Успокоение

С тех пор как Порш покинул земли Тайланда, прошло уже три месяца. Три месяца полные одиночества, гнусных мыслей и просто неспокойного сердца. Их прощание было безумно тяжелым, слова любимого пронзило сильнее острия ножа. Самая сильная эмоция за всю его прожитую жизнь. «Ты на меня давишь» «Жизнь с тобой, одна сплошная боль и страх» «Я больше не хочу такой жизни…ни себе, ни Порче» Последние слова Порша, который каждым словом доставлял невыносимую боль. Боль мыслей, не уберёг, не смог дать гарантию безопасности, не выполнил обещание. Перед своими людьми всегда держал маску безразличия, в последнее время он с него не спадает. Даже отец и братья не видели его в таком свете, лишь один единственный. Пит-его самый верный телохранитель. Который видел его в любом виде, самую его жестокую сторону, самую уязвимую, самую жалкую и самую разгоряченную. Сегодня, выносить все эти мысли стало невыносимо. Виски стал его самым зависимым наркотиком, а дымная сигарета в руках с мундштуком стала лучшим другом. Сидя у себя в апартаментах, он чувствовал невероятное одиночество. Дыра в сердце, что скорее всего не заживет. Сжирая себя с каждой секундой Кинн не слышит стука в дверь. Не дожидаясь разрешения, Пит с обеспокоенным видом заходит в комнату, где на кровати с расстегнутым халатом и с виски в руках сидит Кинн и смотрит своими бездонными глазами. —Господин, вы на сегодня ничего не ели, может хватит алкоголя? —Ты на сегодня свободен, Пит. Отдыхай. Пит не уходит, он стоит там, недалеко от него. Сначала мешкает не зная куда себя деть, а после будто собираясь с мыслями падает перед Кинном на колени. —Господин, вы приютили меня, когда мне было некуда податься, дали крышу, еду и воспитали меня,- говорит он, поставив руки на его бёдра. —Пит, ты сполна возмещаешь нашей семье своей службой. Ты на сегодня свободен, оставь меня одного. —Пожалуйста, господин,-почему-то у него слезятся глаза, и взгляд полные преданности направленны на него. —Используйте меня. Кинн в шоке. Переступив одну черту своего телохранителя, он не хотел вводить это в привычку. —Пит, ты не в себе, отдыхай. —Прошу, господин. Я хочу унять вашу боль, успокоить ваше сердце. Пусть все пойдёт как есть. Не в стиле Кинна отказываться от того, что ему преподносят. Поэтому в эту ночь, он воспользовался ситуацией, тем что дали. И взял в привычку утолять им боль, забываться в нем, упиваться им. Пит-стал его личной панацеи, наркотиком заменивший все вредные привычки на время. В следствии, на всю оставшуюся жизнь.