земле, в шоке отползая от чего-то. Немигающий взгляд напарницы был направлен в сияющую черноту леса. Но там Ничего Не было. — Юля! — Лисицын подбежал к возлюбленной, опускаясь рядом на корточки и проходя оценивающим взглядом по телу, — с тобой всё в порядке? Че случилось? Соколова в оцепенении посмотрела на него и, будто выплыв из транса, резко вцепилась в мужское запястье, мотая головой и пытаясь что-то сбивчиво донести. — К-костя, я, — начала она испуганным шепотом, голос не слушался, язык заплетался, — я, к-кажется, — она опустила голову, отказываясь верить в свои слова, — уб-била человека. — Чего? — недоверчиво переспросил майор. Он уже было хотел пошутить, дабы разрядить обстановку, однако почувствовал бьющую девушку дрожь и, вмиг став серьёзным, перехватил ее руку, взяв в свои ладони, и начал поглаживать, — так, успокойся. Объясни, что случилось. Его взгляд упал на лежавший рядом пистолет. Первые мгновения Соколова так же отрешенно смотрела на него, а потом, закрыв ненадолго глаза, чтобы не дать разыграться подступающей панике, сказала: — Я шла по лесу, услышала в кустах какие-то шорохи и достала пистолет, — в горле появился ком, — подумала, мало ли это волк или ещё какое-то животное, а потом… потом, — женщина сильно сжала руку напарника, а вторую машинально поднесла к лицу. — Тш, тш, — прошептал офицер. — Он просто выпрыгнул на меня, Костя — последнее слово прозвучало вперемешку с рваным всхлипом, — и от неожиданности…, — ещё один, завершивший попытки объяснения, потому что после него глаза окунулись в щипающую влагу, — я не хотела. Шокированно откинувшись назад, Соколова прислонилась к стволу рядом стоящего дерева. Она пыталась сдержать слёзы и дрожь. Адреналин неистово бил в виски и отчаянным страхом забирался в мозг. Удары сердца звучали в ушах. Убийца. Константин растерянно смотрел на неё, всё так же сжимая руку. Он был шокирован не меньше, ведь то, что сейчас сказала его возлюбленная, означало конец всему. Но это не может быть правдой. Какой конец, десять минут назад он собирался отправиться спать, конечно же в компании Юли, находясь в полном умиротворении и счастье. Всё ведь было хорошо. И всё обещало быть хорошо ещё долгие-долгие годы. Откуда тут взяться концу? Нет. Ложь. — Где тело? — тихо спросил мужчина. Девушка кивнула на глубокую канаву за его спиной. Лисицын медленно встал и, прихватив фонарик, направился туда. — Костя, — послышалось сзади. — Сиди здесь, — коротко ответил он и спрыгнул в глубь. Первым, что увидел майор, была густая трава, разросшаяся во все стороны. Её высота достигала метра, поэтому разглядеть что-либо оказалось достаточно проблематично. Немного притоптав стебли, офицер заметил чёрную кожаную перчатку, свисающую с чего-то. Зачем она понадобилась потерпевшему в жару — вопрос не первостепенный, однако Константин всё же обратил на это внимание, задним числом отмечая несостыковки. Он стал аккуратно разгребать мешающую растительность и спустя пару мгновений из травы показались ярко-рыжие волосы. Мужчина дотронулся до них в надежде взглянуть на всё тело целиком, однако, как только он подался вперёд, нога соскользнула с мокрой глины, заставив майора резко поднести руки к земле. Копна волос осталась в кулаке. — Чего? — недоверчиво, себе под нос произнёс оперативник, — какого хрена? Лисицын тут же поднял упавший фонарь и направил его на руку. Сквозь шелковые пряди проступала белая сетка, очевидно соединяющая их воедино. Что за бред? Перчатка, парик? Неожиданно мелькнувшая догадка заставила сердце мужчины забиться быстрее. Он принялся с новым энтузиазмом расталкивать стебельки, добираясь до остальных «останков». Минута, две, и тишину спящего леса пронзил радостный смех. Перед Константином, утопая в траве и глине, валялись деревянные палки, сколоченные крестом, на которые был натянут старый свитер. На концах горизонтально расположенной располагались почти слетевшие перчатки. А злосчастный парик первоначально находился на грязном мешочке, чем-то набитом и поспешно разрисованном в жуткую гримасу. — Юлька! — задыхаясь от хохота, воскликнул опер, — чудо ты в перьях! Услышав настолько неожиданную реакцию, Соколова настороженно встала и аккуратно подошла к краю канавы. Она стояла, недоумевающе уставившись на напарника, который смотрел вглубь зарослей. — Иди сюда, посмотри, — позвал офицер. Девушка в нерешительности помялась на месте, — да иди, не бойся. Майор неспешно спустилась вниз и застыла как вкопанная. Вместо ожидаемых луж крови, простреленной головы и тюремного будущего она увидела какую-то кучу мусора с нарисованной издевательской улыбкой. Соколова растерянно посмотрела на Константина. — Что-то наш потерпевший больно быстро окоченел, — он демонстративно постучал по деревянному каркасу и вновь ударился в смех. Женщина молча стояла пару минут, бегая глазами по канаве. — Я выстрелила в чучело? — встретившись с веселыми глазами, она поняла ответ без слов, — о, Боже! — опер закрыла лицо руками и тяжело выдохнула. Нервное напряжение продолжало колотить тело изнутри. Лисицын подошёл к ней и несильно притянул к себе, позволяя расслабиться. Он чувствовал, как она дрожит и пытается выровнять дыхание. — Всё, Юль, давай успокаивайся, — ласково произнёс майор, — Соловки откладываются. Соколова опустила голову ему на плечо и сильнее прижалась, закрывая глаза: — Господи, это клиника. Я же так испугалась… — И меня здорово напугала, — мужчина сомкнул руки за её спиной, — сначала убежала куда-то, потом убила кого, — он выдохнул и посмотрел сверху вниз на напарницу, — я так с тобой окончательно поседею. Они стояли несколько минут в умиротворяющей тишине. Женщина понемногу возвращала себе силы, находясь в крепких объятиях коллеги. Какое-то время назад жизнь пронеслась перед ее глазами, как скорый поезд мимо полустанка, а сейчас, устойчивая и знакомая, вновь возвращалась на круги своя. — Костя, — Юлия потерлась носом о ткань его кофты, — а как ты меня нашёл? — Да лейтенант там один видел, как ты в лес уходила, — просто ответил опер, а потом, опомнившись, спросил, — куда уходила-то, кстати? — Там след от протектора велосипеда был, я по нему пошла. К тебе доставка грибов тоже на нем приехала, так что, возможно, это как-то связано. — Возможно, — задумчиво заключил Лисицын, — завтра проверим. — А сейчас? — Соколова подняла заинтересованные глаза на напарника. — А сейчас пошли, — посмотрев на неё в ответ, сказал Константин. — Куда? — Куда-куда, отдыхать, — он накрыл своей ладонью руки возлюбленной, вместе лежавшие у него на груди, и поспешил добавить, — и греться. — Мне не холодно, — попыталась возразить девушка, хотя сама периодически поёживалась от ночной прохлады, — совсем. Майор окинул её не терпящим возражений взглядом и, взяв покрепче за руку, шагнул в сторону дома: — Мне лучше знать. Воздух понемногу тяжелел, наполняясь ночной освежающей прохладой. Солнце давно зашло за горизонт, провожая в царство Морфея всех желающих, уютно устроившихся в постели и уже готовых окунуться в новый интересный сон. Замедлялась жизнь всего земного, леса меняли своё обличие, и их дрема прерывалась лишь стрекотом кузнечиков и редким завыванием ветра. И этой ночью всё было точно так же. Потому что устои мироздания не нарушены.