Оправданные

      Дрянной скрип полупрогнившего пола и стальных трудно открывающихся дверей тюремных камер давил на мозг. Потёмки узких коридоров стискивали своим гнётом похуже, чем эти два остолопа, наивно считающие, что имеют над ним власть, раз заковали его в наручники. Он бы перетёр их гордость в порошок, как сталь натирала крепкие жилистые запястья, но больно много чести всяким шавкам на побегушках. Крики буйных наркоманов и скрежет решёток… Всё вокруг — извращённый акт насилия над его терпением. Без знания о пункте назначения было хреново. В совокупности догадок ответов он, увы, не находил. Терзали мысли тревожные, ему несвойственные. Если это не его пародия на адвоката, то кому какое дело до его скандальной персоны, полностью оправданной из-за неверной трактовки последних событий? А впрочем, есть ли смысл обременять себя преждевременными сомнениями? Всё неизбежно вело в конец коридора и вызывало только любопытство.       К психологу, что ли, отведут? Или того хуже… Вот только этой лженауки ему в жизни не хватало… Ни слова никому не скажет. Знает же, что в правде в таких заведениях никто не заинтересован. Да и ему ли осуждать простых, ютившихся в этой суете людишек? Да бог с ними! Только из его чёрта вить верёвки никому не позволит…       — Понежнее, — ядовито осёкся Хатаке на своих «сопровождающих», на что те лишь растерянно ускорили шаг. Так не терпится поскорее от него избавиться? Как странно… Обычно подобные пидорки от его компании были просто в восторге и текли, как сучки в течку. Неужто его обаяние здесь бессильно? Какая жалость!       От этих двоих воняло слабостью и мочой. Тошнотворные типы. Ещё немного, и он вспомнит какую-нибудь молитву на сербском, давненько услышанную от какой-то монашки при полузаброшенном храме. Мда-а… С той вылазки пятилетней давности он и не такое может вспомнить. Только клевать носом долго не приходилось. Уже скоро последняя дверь встретила его с почётным воем, когда один из безалаберных остолопов грубо толкнул заляпанный метал.       У него такими темпами разовьётся мигрень. Но с божьей помощью его наконец отпустили, а точнее почти что впихнули за стальную, тяжёлую на вид дверь через узкий проём. Как неучтиво! В последний раз с такой резкостью к нему обращался разве что его последний клиент, из-за которого он сейчас был вынужден шататься по сырому участку и продумывать план побега. Большая осведомлённость в пространстве ему только на руку, так что не то чтобы он против таких непредвиденных прогулок. Ещё бы спутников посимпатичнее. Менее жирных и мерзких, например. И можно было бы счесть за полноценное свидание в стиле ролевых игр.       Комната, в которой он оказался, большим пространством и хорошим освещением похвастаться могла едва ли. Угнетающее место. Прям как в тюрьме. Мужчина сам себе усмехнулся, проявляя едва ли заметный интерес к двум личностям, которые уже несколько секунд пялились на него, сидя за небольшим прямоугольным столом. Очень и очень занимательно. Он бегло окинул взглядом знакомый ебальничек молодого полковника, беседовать с которым ему уже безуспешно доводилось. Его имени он запомнить не стремился. В голове сам себе отметил его, как смазливого шатена со шрамом на переносице. Здесь было не так много симпатичных мордашек и умных взглядов. У этого же присутствовала некая малая доля от двух этих достоинств, но каким же тот был раздражающим и скучным… Слишком правильный, нудный, до тошноты справедливый и наивный. Какаши уже молчит о той забавной напускной строгости и самоуверенности, что явно были не к лицу помощнику начальника тюрьмы. Не в его вкусе.       Куда больший интерес вызывало яркое пятно напротив, которое быстро обрело чёткий силуэт, как только Хатаке перевёл на него свой изучающий взгляд, замаскированный под холодный расчёт. Уж слишком деловитый молодой парнишка, выбивающийся из общей картины происходящего и не вписывающийся в интерьер. Всё равно что поставить комнатный цветок посреди бескрайнего поля накануне зимы. Ситуация начинает казаться безумно многообещающей.       Судя по оценивающему бесстрашному взгляду на его персону, ему стоило опасаться этих загорелых смазливых щёк, но все его инстинкты самосохранения бить тревогу отнюдь не спешили. Ему было интересно другое. Кто впустил ребёнка в участок? Ну честно слово… Кому придет в голову серьёзно воспринимать парня, коему на вид лет восемнадцать? Вспомнить бы себя в эти годы… И половины не выйдет. Да и вторую предпочёл бы позабыть.       — Хатаке, — наконец, начал полковник, как по команде освободив своё кресло и хмуро уткнувшись в какие-то бумаги.       Ну право… Сколько можно такой симпатяге прятаться под этим холодным взглядом?!       — Этот человек просил с Вами приватной беседы. Все подробности Вы узнаете от него. Всё, что будет обговорено в этой комнате, не уйдёт за её пределы. У вас ровно пятнадцать минут. И без глупостей. — Опустив руки по швам, шатен не без явной напряжённости бросил кроткий взгляд на куда более расслабленного мальца и поспешил удалиться из сей не самой приятной комнатки.       Хатаке только закатил глаза на это заурядное притворство. Всегда было интересно, где работников полиции учат такому категоричному неумолимому тону. Ему это виделось не более чем плохой актёрской игрой. Неужели это действительно кого-то пугало? Уж точно не его.       Уловив щелчок дверного замка, мужчина вальяжно опустился на освобождённое кресло, которое уже было нагрето другой задницей. Камер наблюдения нет, а вот в отсутствии прослушки Какаши не уверен, но судя по тому, как беспечно выглядит этот пацанёнок, не то чтобы он рассчитывал на продуктивный серьёзный разговор. Естественно проявлял интерес к подобной предоставленной забаве, но без должной серьёзности. Не в его положении нянчиться с малышами. Хотя если бы его запястья не сковывали наручники, им бы возможно и было, о чём перетереть в неформальной обстановке и с рюмочкой сакэ.       — Какаши Хатаке, полагаю…       Юноша подал голос почти сразу же, даже не дав старшему представиться самостоятельно. Его фривольности и смелости можно было только позавидовать. Наверняка ведь он осведомлён, с кем говорит, и притом даже не ожидает какой-то подставы. Парнишка либо слишком глуп, либо чертовски умён. Склонялся Хатаке к первому, но ухмылялся, словно верил во второй вариант. И всё же молчал… Молчал, с любопытством разглядывая собеседника получше.       Весь из себя — живой манекен. Модельное личико идеально вписалось бы на первые страницы журналов для полоумных девчонок, что тащатся от смазливых Бойз Бэндов. А противоречивый дерзкий образ играл новыми красками в сочетании с милыми очертаниями природных данных. Голубые глаза, горящие юной страстью, натуральный блонд, который, Хатаке уверен, на солнце отливает чистым золотом. Блядский молодняк… Как только умудряется быть таким горячим? Его бордовая рубашка, расстёгнута на пару пуговиц от горла, не облегала, но давала смутные представления о стройном теле, скрытом под тканью. Неклассические брюки, широкий кожаный ремень, некоторая бижутерия в виде колец и цепей, и всё это цепляло его взгляд и заставляло в очередной раз облизывать пересохшие губы. Мда… Жёсткий сушняк.       — Не хочу терять времени, так что о достоверности названного имени спрашивать не стану. Любая информация о Вас подвержена сомнению, но для меня это значения не имеет. — Узумаки не намеревался мешкаться и мямлить со своим клиентом. Да и что-то ему подсказывало, что к нему нужен противоположный подход. Он потратил весь день на сбор информации и беседы с должностными лицами, дабы выкроить свои счастливые пятнадцать минут и крышесносное разрешение от начальника участка, которое при должных обстоятельствах поспособствует его работе и будет на руку обоим.       — М-м… Без прелюдий значит. Ну валяй. — Если это повторный допрос, то эти гады ошибаются, считая, что он выдаст всё какому-то парню с симпатичным личиком. Но что-то ему подсказывало, что всё куда интереснее. Стоило только набраться терпения и перестать давить эту довольную саркастическую ухмылку. Слишком сложно…       Выражение лица блондина было до одури легко читабельным. Так изначально показалось мужчине, засмотревшемуся на тонкие чёрные полосы, что медленно приподнимались вверх вслед за уголками пухловатых губ. Только язвительность во взгляде заставила немного, но напрячься.       — Хм… — левая рука с ужасно не внушительным досье лениво опускает папку на шершавую поверхность стола, словно самую ненужную вещь в этом расследовании. — Значит, да, — отсекает блондин, кидая мимолётный взгляд на свои наручные часы.       Его охватывает лёгкий мандраж предвкушения, словно он вот-вот был готов поймать в свой капкан опасного хищника. Наруто видит, когда его обаяние оценивают по достоинству, и чёрные глаза напротив с потрохами выдавали своё, как минимум, неравнодушие. Он чуть ли не прикусывает кромку собственной нижней губы с её внутренней части, повторно проходясь по мужчине оценивающим взглядом. Чуть более тяжёлым и с чуть более просвечивающим энтузиазмом. Оглядывает так увлечённо, словно с долей садистского удовольствия.       Узумаки, честно признаться, ожидал застать столь опасного преступника таким обольстительным и самодовольным, но кажется, не совсем верно оценил масштабы. Мужчина в самом расцвете сил. Сильная и крепкая мускулатура, властный подтекст в каждом слове и движении, а что самое притягательное — нестандартно педантичная внешность. В его понимании очень скрупулёзная, до тошноты идеальная. Сложно было не отметить такой природный пафос. Словно тот был рождён трахать сучек и вызывать завистливые взгляды неуверенных в себе спермотоксикозников. Отнюдь… Он действительно приятно удивлён.       — Что ж! Позвольте представиться, — решительно начал парень, сцепив пальцы в замок и горделиво расправив расслабленные плечи. — Меня зовут Наруто Узумаки. Судя по вашему взгляду, я для Вас персона неизвестная, сомнительная. Но оно и к лучшему. Моя слава не всегда внушает доверие. — Наруто знает, о чём говорит. Знает, о чём думает этот мужлан. По буквам выскребает из его надменного взгляда своё имя в сочетании с насмешливым «малыш». Такая опрометчивость на его счёт даже льстила, только больше мотивируя сломать мозг пепельноволосому до того, как кто-нибудь на зоне сломает ему этот красивый ебальничек. Жалко будет помять такие ровные скулы. — Сразу отвечу на вопросы, ответы на которые Вы непременно хотели бы услышать. Мне двадцать три. Я частный адвокат, не являющийся представителем какой-либо конторы или тюрьмы. Я не работаю на следствие и являюсь больше даже… — парень секунду замялся, подумав, как будет правильнее выразиться в сей многозначительной ситуации, — заинтересованным лицом. Цель моего пребывания: предложить Вам свои услуги на взаимовыгодных условиях и помочь выбраться отсюда всеми законными, а возможно, даже и незаконными способами. От Вас требуется лишь готовность сотрудничать и полное доверие.       На долю секунды мёртвая тишина заполнила собой всё допустимое пространство. Казалось, она осела даже в лёгких старшего, которые утратили свою работоспособность на пару мгновений. Всё это…

…звучит как шутка.

      Такая нелепая, до абсурдности смешная, смахивающая на самый скудоумный вздор! Ничего из вышеперечисленного Хатаке бы в жизни на ум не пришло при должных обстоятельствах. Да кто вообще в это поверит?       — Пха… Ха-ха, — лицо Какаши исказилось в откровенной насмешке. Он едва ли мог сдерживать свой порыв сорваться на заливистый безудержный смех. Скулы свело, в грудной клетке горячо кольнуло. Весь монолог парня — издевательство и ахинея. — Какой же абсурд, — расфокусировав взгляд, истошно прошептал себе под нос мужчина.       Какая же дурацкая несвязная глупость.       — И отчего же? Вас больше привлекает перспектива оказаться в компании тюремных заключённых? Моя куда приятнее. Я уверяю! — А блондин всё стоял на своём и давил свою дежурную хитрую лыбу, подперев смышлёную головушку ладонью. Его курьёзный тон в сочетании с приятным голосом заставлял малость напрячься. Уверенность в сказанном, глаза, полнящиеся серьёзными намерениями, дьявольская ухмылка и всё равно неизменная… Юность была бельмом на глазу. Стена, которую Хатаке возвёл в своей голове, считая свои убеждения неизменно правильными.       Юность равна глупости. На её обладателей нельзя положиться. Что уж говорить о юном представителе такой серьезной профессии…       — Не сомневаюсь, малыш. Жаль только, за одну твою смазливую мордашку с меня наручники не снимут. Поиграй в адвоката с преступником попроще моего, — едко, но чётко старший обозначил свой взгляд на эту ситуацию и не хотел продолжать пустой разговор.       Уже и церемониться не в радость. Рядом с таким пылким противоречивым человеком тяжело чувствовать себя в безопасности. Было в нём что-то загадочное и до тошноты привлекательное. Просто буйство красок, ополчившееся на его бедную одинокую личность. Всё нутро дребезжало перед чем-то новым, пугающим, не поддающимся объяснению. И последнее, чего хотел бы Хатаке, разбираться в этом идиотизме. Нет уж. Неприятностей ему и так хватает. Стоит задуматься о том, что он будет делать после того, как выберется из этого проклятого места, а не тратить время на бесполезные разговоры с красивыми обаятельными мальчишками.       И чёрт! Действительно ведь обаятельный!       Снова и снова этот сорванец упрямо переманивал внимание Какаши на себя и волновал его всё больше.       — Кажется, Вы не совсем верно оцениваете приоритеты. Я повторюсь. Я — Ваш единственный шанс обрести свободу. И я не возьму с Вас ни йены, если реальные обстоятельства Вашего дела меня заинтригуют. Я прошу лишь рассказать мне Вашу правду. Не утаив ни-че-го. Я ведь гарантирую конфиденциальность. Да и Вы сами уже, верно, поняли, что я не лгу! Просто сомневаетесь в силу моего внешнего вида, поведения и незнания мотивов. Заурядность Вашего мышления расстраивает, но не радикально. — Наруто склоняется ближе к своему собеседнику, упираясь ладонями в края старого стола. Всматривается въедливо и всё не может понять для себя… Этот мужчина его выводит или заводит? Облизывает губы снова, по привычке, желая зажевать любимую ментоловую жвачку и увидеть, что ещё этот наглец может, кроме как строить из себя горделивого напыщенного индюка. — И да… — осёкся парень с лёгким прищуром, — попрошу побольше уважения к моей персоне. Для Вас, господин Хатаке, Наруто-сан, тихо и на «Вы».       Какаши замер с каменным лицом, не имея ни малейшего понятия, почему он продолжает слушать монолог этого сомнительного парнишки, и от чего его интерес к нему постепенно разгорается. Зато он успел уловить едва ощутимый на таком расстоянии запах жасмина, исходящий от говорливого собеседника напротив. Провокатор хренов. Требует к себе уважения от человека, который при желании может разложить его на этом столе даже будучи закованным в наручники. От человека, который находится под прицелом больше, чем Узумаки живёт на белом свете. Уважения от него… От дважды преданного одинокого мужчины, который попробовал в жизни, кажется, действительно всё, кроме любви и смерти, оставив этот яд напоследок.       — Не шутишь, значит?       — Не шучу.       Сомнения одолевают не щадящие. Мало кому было позволено так своевольно с ним болтать и легкомысленно рассуждать о его «заурядном мышлении». Этот парень не думает о последствиях. Его смелость и незаурядность в любой момент могли бы обернуться против него. Ничего хорошего от такого не жди. Хатаке не совсем понимает, почему он ещё не поставил дерзкого блондинчика на место; почему начинает серьёзно вслушиваться в его слова и задумывается о дальнейшем продуктивном разговоре. Но в чём он уверен точно: этот мальчишка так просто разрядил здешнюю тоску своим присутствием.       Совокупность обстоятельств и слова младшего возбудили в нём интерес и надежду на собственную выгоду. Мужчина позволит заморочить себе голову и даже не скроет снисходительной ухмылки на обычно грубом лице. То ли нарочно, то ли пленительная манерность голубоглазого действительно имеет на него такой буйный эффект.       — М-м-мх… Уж не знаю, что за игру ты ведёшь, но если ты гарантируешь мне свободу…       — Гарантирую! — выкрикнул парень воодушевлённо, будто школьник, довольный знанием правильного ответа на ещё не заданный учителем вопрос. Почему-то именно такая ассоциация возникла у обескураженного Хатаке.       Скептически выгнув бровь, мужчина молча отвёл взгляд в сторону. На настенные часы. Времени у них ещё минут десять от силы, но если этот грёбаный механизм так и продолжит бить по ушам невыносимо громким тиканьем, то он откинется раньше, чем закончит рассказ. Парень напротив выглядел разгорячённым и воодушевлённым. Даже не скрывает самодовольства, поганец… А его раздирало изнутри.       Опустим тот факт, что его руки онемели, а сведённые лопатки начинало потихоньку ломить. Хатаке смирился, что их отношения с наручниками предельно абьюзивные. Но стерпеть целые сутки без никотина для него сродни нечеловеческой пытке. Вчера он смог выкроить пару свёртков у ссыкливого охранника, худющего, глистливого. Но сегодня… Этот ебливый суд, а после — непредвиденный интерактив с не предрешённым концом. Его лёгкие гниют и чётко дают об этом знать. Ломает. Беспощадно.       Эта ломка голубым глазам прекрасно знакома. С этой ломкой он частенько сталкивался в своей досовершеннолетней юности. Те времена он помнил полными грязи, рока, алкоголя и шума, между которыми он сох по причине всех своих зависимостей. По парню со смазливой мордашкой, похожего на его любимого на тот момент исполнителя — Юи Мацуситу. Музыкальные вкусы тех времён оставляли желать лучшего… Такой была романтика его грешных шестнадцати, на летних каникулах в США. Понадобилось немало времени, чтобы выбить из себя всю эту дурь. И вот он снова вспоминает этот смутный оттенок раздражения в пустых потерянных чёрных глазах. Прямо-таки дежавю.       Сексуальная хрипотца в мужском баритоне, скованные тяжёлые вдохи, чересчур искусанные бледные уста и болезненный вид. Завораживающая картина. Очаровательно…

Oh my dear Lord — The Unlikely Candidates.

      — Эх… С сигареткой бы дело пошло быстрее. Ну что ж…       — Так от чего же не закурить? — Наруто перебивает мужчину, таинственно подмигивая и вынимая из кармана брюк слегка мятую пачку тонких Winston с кнопкой. Удовольствие не для всех, но и он не дилер табака на зоне. Сам некурящий, но работёнка иногда требует. — М-м? — он прокручивает пачку меж пальцев и вальяжно протягивает удивлённому мученику с горящими глазами. Ух, какая пылкость! Так бы сразу! Да только… — Ой, совсем забыл… — остановился он, наигрывая глуповатый взгляд на хитрой мордочке.       — Не дразни меня, сучоныш. Не потянешь, — донеслось до парня рычанием. Забыл, что они в тюрьме и именно он — преступник? Какаши очень сомневается. У него в прямом смысле связаны руки. Ещё и за спиной.       — Простите, как Вы меня назвали? Я ведь могу и передумать, и-и-и…       — Наруто-сан, будьте любезны подсобить. Буду безмерно благодарен.       От такого количество сарказма в тоне можно было подохнуть, но, к счастью, Наруто живучий и сговорчивый, если с ним по-хорошему. А Какаши даже не жалко угодить в таком-то положении.       — Конечно, господин Хатаке. Как я могу отказать?       Блондин встал с места и неторопливо зашёл за широкую спину своего нуждающегося подопечного, легонько коснувшись крепких ноющих плеч. Признаться, он уже пометил его таковым, ведь его интуиция ещё ни разу не навела его на мысль об ошибке. Мужчина перед ним, может, и выглядел опасно, грубо, беспринципно, но реагировал на своё положение уж слишком спокойно, больше волнуясь о том, что не может закурить, чем о сроке, который ему светит. Дело пахнет керосином, и нет ничего лучше этого запаха риска.       — Позвольте… — парень искусно вынимает тонкий свёрток под пристальным взглядом, который хоть и не был направлен на него, но чувствовался с затылка не меньше, чем напрямую.       Хатаке откидывает голову назад, ощущая приятную тошноту предвкушения. Облизывает губы и нетерпеливо выдыхает, расслабленно глядя на педантичного в своих движениях парня. Чертовски горячий. Даже без учёта его голодания он кажется ему запредельно красивым. Какаши слабо морщится своим же мыслям и расслабляется под тонкой кистью на своём плече. Не то чтобы он привык к излишней тактильности от незнакомцев, но этот случай был редким исключением.       Казалось бы, этот день должен был быть тем ещё дерьмом, но уже через пару секунд мужчина и думать забыл о подобных прогнозах, затаив дыхание перед мягким соблазнительным голосом вблизи собственного уха, напрочь выпадая из реальности.       — Прошу, господин Хатаке, — томно и пленительно пронеслось в податливом сознании и повисло в воздухе опасной тишиной, в которой Какаши чётко слышал металлическое постукивание собственных мыслей. Порой не самых гуманных и приличных.       Перед глазами мелькнула нежная рука юноши, плотно стискивающая меж длинных пальцев самое настоящее орудие убийства. Орудие, что поражало не только лёгкие, но и мозг. Его размякший с какого-то хуя сейчас мозг. Не ясно, что тревожило Хатаке больше: что делает этот парень или что он сделает с этим парнем, если тот продолжит в том же духе. Губы аккуратно сжимают кончик сигареты, такой убогой на самом деле, и он чуть ли не закатывает глаза от нетерпения, когда слышит за своей спиной звук зажигалки.       Наруто медлил умышленно. Дразнил возбуждённого преступника плавными движениями и едва ли допустимой близостью. Кажется, сначала это было местью за грубое обращение и оскорбления его личности, но вот он кладёт голову на мужское плечо, чтобы осторожно поджечь кончик тонкого свёртка и ловит себя на мысли, что слишком довольно улыбается.       На него косятся, и он это знает. Наслаждается, подмечает все тонкости интимного момента и довольно наблюдает, как тлеет предлог его наглого вторжения в личное пространство мужчины. Нравится?       Ещё как, блядь, нравится. Грудь Хатаке вымученно вздымается, когда первая затяжка медленно достигает нуждающихся лёгких. Наконец-то… Головокружительное удовольствие распространяется по всему телу блаженной негой. Ноющие мышцы расслабляются, и всё излишнее напряжение сходит на нет. Кроме того, что было вызвано волнующими, спасшими его руками.       — Бля-ядь… — тягучий томный шепот слетел с губ вместе с клубом едкого дыма с приторным запахом чего-то сладковатого. Какая же херня. Настолько безобразная, что он готов выкурить ещё полпачки и даже не поморщиться. Отчаянные времена требуют отчаянных решений. Не самая плохая участь для кого-то вроде него: млеть во власти движений обольстительного молодого адвоката, который, он спинным мозгом чует, довольствуется своей властью сполна.       Какаши растягивает удовольствие. Медлит, сосредотачиваясь на общей обстановке, принадлежащей лишь им двоим. Чужое дыхание неподалёку от его уха, еле уловимый звон цепей блондина. Бесполезные побрякушки, которые… Ему так чертовски идут. Затихающее тиканье настенных часов фоном и пленительный запах жасмина, перебивающийся ароматизированным дымом.       В этой тюремной идиллии обоих всё устраивает. Каждому эта близость в той или иной степени доставляла особое удовольствие. Горящий энтузиазмом Узумаки и тлеющий от его навязчивых идей Хатаке, готовый рассказать тому что угодно, если следующую сигарету он разделит вместе с ним.       Ранее сдержанные губы не стали медлить со следующей затяжкой, горячо прижимаясь к тонким тёплым пальцам без тени сомнений и беспокойства о чужих чувствах. Мужчина уверен, блондин позади более чем доволен его наглостью и своим минутным превосходством. И он как всегда прав в своих выводах, а Наруто как всегда нечего скрывать.       — Как Вы себя чувствуете? — поинтересовался парень, видя заметное улучшение состояния старшего.       — Полон сил добиться Вашего расположения, — лукаво ответил мужчина на незамысловатый и глупый, в общем-то, вопрос. Он чувствует себя прекрасно, запрокидывает голову назад и находится в полной боевой готовности, если вдруг всё же затащит на свои колени эту обворожительную сучку.       — Да-а? И как же Вы намерены это сделать?       — Расположу вас на столе, — с привычной обыденностью отрезает Хатаке, ухмыляясь своему же обаянию и удаче. Перебарщивает ли он? Абсолютно. Но пока этот накал страстей ещё щекочет его нервы, он будет играть по-крупному.       — М-м-м… Как очаровательно. Рад, что из-за меня у Вас поднялось настроение. — Такая милая податливость мужчины и пустые обещания были лишь верхушкой айсберга его потехи и мучений. Всё же он не нанимался тешить нарциссическое эго своего подопечного, но ради такой интрижки можно и стерпеть. Тем более что… Что-то в этом есть. — Но давайте мы вернёмся к тому моменту, где Вы рассказываете мне о том, что натворили, и я спасаю Вашу задницу от этого дерьма.       Не только этот грубый изврат мог похвастаться своей прямолинейностью. В особенности, когда соблюдать субординацию от чего-то так западло. А зачем, если для него этот мужчина не представляет ни малейшей угрозы? Хатаке ещё не в курсе, но исход игры был предрешён с самого начала. Он уже полностью принадлежит голубоглазому. Остальное лишь формальности. Все его слова — формальности.       — Хм, — мужчина недоумённо вздёргивает бровь и делает ещё одну тягу. Он и вправду не представляет, что ему уготовано и не видит подвоха. Он наблюдает лишь юношеский максимализм и безумие, не заморачиваясь насчёт забавной невежественности к его персоне. — Ну слушай…       И Наруто всецело посвятил всё своё внимание этому обаятельному преступнику, чуть ли не закатывая глаза от предвкушения долгожданной истории. Ну и, возможно, от горячих губ на своих пальцах. Немного.       — Я наёмник. Небезызвестный, я бы сказал, в некоторых кругах… И вся эта заварушка изначально должна была иметь совсем иные масштабы. Меня наняли по рекомендации моего… знакомого. С ним же и отправили на задание. Вдвоём. Цель-то пустяковая была. По катакомбам больнички полазать да выудить образец какой-то то ли сыворотки, то ли вакцины… Я так толком и не вник. В подробности меня не посвящали. Повесили основную часть работы на напарника, а моей задачей было страховать: перенять колбу с инструкциями и передать в руки заказчика. По сути — бесполезное звено. Взаимозаменяемое… — Мужчина поморщился, прикусив собственный язык. Что-то он разговорился. Проговорил свой косяк вслух и вновь осознал, насколько же была глупа допущенная им ошибка. — Тц… Мой промах в том, что от этого человека подставы я не ждал. А теперь пожинаю плоды своей наивности. Уж не знаю, для чего им понадобилось взрывать эту блядскую лабораторию и валить всё на меня, но если в деле замешаны Учихи, то жди беды. Не так страшно присесть за решётку, как нажить их себе в качестве врагов. А всё, что я сейчас тебе говорю, — мой билет прямиком на тот свет. Так что распоряжайся информацией с умом, малыш.       — Наруто-сан, — поправил парень.       — Да, — крайне незаинтересованно согласился мужчина, выдыхая чужое имя с новым облаком дыма и ироничным подтекстом. — Наруто-сан.       Причастность Хатаке к преступному миру Узумаки ни разу не удивила. Он лишь убедился в правильности своих догадок на этот счёт. Куда больше вопросов вызывала лаборатория, о существовании которой довелось узнать только сейчас. Стало быть, место действия секретное. Катакомбы? Знала ли его мать о том, что находится под купленной ею клиникой? Будь она причастна к этому, вряд ли подпустила бы его к расследованию так близко. Точнее, не подпустила бы ни за что. В этом он уверен. Что касается следствия, их неведение настораживает. Дело, которое он изучил со скрупулёзной точностью, не имело ни единого упоминания некого секретного подвального помещения. Выходит какая-то несуразица…       С Какаши всё понятно. Он пешка в руках неких Учих. Что даже забавно, учитывая его синдром бога. Сама фамилия адвокату ни о чём не говорила и уж тем более не производила пугающего эффекта. Любые всплывающие подробности только подогревали интерес Узумаки, у которого, кажется, напрочь отсутствовали всякие инстинкты самосохранения. Его всецелая поглощённость и нездоровое рвение образовывали собой поистине пугающую картину. Он хочет знать всё. Все подробности вплоть до самых незначительных, упущенных из виду мелочей. Чтобы после ночи напролёт блуждать в лабиринте собственных теорий, отсеивая неподходящие по ходу расследования. Чтобы беседовать с холстом, каждый новый мазок на котором отобразит его доводы и чувства.       Признаться, его способы ведения дел весьма специфичны и не тривиальны, но это ещё никогда не делало их неэффективными. Скорей наоборот. Ему так проще. Придумать сотни путей развития событий и развязок, действуя по ходу дела методом исключения. С этой стороны игра обретает новые краски. А он обретает цель, которая крепчает с каждым сказанным Хатаке словом. В их правдивости он не сомневался. Его маленькая сверхспособность — сверх интуиция и малейшая наблюдательность с точки зрения психологии языка тела, позволили ему расслабиться и продолжить впитывать информацию без каких-либо подозрений. В его руках этот мужчина раскрепощён и честен. До умиления спокоен и безобиден. Что ещё нужно для хорошего начала сотрудничества? Хорошенький выйдет дуэт.       — Так получается, местом взрыва была эта самая лаборатория, о которой никто ни сном не духом? Как так вышло, что о ней нигде не упомянуто? Не могли же её уничтожить подчистую?       — Скорее, технический подвал, выходящий на туннели. Там я и изъял у напарника нашу цель. Он остался под предлогом изучения территории. Пока была возможность, хотел разнюхать побольше об этом месте, но так, чтобы не рисковать. Я отреагировал с долей скептицизма, но всё же ушёл. Вполне возможно, что туннели завалило после взрыва. Оценить масштабы своими глазами мне не довелось. Сам понимаешь…       Наруто расплывается в довольной улыбке, когда так просто получает ответы на свои вопросы. Ненавязчиво массирует мужское плечо и вдыхает полной грудью этот едкий запах никотина, стоящий вокруг них. Его спокойствие достигает пика, когда он чувствует, что к нему стали относиться непредвзято. Безопасность и контроль над ситуацией. Горячие губы, уже обжившиеся вблизи его пальцев и почти докуренная сигарета, пепел которой он своевременно стряхивал на пол. Ни одной причины, чтобы не продлить себе это удовольствие и завладеть компанией Хатаке ещё на очень долгий срок.       — Значит, Вами воспользовались, — блондин сделал колкое заключение, контрастно этому нежно прижимаясь пальцами к чужому рту. Увы, последняя затяжка. — Учихи… Что Вы о них знаете? Кто они такие?       — Клан Учих… — тяжело выдохнул Какаши, закатывая глаза. Не самая приятная тема для их первого свидания. Он предпочёл бы и вовсе никогда не вспоминать о них. — Это огромная семейка, владеющая крупнейшей компанией фармацевтической промышленности на территории США. Поставки в другие страны у них бешеные. О прибыли молчу и вовсе. Они зациклены на кровном родстве и славятся лучшими препаратами для зрения. Всё это, правда, можно узнать в открытом доступе.       — А что нельзя узнать в открытом доступе?       Что нельзя? Ох, многое… Начиная от перечня ими устранённых, продолжая историями с наркотическими веществами и заканчивая каким-нибудь пидорским инцестом. Но о последнем блондиночке точно знать не обязательно.       — Что они идут по головам ради достижения своих целей и их финансовая ненасытность не знает границ. Поверь, детка, люди, являющиеся лицом компании, пропагандирующей здоровье, готовы травить людей любым ядом, если это будет в их интересах.       Хатаке с сожалением наблюдал, как в воздухе растворялось последнее облако дыма и обречённо наслаждался догорающими мгновениями этой эйфории. Всё же его вера в обретение свободы лёгким путём не была так отчаянна и сильна. А вся эта беседа… Пускай и правда, но такая нахуй никому не нужная. Пускай парнишка потешиться своей ролью. Пускай помассирует его плечи ещё немного, теперь уже обеими руками. Ведь у него это так хорошо получается.       — Вау… События раскрываются с новой стороны. Господин Хатаке, как Вы считаете, что Вам было поручено выудить из той лаборатории? — Узумаки равнодушно избавился от окурка, втаптывая его в серую плитку.       — Явно не лекарство от всех болезней.       — Излишняя секретность зачастую подразумевает незаконность.       — Думаю, масштабы их преступлений куда больше, чем Вы можете себе представить. А я лишь случайно попался под руку в качестве идеальной кандидатуры для отведения любых подозрений. — С наигранной гордостью мужчина задрал подбородок, натянув ненавистную улыбку, под которой явно скрывалась злость и недовольство. Такой забавный.       — Значит, я Вас забираю, господин Хатаке, — уверенно прошептал парень вблизи чужого уха, плавно опуская обе ладони вниз по сильным затёкшим плечам.       Мужчина весь продрог. Ему казалось, что его сознание только что резко вырвали из какого-то гипноза и завладели им безвозвратно. Он попался? Что вообще сейчас происходит?       — Простите?..       — Я сказал, что забираю Вас. Прямо сейчас. Под свою ответственность. Вы поведали достаточно, теперь я исполню свою часть уговора. — Наруто отошёл от общего настроения и резко отстранился, возвращаясь на своё место напротив преступника. Закинул ногу на ногу и продолжил. — Все формальности уже улажены. Не сказал бы, что это очень законно, но знаете… Иногда цель оправдывает средства. И Вы поможете мне достигнуть этой цели.       Парень настойчиво придерживался зрительного контакта, словно надеялся внушить Хатаке факт его обязательного участия в этой авантюре. Он-то уже вошёл во вкус, но вот незадача… Мужчину такая новость только больше растормошила и вывела на скептицизм. Значит, всё же до конца его всерьёз не восприняли. Жаль, но это ненадолго.       — Ч-чего? Меня просто возьмут и отпустят? Да ты шутишь… Что ещё за цель такая? — Конечно, он не верил. Еле как сдерживал агрессию на почве предрассудков и непонятного предчувствия. Сам не понимал, отчего церемонится с каким-то мальчишкой, но повысить голос себе просто не позволил. Кто же он такой? Кто он, чтобы так влиять на его непреклонную натуру?       — Учихи. Докопаемся до истины, и Все обвинения с Вас будут сняты.       Инфантильность — это дар, а не проклятье. С его упрямством и авантюризмом Узумаки вполне мог распоряжаться своей легкомысленностью с умом. А что самое главное, этому способствовали его финансы и связи. Дипломатичность и немного внушительных аргументов, и можно заключить сделку с кем угодно. Наруто не любил хвастаться положением, но и не был глупцом, что упускает возможность из-за мнимой гордости. Он горд быть тем, кем является. Тем, кто вытащит опасного наёмника из тюрьмы ради своих полоумных целей и добьётся справедливости во что бы то ни стало!       — О… А вот уже и время. — Пока обескураженный Хатаке хлопал своими выразительными чёрными глазами, Наруто уже думал о том, чем они займутся первым делом, покинув это отвратительное здание. Ему такая угнетающая обстановка совершенно не прельщала, так что поторопившийся войти охранник был очень кстати.       — Пха! Да ты сам-то понимаешь, куда лезешь? Я и пальцем не шевельну, слышишь? Мне моя жизнь ещё дорога. — Какаши хотел было резко встать со стула, но его тут же грубо усадили обратно, неучтиво прижав за плечи, что повлекло за собой недовольное шипение. Как же отчётливо чувствовался контраст между нежными кистями парня и потными ладонями болезненно раскрасневшегося жирдяя. Вот же мерзость… Многое бы отдал, чтобы вернуть то пятиминутное блаженство, что он ощущал совсем недавно наедине с блондином. Но не жизнь… — Я серьёзно, парниш… Даже не думай.       — А то что? — с детским любопытством поинтересовался парень, давя ехидную ухмылку. Его одним грозным взглядом не проймёшь. Понадобятся аргументы посерьёзнее.       — Если я буду обязан помогать тебе в… твоём деле, то твоя помощь мне не упёрлась. — Сказал как отрезал. Лучше он потратит годы, чтобы сбежать, или отсидит назначенный срок, чем пойдёт на верную смерть по прихоти избалованного балбеса с подсолнухом вместо башки. Даже его обаяние, харизма и сексуальность не давали ему права распоряжаться чужой жизнью. Хатаке ни с кем не работает. Никто не заслуживает его доверия и уважения. Что уж говорить о юном безумце, которого он знал от силы пятнадцать минут? С такими наполеоновскими планами парню не помешало бы недельку в психушке отлежаться.       — Господин Хатаке, повторюсь. Я — Ваш единственный шанс. Откажете, и я сделаю так, что Вы никогда не выйдите из этого загона.       — Это угроза?       — Самая что ни есть прямая, — ядовито отчеканил парень, вскочив с места и склонившись к своему непробиваемому подопечному. От чего же до него всё никак не дойдёт?.. От чего же такая непокорность так интенсивно разгоняла кровь по венам и заставляла ладони сжиматься в кулаки? Он — мальчик бойкий, его не каждый стерпит. Но что-то ему подсказывает, что этот сможет.       Стоящий в дверях полковник наблюдал за развернувшимися событиями с особой настороженностью, явно не проникшись доверием ни к одному из этих двоих. Это был тот же шатен со шрамом. Глаза у него были очень добрые, ласковые, легковерные. Наруто согласился бы тут с Какаши — эта сфера деятельности явно не для него. Да и не нужно было быть гением, чтобы заметить его взбудораженность и скованность в присутствии пепельноволосого чёрта. Вряд ли по причине неистового страха перед «ужасным и опасным преступником»! Как мило… Парень уверен, Хатаке сказал бы тоже самое, но даже не посмотрел бы в сторону этого простачка. Но сейчас не об этом. Один кивок адвоката, и полковник наконец сдвинулся с места, уже зная, что должен сделать.       В руках у него два непримечательных устройства, похожих на браслеты, в глазах волнение, в движениях неуверенность. Даже смотреть на такое неумелое сокрытие чувств было скучно. Куда приятнее было ловить на себе угрожающие недовольные взгляды. Мужчина начинал понимать, как серьёзно влип. К чему привела его предвзятость. Теперь он уже не различает блеф и правду. Если сейчас его действительно отпустят, то с той же лёгкостью по приказу блондина его могли запереть в месте, откуда ему уже никогда не выбраться. Он начинал верить в это слепой верой, боясь сделать лишнее резкое движение. Но было то, во что он верил беспрекословно, — Свобода единственное, что по-настоящему ценно для человека. Только можно ли назвать это свободой?       — Поверьте мне.       — Я никому не верю, малыш.       — Значит, ещё поверите.       Поверит. Охотно поверит, когда очередная выкуренная сигарета окажется безвкусной без его компании. Когда очередная миссия не принесёт никакого удовольствия. Когда очередная женщина не сможет скрасить болезненного одиночества. Поверит его тёплой улыбке, ласковым прикосновениям и хитрым, но честным глазам. Потому что Наруто не врёт. Потому что Какаши не сможет вечно скрывать свою человечность, нуждающуюся в близости. Всё будет как должно…       Полковник заканчивает надевать браслет на руку преступника. Два щелчка, и стальные оковы с треском падают на пол, сменяясь невинной на первый взгляд побрякушкой. Лёгкость в запястьях ещё никогда так не радовала Какаши. Он болезненно расправил затёкшие плечи, немного размял шею и недоверчиво покосился на подозрительное устройство. Херня какая-то…       — Что это? — грозно спросил старший, с опаской глядя на то, как Ирука педантично цеплял на тонкое запястье парня похожую цацку. Мальчишка сентиментален до парных браслетиков? Что за детский сад? Наруто любовался своей обновкой с таким двусмысленным удовольствием. Реакция, сравнимая с радостью ребёнка новой купленной игрушке. Тогда он и подумать не мог, что игрушкой станет он сам. А если бы мог, то уже ничего не смог бы сделать.       Что-то упрямо не давало его сущности вырваться наружу. Он даже не сомневался в провале задуманного, но продолжал взвинчено глядеть на голую загорелую шею, теша себя мыслями, которые этой ситуации совсем несвойственны. Сам не понимает, чего хочет больше: задушить сорванца или выебать. Ибо оба варианта будут справедливыми. Ибо он не станет так рисковать и пресмыкаться перед кем-то ради цели, которая не будет достигнута. Бросится в бега, скроется, как делал это сотню раз, и его имя больше никогда не будет произнесено в этой стране.       Хатаке пометил это решение как единственно правильное. Даже дав своё согласие, ему ничего не стоит просто свалить в первый же день. Не силой же его удержат?       — Это? — Наруто вырвал Хатаке из размышлений, тыкнув пальцем на свой гладенький чёрный ободочек на левой руке. Его блаженная улыбка и метающийся взгляд говорили о его самоуверенности даже лучше, чем длинный язык. — То, что не позволит Вам предать меня. Я ведь должен быть уверен в искренности Ваших намерений. — грациозная кисть взмахом пронеслась по воздуху и оказалась прямо перед глазами преступника, демонстративно показывая приборчик поближе. — Пока на Вас эта штучка, не советую отходить от меня дальше, чем на десять метров. Ослушаетесь — удар током и тюремная камера строжайшего режима по моему распоряжению Вам обеспечены. Попытаетесь снять или окажете слишком интенсивное воздействие на устройство — тоже самое. В остальном: мир, дружба, жвачка. Сотрудничаем и добро пожаловать на свободу!       Наруто засёк, как в чёрных стеклянных глазах что-то треснуло. Признаться честно, даже несмотря на нахождение в комнате посторонних, внутри зародилась тревожность. Всё же человек перед ним — самый настоящий преступник. Опасный, грубый, властный, вполне возможно, что действительно заслуживающий лишения свободы. Но даже если он не заслуживал его помощи, Наруто уже не мог отказаться от такого привлекательного дела. Не мог отказаться от Хатаке. Ему верилось, что всё пройдёт как по маслу. Он видел в мужчине что-то такое, чего никогда не доводилось видеть в глазах людей, полностью погрязших в своих злодеяниях. Какаши представал живым, не сломленным, пылким. В нём как будто ещё осталась честь, принципы и те чувства, которые могли бы послужить хорошим началом для работы в команде. Узумаки наивен в своей вере, но она и делала его таким, какой он есть. Если кто и может спасти Хатаке, то только он. От участи заключённого, от одиночества, от предрассудков, что мешают жить.       Но Какаши не хотел, чтобы его спасали. Не такой ценой! Честно признаться, ему просто страшно. Не столько за свою шкуру, сколько узнать, что влекла за собой мальчишеская рука, соблазнительно мелькающая так близко. Если это не гипноз, то он отказывается признавать свою слабость. У него их нет. Он уничтожил всё, что могло поспособствовать этому. А потом пришёл этот адвокат Дьявола и присвоил его себе, как бездомного пса. Неужели остаётся только скулить и подчиняться? Он это ненавидит. Ненавидит быть таким податливым. Не хочется мириться с этим, но он не в силах даже поднять глаза. Всю жизнь он прозябал в погоне за риском и острыми ощущениями. Пробовал буквально всё, чтобы почувствовать себя живым. А сегодня его глаза заблестели в присутствии голубоглазого блондина, словно по старой доброй памяти. Чувство дежавю и горький вкус давно пережитого отчаяния после предательства не давали ему признаться самому себе: Он хочет, чтобы его спасали.       — Да кто же Вы… чёрт возьми, такой?       — М? Я же уже представился… Меня зовут Наруто Узумаки. И я просто чертовски хороший адвокат.