Кролик в оленьей шкуре

Ноябрь Хогвартс Время:??? В ноябре погода сильно испортилась. Горы посерели, озеро покрылось тонким слоем льда, а землю каждое утро заставлял седеть иней. Преподавателям значительно прибавилось работы. Гарри несколько раз видел, как персонал размораживал мётлы на площадке для обучения полётам. Вся школа, от преподавателей до первокурсников, дружно вытащила из своих вещей зимние комплекты одежды. Даже Хагрид стал одеваться в длинную кротовую шубу, огромные ботинки, утеплённые бобровым мехом, и варежки из кроличьей шерсти. Гарри до сих пор помнит, как радовался лесничий, когда рассказывал их четверке, откуда у него столько шкур. Если для кого-то эти зверьки были просто очаровательными представителями фауны, то для Хагрида они являлись самыми настоящими вредителями. Кроты и кролики воровали овощи, а бобры провинились тем, что решили построить свой дом не в том месте. Их убили и потом продали Хагриду, пока тот находился в пьяном угаре. У лесничего эти шкуры копились с августа и забили всю кладовую до потолка. Тогда-то он и решил пустить их на благое дело. В школе тем временем начались соревнования по квиддичу. В субботу намечалась первая игра в этом году между сборными Гриффиндора и Слизерина. В случае победы сборная Гриффиндора выходила на второе место в школьном чемпионате, до этого кукуя на третьем. Обе сборные были похожи на бешеных собак, наконец сорвавшихся с цепи. Они дрались за возможность тренироваться, буквально выдергивая у соперника из-под носа поле для квиддича в любое свободное время. Опаздывали на завтрак, обед и даже ужин. Гарри не знал, что творится в гостиной змеиного факультета, но “бои без правил” каждый вечер обеспечили ему головные боли на месяц вперед. Как бы змейки не задирали головы перед остальными, по настроению за их столом в Зале можно легко определить, как именно ведут себя их игроки. Не то, чтобы Гарри хотел идти и смотреть на это. Он вообще предпочел бы пролежать весь день в кресле перед камином с толстенной книгой. Спортом он сильно не увлекался и в прошлой жизни, что уж говорить об этой. Когда среди его соседей начиналась истерия по поводу очередного матча, Уильям лишь закатывал глаза и давил вежливую улыбку. Его мнение смогло поменяться всего за один вечер, к его собственному неудовлетворению. Видя горящие глаза друзей, Гарри решил хотя бы один раз пойти. Гермиона была с ним солидарна, узнав про его вялый настрой, однако тоже согласилась пойти по тем же причинам. Для ознакомления они даже просидели несколько часов в библиотеке, читая «Историю квиддича». Из неё два гриффиндорца много чего узнали. Как сказало в тот день Гермиона: «Это было интересно, хоть и немного бесполезно. Все же мы не сможем играть в квиддич пока не перейдем на второй курс». С тех пор как Гарри, Рон и Невилл спасли Гермиону от горного тролля, она стала к ним намного ближе и лояльнее. Куда спокойнее относилась к нарушению школьной дисциплины, признавая, что иногда ее все же можно игнорировать. За день до первой игры они вчетвером вышли на перемене в школьный двор. И там Гермиона продемонстрировала им новое выученное заклинание – она достала из кармана стеклянную банку из-под джема, поставила её на землю, что-то произнесла, взмахнула палочкой, и в банке вспыхнуло яркое синее пламя. Самое интересное, что банку с огнём можно было спокойно переносить с места на место и даже класть в карман – синее пламя согревало, но не обжигало, а стекло оставалось холодным. Они грелись вокруг банки, ведя тихую беседу. В частности Рон рассказывал все, что знал о Хогвартском квиддиче, по большей части пересказывая истории братьев. К общему удивлению, азартный мир добрался и до лучшей магической школы Англии. А именно: представители одного из четырех факультетов могли поставить деньги на что-либо (На победу, на количество голов, на время за которое ловец поймает снитч, на вероятность травм в матче и т.д.). Обычно ставки первого и второго курсов не принимали, опасаясь последствий. Чтобы тех, кто принимает ставки, не обвинили в краже денег у детей. Обычно аргумент был один и тот же: «С третьего года обучения, когда можно ходит в Хогсмид, родители дают детям деньги на свои нужды. Значит, именно с этого периода они могут ставить на что-либо, всего лишь распоряжаясь своими карманными средствами». Тех умников, которые хотели поставить за счет друзей на старших курсах, ждал большой сюрприз. Все деньги со ставок зачаровывались так, чтобы привязываться к первому, кто их возьмет. Если их передавали кому-нибудь другому, то они сразу превращались в пыль без возможности вернуться в прежнее состояние. Не смотря на довольно интересную тему разговора, Гарри скорее летал в облаках, чем участвовал. На днях близнецы ему пообещали принести что-нибудь из Хогсмид, связанное с общением не через письма. Его однокурсники стали подозрительно любопытны. Если раньше он мог свободно почитать эти письма в гостиной, то теперь кто-то обязательно старался встать за кресло, в котором он сидел и подглядеть, кто и что ему пишет. Момент, когда это только началось, он как-то проглядел. Никаких слухов не было, что давало надежду на сохранность переписки. И не только у него была эта проблема. Сегодня за завтраком ему пришло очередное письмо от Драко. На нем мелким подчерком в уголке была приписка: «Прочитай сразу же» Уединившись в неприметном углу, Гарри узнал из письма, что друзья и круг общения Драко тоже стали излишне любопытны к личности его собеседника по переписке. Поэтому им потребовалось новое средство для общения. К слову, у него был запланирован разговор со стариком. Кое-что казалось ему подозрительным и это зудящее на подкорке чувство не давало ему нормально жить. Фигурально, разумеется. От резкого движения справа от себя Гарри дернулся. Но это оказался всего лишь Рон, который что-то возбужденно доказывал Гермионе и Невиллу. – Неужели?! – Да! Я готов галлеон поставить, тем более, когда об этом говорят не только близнецы. – Никогда бы не подумала… Нить разговора была безвозвратно упущена еще в начале, поэтому Гарри предпочел просто смотреть на огонь, чем пытаться разгадать тему беседы. Вдруг во двор вышел Северус Снейп. Гарри отметил, что вчерашняя хромота ещё не прошла. Вчетвером они плотнее сгрудились вокруг огня, чтобы профессор не заметил его. Гермиона специально показывала этот трюк во дворе, ведь колдовать в коридорах запрещалось, а до гостиной было идти далеко и долго. Снейп, скорее всего не увидел огонь, но все равно направился в их сторону. Всё-таки сидеть кружком на корточках было «немного» подозрительно. Остановившись в метре от гриффиндорцев, он внимательно их оглядел. Последовавшая за этим придирка была ожидаема. Как и сухой тон профессора. – Что это там у вас, Поттер? Гарри вытянул в воздух «Историю квиддича» ранее зажатую между руками и коленями. Только сегодня хотел вернуть, постоянно забывая пойти в библиотеку. Фирменное поднятие брови сулило проблемы. – Библиотечные книги запрещено выносить из здания школы. За ваш проступок вы получаете пять штрафных очков и конфискацию книги. Получив искомое, Снейп гордо прохромал обратно. Было удивительно, с каким достоинством он держался в такой унизительной ситуации. Гарри на всякий случай решил огрызнуться тихо. – Он только что придумал это правило, я уверен. Интересно, что у него с ногой? В действительности Гарри сомневался в своих доводах. Правило звучало справедливо, и наверняка было чистой правдой. – Не знаю, но надеюсь, что ему действительно больно. – Рон! – Что?! Только не говори, что тебя не раздражают его придирки. Я видел, как ты иногда на него смотришь. – Все равно это слишком жестоко.

***

Пятница: 2 ноября Гостиная Гриффиндора Время: 18:56 Тем вечером в гостиной Гриффиндорской башни было особенно шумно. Члены команды по квиддичу в который раз повторяли стратегию игры, особо ярые болельщики собрались вокруг них и с интересом следили за обсуждением. Остальные либо делали домашнее задание, либо веселились и разговаривали. Места было настолько мало, что многие разместились прямо на полу. Золотой Квартет сидел у окна, вместе выполняя работу на завтра. Гермиона проверяла их домашние задания по заклинаниям. Гарри не стыдился своей лени в создании заклинаний и просто-напросто не читал учебник. До недавнего времени, а точнее до недавнего инцидента. На практике он был даже лучше Гермионы, хотя в этом тоже был мухлеж. После нападения Тролля Афтон кое-что надумал и собирался поделиться мыслями с определенной персоной. Сегодня ночью нам в обязательном порядке нужно поговорить. Что-то не складывается у меня паззл в голове. Это… ощущается тревожно плохо. Будто забыл что-то очень важное. Что-то, что влияет на многое в моей жизни. Гарри разрывало от странного чувства. Перед ними за этим столом сидела компания старшекурсников, закончившая дела на этот вечер прямо перед их посадкой. Их оставленные заметки были до головной боли знакомыми. Причем в прямом смысле! В ушах нарастал звон, сопровождаемый болью в висках. Я их кое-где уже видел.Только где? А главное когда? И отмахнуться не могу. Слишком часто мое внимание переключалось на эти бумажки за последние два часа. Я забыл что-то очень важное, связанное с этими символами. Голова неприятно кольнула в районе лба. В очередной раз за эту неделю. Частые головные боли не сулили ничего хорошего, но ходить в медпункт он пока не решался. Нахмурившись, Гарри решил немного проветриться. Сообщив это друзьям, мальчик с чистой совестью вышел из гостиной. Через несколько минут Гарри вспомнил, что так и не вернул книгу в библиотеку. За это могли снять непозволительно большое количество баллов и немного накричать. Ни того, ни другого ему было не нужно, так что Гарри поспешил в учительскую. Вежливо постучать не получилось, потому сто внутри явно кто-то разговаривал. Подслушивать было как минимум неприлично, но Гарри все равно было скучно, поэтому он решил, что риск может быть оправдан. Мальчик потихоньку приоткрыл дверь и заглянул внутрь. Его глазам предстала неприятная картина. Не этого я ожидал, представляя его ногу под одеждой, далеко не этого… В учительской были только Снейп и Филч. Снейп сидел, поддёрнув свою длинную мантию выше колен. Одна нога его была сильно изуродована и залита кровью от чашечки до голени. Взмахнув палочкой, зельевар убрал кровь, открывая вид на ряд внушительных дыр. Справа от Снейпа стоял морщившийся Филч, молча протягивая ему бинт и склянку с непонятным варевом лаймового цвета. – Проклятая тварь! Хотел бы я знать, сможет ли кто-нибудь следить одновременно за всеми тремя головами и пастями и избежать того, чтобы одна из них его не цапнула? Его голос был немного приглушен из-за плотно сжатой челюсти. По какой-то причине ни единого заклинания произнесено не было. Хотя это бы сильно помогло достичь тишины. Я тут явно лишний. Гарри медленно попятился, закрывая за собой дверь. Видимо сегодня удача ему сопутствовать не хотела. Он представлял себе задорную сущность, смеющуюся с его попыток казаться незаметным. – Поттер. Его фамилия, прозвучавшая из уст профессора, была пропитана холодной яростью. Обычно в таких ситуациях было бы предпочтительнее, если бы на вас накричали. Лицо Снейпа скривилось от смеси злости, усталости и явной агонии. С опозданием, зельевар резко отпустил край мантии, прикрывая рану. – Я просто хотел проветрить голову. Она ужасно разболелась накануне. И забрать учебник по кви- – Поттер. – Да? – Сейчас мне не до состояния вашего здоровья и тем более не до вас. Поэтому сейчас же отправляйтесь обратно. Книгу можете вернуть завтра, с вас не убудет. – И все? Это заявление озадачило Филча и явно разозлило Снейпа ещё сильнее. Афтон стал сетовать на себя в мыслях за неспособность держать язык за зубами. Разумеется, он винил в этом изменения, которые перенял от этого тела. Был бы он таким болтливым в неподходящие моменты, не смог бы дурачить полицию столько времени. Через пару секунд злость на лице профессора сменилась злорадной ухмылкой. – Двадцать очков с Гриффиндора за подглядывание за преподавателем. И отработки до конца этой недели. – Понял, ухожу. Правильно говорят: «Язык мой - враг мой». Только в нынешних реалиях язык далеко не мой, да и врагом моим никогда не был. До того как я попал сюда. Вернувшись, Гарри сел за стол. Помещение значительно опустело, остались только старшекурсники. Близнецы что-то увлеченно рассказывали своему другу на диване возле камина, и похоже останавливаться не собирались. Оставив гиперактивных рыжих ураганов в покое, Гарри развернулся. Потом поделиться новой информацией. Рон бессовестно дрых в кресле, пуская слюни на подушку в руке. Гермиона читала огромный талмуд, видимо предназначенный для «лёгкого чтения». Невилл потянулся на своем месте, закончив писать бесконечное эссе. Активировав заклинание пузыря вокруг их стола, Гарри решил выложить все карты на стол. – Я видел Снейпа. – И? – В тот день он хромал не просто так. У него в ноге, оказывается, несколько дыр от зубов Пушка. От такого заявления даже Рон поспешно продрал глаза. – Что?! На всякий случай Гарри ещё раз огляделся. Все остальные гриффиндорцы сидели на своих местах и не думали к ним поворачиваться. Ему очень не хотелось, чтобы кто-нибудь узнал об их расследовании. Гарри ни на секунду не сомневался – наиболее внимательные уже успели понять, что их компашка мутит воду. Непонятно где, как и зачем, но мутит. – Я случайно подслушал этот разговор. По словам профессора, он не успел уследить за одной из голов. – Н-но…зачем ему там находится? – Разве это не очевидно Невилл? Ему нужно пройти мимо люка. Мы были правы, цербер охраняет что-то ценное. Только после произнесения этой фразы Гермиона осеклась. Гарри, до этого пялившийся в одну точку нахмурился и резко перевел взгляд на девочку. - Что такое? Что-то еще вспомнила? – Н-нет, просто забыла, что ты уже о нем знаешь. – Как конкретно это случилось? Как можно случайно забрести в место, которое под запретом? Тут к разговору подключился Рон. – Если коротко, то мы задержались в библиотеке. По дороге в гостиную к нам присоединились Фред и Джордж, но потом лестница переместилась. Они все иногда своей жизнью живут, ужасно раздражает если честно. Мы не слишком следили, куда именно лестница нас завела. Поэтому пошли дальше, надеясь найти обходной путь. А это оказался запрещенный этаж. За нами погнались Филч и миссис Норрис, которые дежурили там в тот вечер. Эти ищейки почти поймали нас! От страха мы забежали в первую попавшуюся дверь. За ней был Пушок, который спал на люке, пока мы его не разбудили. – И зачем, по-вашему, профессору Снейпу нужно пройти мимо люка? Гермиона? – Не знаю, Гарри. Может там что-то важное, и он ходил проверять все ли в безопасности? – И что такого важного нужно сюда принести, чтобы самое безопасное место в Британии не смогло его защитить? Разве Хогвартс сам по себе не безопасен? Зачем им нужно приводить сюда еще и трехголовую псину?? – Без понятия, Рон. Без по-ня-ти-я. Я читала, что вокруг Хогвартса и его территории установлены одни из самых сильных охранных заклинаний. С этим может соперничать только гоблинская магия. Невилл, может у тебя есть идеи? – Ээээ… я..мммм…тоже не знаю? Мне кажется, после Хеллоуина уже ничему нельзя верить. Тролль не мог сам пробраться в замок из-за магии Хогвартса. Он бы просто не увидел его. Значит, кто-то специально его поймал и привел сюда. Может Пушка поставили именно для этого? Чтобы эту вещь не украли изнутри? – Тогда почему это что-то насколько ценное спрятали в обычном коридоре, а не в кабинете директора, например? Да ещё и сказали ВСЕМ, что именно туда, именно в этом году нельзя?? – Не знаю Гарри, я просто… Гермиона горько вздохнула, закрыла лицо рукам, и стала раскачиваться на месте. Невилл, который был к ней ближе остальных приобнял за плечи и стал успокаивать. –…Я тоже уже не знаю что думать. Столько раз перечитывать историю магии и Хогвартса, столько раз слышать, что это самое безопасное место, которое я только могу представить….для чего? Чтобы я в свой первый год чуть не умерла в обычном туалете, в праздник? *Всхлип* Девочка начала трястись, и как бы ни старалась, не могла заглушить плачь. Теперь рядом с ней сел ещё и Рон. Кроме них в полутемной гостиной уже никого не было. Камин освещал только половину помещения, создавая атмосферу таинственности. Детям даже показалось, что он стал ярче, только бы подбодрить их. За окном стал накрапывать дождь, из нескольких открытых форточек потянул ледяной воздух. Гарри решил закрыть их, чтобы не испортить этот невесёлый момент ещё сильнее. Тепло быстро распространилось по помещению, и чувство опустошенности сменилось чем-то более теплым и искренним. Подняв плед, забытый кем-то на подлокотнике дивана, Гарри накрыл им Гермиону. Грейнджер, почувствовав приятное тепло на плечах, укуталась в него потуже, пряча лицо. В то время как Рон и Невилл обнимали подругу с двух сторон, Гарри нервно мялся за спинкой дивана, на котором они сидели. Сняв очки, Поттер устремил свои серые глаза на огонь в камине. Пламя принимало причудливые формы и танцевало, отбрасывая свет и образуя тени. Почему-то только сейчас он осознал свое окружение полностью. Все факелы потухли, погрузив некогда шумную гостиную в слабый мрак и относительную тишину. Лишь нарастающая истерика и слабый шепот слов поддержки. Почему?...я ничего…я дум-мала, что...ты..зачем?.. Внезапно перед его глазами возникли старые, грязные и заплесневелые стены Фазбер Фрайт. В голове, словно далекое эхо, возник приглушённый голос маленькой девочки. Ее плачь, резал по ушам и нервам, словно музыкант, первый раз взявший скрипку в руки. Я помню тот день. После очередной смены, мы сильно повздорили. Удивительно, но я смог узнать Майкла после стольких лет разлуки. И Чарли тоже узнала. Голоса в голове стали громче, напоминая о той ссоре. Словно фантомы, воспоминания возникали перед самыми глазами, отрезая создание от реальности. *Flashback* – Почему ты напала на меня?!? Почему как обычно не зависла перед лицом охранника?! – Ты думаешь, я дура? Думаешь, я не узнала его? Да он твоя полная копия, что тогда, что сейчас! – Не переводи тему! – Я не перевожу тему! Зачем тебе так нужно с ним увидеться? – Я хотел поговор- – НЕ ВРИ АФТОН!! Я видела, каким ты был в первые две ночи. Ты чуть не убил его вчера! Не помнишь?! Не помнишь, как чуть не сломал ему шею, А?!! – С чего ты решила, что я его убью? Он мой с- – Твой сын?! Да когда для тебя семья была важнее твоего эгоизма? – Всегда! – ХАХАХАХ…! Неестественный, полный помех и скрежета, истерический смех наполнил здание. От него Сприннгтрапа передёрнуло, посылая по спине табун мурашек. Хотя, его слова были правдивы. Он никогда не хотел смерти Эвана. Смерть Элизабет была чистой случайностью, в которой он косвенно, но виноват. – Что смешного? Мне нужно знать на- – Нужно знать? Ты думаешь, он захочет с тобой общаться после всего того что ты сделал? Захочет удовлетворить твое отвратительное любопытство? – На себя посмотри. Ты тоже уже долгое время пытаешься выведать, почему я тебя убил. Может мне тоже не хочется удовлетворять твое любопытство? – Не смей... –? – НЕ СМЕЙ ГОВОРИТЬ ЭТО ТАКИМ ТОНОМ, БУДТО Я ДОПРАШИВАЮ НЕВИНОВНОГО! Я жертва, я имею право знать! Не смей говорить об этом тоном, будто я обидела тебя. – И что ты мне сделаешь? Ты ду- Афтон очень хотел сказать ей что-нибудь обидное в ответ, но слова застряли у него в горле, когда он пристально посмотрел в лицо кукле. Из ее голосового передатчика слышались всхлипы и судорожные вздохи, а поверх грязной маски из глаз текли черные слезы. – Нет! Н-Ничего не гово-ори! Т- ты эгоистичный, жалкий…, не достойный..ж-жизни… После этого она опустила свою кукольную голову и направилась в соседний коридор. Силы в который раз покинули его и Спрингтрап прислонился к ближайшей стене, сползая на пол. Почти сразу он услышал судорожный шепот, который превратился в эхо и наполнял здание ещё час. Там они почти до вечера просидели спина к спине, разделенные стеной. Спрингтрап отключился, а марионетка уставилась в одну точку. *End Flashback* Сморгнув наваждение, Гарри посмотрел обратно на группу расстроенных детей. Вздохнув и надев очки обратно, он обошел диван, сел перед рыдающей девочкой на колени и грубым движением взял ее ладони в свои. На него, сверху вниз смотрели заплаканные глаза, в которых читался страх и бесконечные вопросы. Затаив дыхание, Гарри начал пристально рассматривать лицо перед собой. Почему я раньше этого не замечал? Она так похожа на нее. Ее глаза такие же карие и невинные, смотрящие на мир через розовые очки, уверенные в доброте каждого. Сжав ее ладони, он снова отогнал от себя образ, который грозил затмить ребенка перед ним. Убедив себя, что перед ним не она, Гарри снова посмотрел в ее глаза, но уже намного решительнее. Как же я ошибался, когда думал, что не привяжусь к ним. – Послушай, Гермиона, я знаю, что ты чувствуешь. Нам всем в тот момент было страшно, но не за себя. А за тебя. Мы боялись не успеть, и найти вместо тебя холодный труп. Тот вечер показал всем нам, что здесь не так безопасно, как нам говорили. Я тоже с тобой согласен и… мне тоже страшно. Страшно, что такое может повториться. Но мы есть друг у друга, правда? Если тебя что-то беспокоит, то ты всегда можешь рассказать это нам. К его облегчению Гермиона прекратила плакать, шмыгнула пару раз носом и улыбнулась. После чего, в знак благодарности и доверия, сжала его руки в ответ. – Если ты хочешь узнать, почему нас подвергли такой опасности, то… мы тебе поможем. – Гарри прав. Если тебе будет легче, мы можем попытаться выяснить, почему так получилось. – Да! Даже если у нас ничего не получится, мы можем попытаться ещё, ещё, и ещё. До тех пор пока у нас не получится. От этого Гермиона счастливо улыбнулась и покраснела. Вытирая слезы рукавом, она попросила их всех встать. После того как они вчетвером образовали кружок она резко обняла их всех, прижимая ближе к себе. Невилл нервно рассмеялся, Рон широко улыбнулся, а Гарри… скорее снова витал в своих мыслях, чем разделял с ними этот момент, но все равно обвил руками детей перед собой. У нее было такой же счастливый вид, когда мы, наконец, поладили. Почти полгода скитаний плечи к плечу сильно сблизили нас. Не обходилось без ссор и бесконечных обвинений друг друга, не было и дня без сомнений друг в друге. Но постепенно я и она начали оттаивать. Когда ей нужно было собраться с мыслями, подумать или просто постоять некоторое время для рассматривания мира вокруг я давал ей это. Стоял, молча, периодически оглядываясь. Или наоборот, объяснял ей все, что мог вспомнить. Когда она плакала, вспоминая моменты из своей прежней жизни, я сидел рядом с ней. Она, в свою очередь, не издевалась надо мной, когда я просыпался от кошмаров. Старалась двигаться в темпе со мной, если у меня обострялась паранойя. Часто прислушивалась к моему умению ориентироваться в городе и старалась сильно не расстраиваться, когда мы терялись. Мы учились работать в команде, не давить на раны и слушать. Истерики, обвинения, претензии, все. Мы больше не отворачивались, не уходили и не игнорировали друг друга. Это нельзя было назвать перемирием. Она меня не прощала, и я не отказывался от мыслей, что месть душ затянулась. Мы просто… обходили эти темы, прекрасно понимая, что не придем к взаимному согласию при их обсуждении. Зато этот «мир» оказался крайне полезным, когда мы объединились с Молтен Фредди и Скрап Бейби. Не представляю, что бы случилось, если бы к тому моменту напряжение все ещё было между нами. Договориться с ними двумя у нас получилось, только благодаря уже существующей договоренности между мной и Чарли. Забавно, но называть ее «Чарли» я стал как раз после примирения, до этого она была исключительно «Шарлотта». Ее полное ненависти обращение ко мне по фамилии тоже превратилось в довольно лаконичное «Уильям». Через пятнадцать минут все четверо лежали в своих кроватях, готовясь уснуть. Оставив на запястье кровавую линию, Гарри тоже погрузился в сон, все ещё чувствуя «зуд» в затылке из за утерянных воспоминаниях.

***

Прежнее место встречи немного изменилось. Сейчас Афтон и его приятель сидели на клетчатом красно-черном пледе недалеко от причала. Удочка, которую подперли веткой с разделением как у рогатки, не двигалась. Леска, как обычно, тянулась почти до середины озера. Старик последствий лежал рядом с ним, заложив руки за голову и прикрывая глаза шляпой. – Снова здравствуй. Хотел поговорить о недавних событиях или просто что-нибудь уточнить? – Оба варианта. – Чего-то такого я и ожидал. Давай, выкладывай. – На счёт моей магии. Когда я пытаюсь использовать магию этого тела, она у меня получается хуже. У меня уже есть некоторые идеи, но я не хотел гадать. – Хмм… Давай начнем с простого. Я отвечу на твой вопрос прямо и дам тебе совет. Взамен ты мне расскажешь одну из частей твоей жизни. У меня тоже есть некоторые подозрения, и я тоже не хочу гадать. Признаюсь, то многое, что я о тебе знаю мне известно из рассказов, а не наблюдений. Все таки наблюдение за тобой было моим хобби, а не работой. – Хорошо. – Только давай договоримся, вслух говорю только я. Мне нравиться тишина. Как скажешь. – Вот и Славно. Если говорить кратко, то магия развивается с помощью практики, как и любое другое ремесло. Когда ты в течение этих трёх месяцев применял по-большей части свои собственные силы, то магия не развивалась. При нападении Тролля увидел результат. Если бы ты практиковался, то у тебя получилось без отдышки и усталости. Все что я могу тебе порекомендовать, это выполнять манипуляции без поддержки. В конце концов, может наступить момент, когда твоя магия тебе не поможет. Кроме того, изначальному владельцу этого тела предстоит сражаться с противником втрое сильнее себя, если не больше. Поэтому сворачивай свои махинации, ничего путного из этого все равно не получиться. Все-таки в решающий момент тебя здесь не будет, и свои силы передать ты не сможешь. Без последствий. Значит, я был прав. Эххх… Ладно, рано или поздно я должен был к этому прийти. Что ты хотел знать? – Как ты думаешь, почему у тебя остались магия и черты поведения этого ребенка? Из-за ремнанта. – Верно. Теперь, расскажи мне все, что знаешь о ремнанте и как ты шел к его познанию. Хорошо. О ремнанте я узнал из книги, которую нашел в старой библиотеке. При ее прочтении я многое не понимал, но раздел с «Достижением бессмертия альтернативными способами» меня сильно заинтересовал. Из него я узнал, как можно извлечь душу из чужого тела, вживив в свое. Мне было действительно интересно, поэтому я решил попробовать. Основным способом в книге считалось создание «крейстража/хорукуса». К остальным относились: укус вампиров, философский камень и его сознание, кровь разных магических животных и наконец, создание ремнанта. Сам ремнант – это остаток эмоций, желаний и воспоминаний, возникающих при смерти человека. Ремнант – это часть души, которая служит креплением к смертному телу, потому что сама душа этого не может. Для более простого понимания предлагался пример цветка: Душа – это бутон. Стебель – проводник, между душой и корнем. Корень - ремнант, который прикрепляет душу к телу. Почва – тело человека. При смерти, душа переносится на другие уровни жизни, а ремнант остаётся в теле, также как и корень остаётся в земле, если сорвать цветок. Именно его я доставал из тел моих жертв. Этот способ мне был ближе всего и доступнее. Описание процесса растянулось на пять полных страниц. Перед тем, как следовать основным инструкциям, нужно было хорошо подготовиться. Для этого мне потребовался год. Для начала книгу нужно было перевести, так как описание основных действий было на староанглийском, смешанным с латинским. Вообще слова “ремнант” там не было. Вместо него использовалось странное словосочетание –“Perché lamentarsi della morte”. Я даже не уверен, что перевел его правильно, но у меня получилось – “Вынуть душу насильственной смертью”. Чтобы мне было удобнее, я сократил словосочетание с “PeRchE laMeNtArsi della morTe” – до “Rémnat”. Но во время переписывания допустил ошибку, добавив n перед буквой t. Так и получился “Ремнант”. В книге и кроме перевода была куча прочих сложностей. Во-первых: для проведения ритуала было необходимо сделать некоторые вещи, которые должны содержать частичку того, кто этот ритуал проводит. Во-вторых: нужен был «чистый» материал. В-третьих: честность. Если проводивший ритуал хотел его прервать, то было описание что делать на каждом этапе проведения. В основном, там говорилось об уничтожении всех следов, чтобы не нарушить законы природы и магии, а также не наслать на себя проклятие. Первый этап занял два месяца. Для ритуала были необходимы: глиняная чаша, кисть и знание латыни. Первый месяц ушел на закрепление всех знаний, полученных до этого. Вводный курс по латинскому языку, алфавит, письмо и основные правила чтения мне пришлось изучить еще до перевода книги. Второй месяц ушел на прохождение вводных курсов по гончарному делу и резке по дереву. По окончанию занятий каждый должен был предоставить два изделия: одно оставить для показа другим ученикам в будущем, и второе в качестве сувенира можно было забрать домой. Так как оба кружка проходили в одном здании, мне было достаточно легко успевать на них. В день экзамена я принес с собой бинт, антисептик, небольшой флакон от духов и лезвие бритвы. Затем уединился в туалете, за полчаса до начала. Набрав кровь, я оказал себе первую помощь, обеспечивая себя материалом. Хорошо работало и мое прикрытие. С самого начала занятий я занял самое дальнее место, чтобы мои. В этих же целях при каждом удобном случае рассказывал, как хочу сделать подарок жене. Самодельную миску для натюрмортов и красивую кисть. Легенда о супруге, увлекающейся живописью сработала на ура. Когда я замешивал смесь для глины, то добавил туда содержимое флакона, отчего миска приобрела лёгкий красноватый оттенок. С ручкой для кисти проделал то же самое. Сделал второй надрез чуть выше предыдущего и набрал кровь. Добавил ее в лак, которым покрывал дерево. Я знаю, что обычно это не делают, но на курсах это можно было сделать по желанию и бесплатно. Конечно, пришлось постараться, чтобы «подарки» выглядели красиво. Миску было необязательно украшать, а вот основа для кисти вышла действительно красивой. Сколько именно моих выделений было нужно, я не знал. Поэтому решил перестраховаться. При наборе крови для миски я добавил туда мои слезы, пролитые от боли (С глубиной и длинной немного переборщил). Щетиной для кисти послужили мои волосы, которые я специально отращивал до этого. Дальше я своей кровью нарисовал руны на полу вокруг чаши, разрисовал кровью ее внешнюю поверхность похожими рунами. У хорошо знакомого врача пришлось купить металлический шприц с длинной иглой. Больница была старая, мизерную зарплату тоже сократили из-за низкого бюджета. Долго уговаривать не пришлось, тем более, когда дома ждет жена с двумя детьми, а я за один шприц готов отдать в два раза больше. Его, кстати, тоже расписал рунами. Второй этап занял чуть меньше полугода. Под чистым материалом, подразумевались чистые души. Взрослые не подходили, потому что уже не были чистыми. Монахи или монахини тоже не подходили. До того как встать на путь божий они могли много чего натворить и весь эксперимент пошло бы к черту под хвост. От животных я сразу отказался. Оставались только дети. Первой была Чарли. В тот дождливый вечер я припарковался у черного входа, где стояли машины сотрудников. Шприц у меня всегда находился рядом, на всякий случай. В тот день я впервые его использовал. Привязанности к ней на тот момент у меня не было, следовательно, вину я не чувствовал. Из машины вышел осторожно, стараясь не хлопать дверцей. От камер мое лицо дополнительно закрывала фуражка, служившая частью формы ночной охраны. Подкрасться к ней было плевым делом, особенно когда она плакала и била по стеклу своими ручками. Подождав, пока дети в пиццерии выйдут из комнаты с призовым уголком (зона с марионеткой), я закрыл девочке рот и перерезал ей горло одним слитым движением. Быстро оттащив труп в сторону, и достав шприц, я ввел его под мечевидный отросток и нижнюю половину грудины (немного выше места, где нижние ребра соединяются под углом). В течение минуты я с изумлением наблюдал, как вверх по шприцу текла белая светящаяся жидкость. За душу я не беспокоился, так как руны должны были пропускать только ремнант. Мне пришлось в спешке уехать с места преступления. Чарли рассказывала мне, что была ещё жива, когда я ушел. Тот, кто меня отвлёк, была марионетка. Она была запрограммирована следить за детьми. Тогда она вышла на улицу, чтобы вернуть Чарли внутрь. Когда Эмили испустила свой последний вздох, марионетка уже лежала на ней, вследствие замыкания механизма из-за дождя. Душа девочки, найдя препятствие в виде куклы, вселилась в нее и обрела новое тело. С другими детьми я сделал то же самое. Заманил, убил, взял ремнант, пока они были ещё живы, и поспешил убрать улики. Все пошло не так в середине процесса. Пока я прятал костюм, ходил за моющими средствами и мешками, в дело вмешалась Чарли. Собрав души детей, она поместила их в новые тела – в аниматроников. Об этом я узнал намного позже, она сама мне это рассказала. Весь ремнант после убийства я сливал в ту самую чашу. До убийства Чарли я сделал прямой длинный кувшин с пробкой и перевозил в нем души до дома. Дальше была только финишная прямая. Нанеся на себя символы из книги, и читая заклинания, я параллельно вкалывал себе ремнант. Суть была вот в чем: поглощая чужой ремнант, мой собственный становился сильнее и крепче держал душу на месте. Опять проведя параллель с цветком можно сказать, что корень пророс сквозь почву и заключил бутон со стеблем в кокон. С тех пор моя душа, до сих пор сдерживаемая ремнантом, не может умереть. С тех пор я бессмертен. – Познавательно. Мне понравилось, объяснил вроде понятно. Определение ремнанта у тебя тоже вышло правильно, хотя каждый понимает его по-своему. Различия обычно заметны в деталях. Но ладно, сейчас не об этом. Проанализируй свои воспоминания ещё раз. Что-нибудь замечаешь? … … …Погодите,…почему в моём мире были руны?? – Крайне точный и правильный вопрос. У меня есть догадка, однако я хочу, чтобы ты сам об этом узнал. Дай-ка свой блокнот. В руке у Афтона, как по команде, материализовался его блокнот с пером. Пролистав немного вперёд, Старик Последствий начал что-то на нем писать. Закончив, отдал обратно, давая несколько минут на ознакомление. ______________________________________ «Древние и неизвестные артефакты» В.Р. Эдель. Раздел: «Перенесенные в отдел тайн», стр. 531. ______________________________________                    – Там прямым текстом будет написано кое-какая информация, напрямую связанная с книгой из которой ты черпал вдохновение. Я могу идти? – Хмм…А! Я подозреваю, что твои тренировки в освоении магии этого тела могут немного привлечь внимание, поэтому советую практиковаться где-нибудь в другом месте. Например, в твоём карманном изменении. Выручай комната не подойдет, с нашим везением о ней узнают очень быстро. Будет это ученик или преподаватель? Шансы 50/50 – при лучшем раскладе. Все равно взрослый будет предпочтительнее, с ребенком мы ничего не сможем сделать. Мое вмешательство в сознание, как и твое, оставит от мозга один суп. А просить аудиенции выше стоящих коллег из-за этого будет верхом некомпетентности. Потому что, как твой куратор, я должен пресечь такие оплошности на корню. ?! Ты знал о моем измерении? – Конечно. Где тебе было ещё находиться, если у тебя ни дома, ни хоть какого-то жилья, где можно остановиться. Ты же с Ванессой проводил не все время. Глупо было думать, что ты не знаешь. – Ты хотя бы это признал. Теперь иди, тебе многое нужно наверстать. Хорошо, до свидания. – Удачи.                         *** Переместившись в свой личный маленький мир, он огляделся. Афтон не был здесь с момента последнего пожара, то некогда было, то забывал. Было забавно, что основой служила игра, в которой он был заперт. Только аниматроников не было. По зданию распространялось эхо от каблуков его туфель, фонарик в руке освещал небольшое пространство перед собой, не нарушая мрака этого места. Камеры были включены и их маленькие красные индикаторы тускло светились. Звёздочки, свисающие с потолка, шарики, колпаки на столах и игровые автоматы отражали свет фонарика, неприятно слепя Уильяму глаза. Но он не решался включить свет, мрак был его временем, мрак скрывал его, мрак был ему домом. Мрак давал чувство защиты. Наконец, дойдя до неприметного коридора возле офиса охраны, он завернул в него. В конце его ждали две двери, слева и справа. Между ними стоял низки диван темно-коричневого цвета. Правая дверь была окрашена в темно-оранжевый цвет, с золотой звездой в центе, на которой черными буквами было написано имя: Генри Эмили. Дверь в офис Афтона имела темно-фиолетовый оттенок, с такой же звездой и надписью. Интересной деталью были декларации над дверьми. У Генри - фиолетовая шляпа, уши медведя и микрофон сбоку. У Уильяма - кроличьи уши и половина гитары сбоку от двери. Зайдя внутрь, он сделал глубокий вздох. Родной аромат кофе и машинного масла наполнил его лёгкие. Пыли не было, и не должно было быть. Создавая это место, он сделал его почти мертвым. Оно не подчинялось законам физики и гравитации, не воспринимало время. Афтон мог заставить все непрерывно парить в воздухе или вообще перевернуть комнаты вверх дном и ходить по потолку. Здесь он, как говориться, был царем и богом. Даже с закрытыми глазами он мог вспомнить, как выглядел его второй дом. В левом углу находилось его рабочее место, заваленное папками, бумагами и прочим канцелярским хламом. По часовой стрелке от стола стоял угловой шкаф, заполненный документами; рядом висела большая доска для заметок; и снова шкаф с разными бумагами. Слева от двери, передней частью к противоположной стене стоял обычный светло коричневый диван с серой подушкой и таким же пледом. Пол был покрыт светло-серым ковралином, что в купе с белыми стенами, делало его офис просторнее. Подойдя к своему столу, он наклонился, открыл шкаф и внимательно посмотрел на сейф внутри. Не найдя изменений, Афтон ввел электронный код, открыл сейф и достал оттуда ту самую книгу. Миска и шприц, что лежали рядом, остались внутри. Закрыв сейф, и устраиваясь, мужчина взглянул на электронные часы, стоящие почти на краю стола. 2:54… До утра успею вспомнить все что мне нужно.