Сто вопросов

Кристальных бабочек редко можно встретить рядом с человеком. Зачастую они предпочитают места, скрытые от людских глаз. Ходят легенды, что, если бабочка летает неподалеку от человека, значит в его жизни произойдет важное событие, и, что самое главное-счастливое. Сегодня, у лоз винограда, где всё ещё стоял Дилюк, после разговора с Кэйей, в воздухе кружились три кристальные анемо бабочки. Молодой человек с восхищением наблюдал за ними и боялся даже шелохнуться. А бабочки, будто не обращая внимания на него, взмахивали своими тонкими крыльями. Свечение, что исходило от них, нельзя описать ничем. Дилюк протянул свою руку к одной из них. И бабочка села на неё. Ещё один хороший знак. Вообще, Рагнвиндр был тем ещё скептиком и никогда не верил в подобные сказания и легенды. Как какое-то, пусть и до безумия необычайно красивое насекомое, может сулить что-то хорошее в жизни человека? Но после всего случившегося сегодня даже Дилюк поверил в это и прогонял из своей головы все скептические мысли. Ему хотелось верить, что их диалог с Кэйей-не ошибка. Бабочка улетела с его руки также легко, как и села. Рагнвиндр слабо улыбнулся и направился домой. В его кармане лежала пачка сигарет, которую он хранил на протяжении пяти лет. Для чего? Дилюк сам не знал. Возможно, где-то в глубине души, он ждал того дня, когда Кэйа найдет её и всё поймет. Дойдя до двери, Рагнвиндр вытащил пачку из кармана и сжег её. Она сыграла свою роль и больше не была нужна. Табачный дым и запах разнеслись по ветру. Зайдя в дом, первое, на что обратил внимание Дилюк-включенный свет на кухне. За столом сидел Кэйа, попивая вино из погреба Рагнвиндра. Дилюк взял уже полупустую бутылку и осмотрел её. — Вкус у тебя есть, конечно, — сказал Рагнвиндр, отставляя бутылку в сторону, — зачем ты пьешь? — Девяносто девять. Алкоголь заглушает боль. — Отсчет уже пошёл, правильно понимаю? — спросил Дилюк, садясь за стол. — Девяносто восемь. Да. Ты сам сказал-сто вопросов. — Хей, этот не считается! Он был для уточнения! — Ничего не знаю. Это вопрос? Вопрос. Какие ко мне претензии? — Никаких, — ответил Дилюк, изучая взглядом Кэйю. Растрепанные волосы, немного скосившая повязка и аромат алкоголя. Он ни раз видел его таким в Доле ангелов, но почему-то здесь, на винокурне, за кухонным столом, он выглядел иначе. Возможно, это лишь самовнушение и желание видеть то, чего на самом деле нет. А возможно Кэйа действительно меняется наедине с Дилюком. — После нашего разговора ты чувствуешь боль? — спросил Рагнвиндр, заполняя минутную тишину. — Девяносто семь. Не боль. Я не знаю, как это объяснить, но это то состояние, в котором с одной стороны хочется находится вечно, с другой-поскорее из него выйти. Кэйа посмотрел на Дилюка. — Надежда. Да. Это надежда. Ха, — уголок губ Альбериха поднялся, — я всё ещё на что-то надеюсь. Моё самое нелюбимое чувство. — Почему же? — Потому что при надежде ты начинаешь… Да блять, как объяснить-то, — Кэйа защелкал пальцами в воздухе, как бы пытаясь поймать мысль, которую он хотел выразить, — не знаю, терять голову что ли? Ты выключаешь холодный расчет и включаешь чувства, интуицию. А от этих двух подруг не стоит ждать чего-то хорошего. А и кстати, — проговорил Альберих, поднимаясь со стула и направляясь к столешнице, на которой стояла бутылка недопитого вина, — девяносто шесть. Тебе не хватит ста вопросов, — уверенно сказал Кэйа, выпив алкоголь прямо с горла. — Почему же? — Девяносто пять. Начнем с того, что вопросы ты расходуешь неправильно. Ты можешь впихнуть два в один, главное-правильно их сформулировать. Да и я думал, что ты будешь расспрашивать меня о Кхенриах, о моем прошлом и о чем-то типа того, а не о том, на что сам давно знаешь ответ. — Я хотел убедиться. — Зачем? — Не знаю. У меня слишком много суждений на счет тебя, и я хотел бы, чтобы хотя бы в половине я ошибался. — Например? — Алкоголь. Шрамы на запястье. Твоя зашуганность в детстве. Ехидная улыбка и обаяние. Способность мастерски увильнуть от любого неудобного вопроса. Возможно, я понимаю, откуда это пошло. — Вау, объяснишь мне тогда? А то я живу двадцать три года и всё ещё не понимаю. Дилюк тяжело вздохнул и взглянул на Кэйю. Он понимал, что если сейчас начнет объяснять, то сделает Кэйе больно, ведь будет говорить правду. Правда. Почему в их отношениях от неё всегда больно? — Тяжелое детство, — аккуратно начал Рагнвиндр, наблюдая за реакцией брата, — жестокий, властный и возможно вовсе нелюбящий родитель, который ждал от тебя чего-то, но чего-не говорил. Думал, ты сам догадаешься. Он мог применять насилие, как физическое, так и… — Стоп, — Кэйа вскинул руку, как бы предупреждая Дилюка, что дальше говорить что-либо будет опасно, — хватит. Рагнвиндр остановился и молча кивнул. Он смотрел на брата, что закрыл глаза и поднял голову. — Если я сейчас заплачу-я тебя убью, — процедил Кэйа, отвернувшись. — Прости. Я предполагал, что эта тема будет для тебя неприятной, но не думал, что настолько. Альберих всё ещё молчал, прикрыв глаза рукой. Он сам не ожидал от себя такой реакции. Слова, сказанные Дилюком, пробудили то, что Кэйа всю жизнь пытался спрятать поглубже. Подумаешь, родной отец считал его ошибкой, что в этом такого? Подумаешь ненавидел, изнурял постоянными тренировками и избивал за каждую ошибку. Это было так давно и не должно было оставить каких-либо отпечатков. — Забудем об этом, — сказал Альберих, повернувшись к Дилюку, — это всё в прошлом, под землёй во всех смыслах. — Что из себя представлял Кхенриах? — Быстро учишься. Что именно тебя интересует? — Всё. Кэйа улыбнулся. В его голове всплыли воспоминания о прекрасных дворцах, садах, доброжелательных людях. О всём том, что так редко он видел в детстве. — Подземное государство, игнорирующее всех Божеств, обладающее магией, которой сейчас нет в Тейвате и живущее по своим законам. Было три династии, что по очереди меняли власть между собой-Альберих, Биновиль и Хесед. Каждое из них имело доступ к трону из-за даров, что были подвластны только им. Биновиль-необычайная мудрость, умение находить выход из любой ситуации. Их способность считалась самой сильной. Хесед-сила слова, способность договариваться с кем угодно. И у Альберих, — Кэйа выдержал небольшую паузу, будто бы собираясь сказать что-то непостижимое, — вещие сны. Считалась самой слабой. И девяносто четыре. Дилюк смотрел на Альбериха в попытках сформулировать вопрос в утвердительной форме. Кэйа наслаждался его непониманием и тянул с объяснением, допивая последние капли вина. — Принесешь еще одну-объясню, — ответил на немой вопрос Дилюка Альберих, указывая глазами на уже опустевшую бутылку. Рагнвиндр молча кивнул и вышел из кухни. Кэйа погрузился в счастливые воспоминания из детства в Кхенриах, коих было немного. Прогулки с родной матерью по цветущим садам, что появились благодаря алхимии, добрые преподаватели, старший брат, вечно успокаивающий маленького Альбериха после очередного наказания от отца. — Держи, — проговорил Дилюк вернувшись и предоставляя Кэйе бутылку вина. Тот, резко вырвавшись из своих размышлений, незамедлительно принял её. — Она… пустая? — Ты не уточнял, что бутылка должна быть полной, ты просто сказал принести её, — ответил Дилюк, присаживаясь обратно за стол. Он был доволен своей выходкой и не мог спрятать улыбку. — Ах ты… Эта информация вообще-то тебе нужна, не мне, я и так её знаю, — обиженно фыркнул Кэйа, облокачиваясь на столешницу. — Не спорю, но свою часть уговора я выполнил, так что… — Выполнил ты её херово, — Альберих тяжело вздохнул и потер глаза руками, — я выпить хочу. — Еще одну бутылку? — Даже больше. Дилюк изучал Кэйю взглядом. Он хотел помочь ему, вытащить из того болота, в которое он загнал сам себя, но не знал, как сделать это. Запрещать Альбериху что-либо, во-первых, бессмысленно, во-вторых, неправильно. Дилюк был уверен, что контролировать кого-либо нельзя. У каждого человека есть своя голова на плечах, и он сам за себя в ответе. Однако предложить, подтолкнуть к чему-то верному, по мнению Рагнвиндра, можно. — Хочешь-возьми. Эту же ты где-то отыскал, — сказал Дилюк, наконец-то отведя взгляд от Альбериха, — но я твоему алкоголизму способствовать не буду. Не хочу. Не могу. — Ой, ну ради Архонтов, не строй из себя праведника, — цыкнул Кэйа, расплетая и так уже растрепанных хвост и поправляя волосы руками, — в таверне ты всегда с радостью делал мне очередной коктейль или наливал очередной бокал вина. — Во-первых, я был на работе и не имел права отказывать клиенту, а во-вторых, — Дилюк выдержал паузу, поднимаясь со стула и собираясь сварить себе кофе, — ты сто процентов замечал, что в твоём присутствие в таверне иногда алкоголь заканчивается ну уж очень быстро. — Естественно замечал. И всегда дивился тому, что у лучшего винодела Мондштата не хватает напитков для молодого парня в какой-нибудь вечер пятницы. Это же бред. — Именно. Кэйа замер. До него только что дошёл смысл слов Дилюка. Тот иногда закрывал таверну раньше обычного, аргументируя это тем, что весь алкоголь выпит и ему больше нечего предложить гостям. Альберих всегда насмехался над ним из-за этого, ведь как у короля Мондштата без короны, лучшего бизнесмена в винной индустрии, могло не хватать алкоголя? И сейчас Кэйа понял, как. Он делал это специально. — Ты идиот. И не только потому, что из-за меня терял возможность получить большую выручку, а еще и потому, что пытаешься как-то мне помочь. Не получится, смирись. — Я не хочу способствовать твоему алкоголизму, не более, — пожав плечами ответил Рагнвиндр. — И почему же? — Потому что мне не плевать, что с тобой будет. — А это не попытка помочь? — Думай как хочешь, — отмахнулся Дилюк, наливая уже сварившийся кофе в кружку и возвращаясь на место. — Ты не умеешь отходить от ответов, это мой конек, — сказал Кэйа, присаживаясь напротив Рагнвиндра. В комнате повисла тишина. Она не была напряженной, неприятной, вовсе наоборот. Эта тишина манила, притягивала, заставляла погрузиться в неё и окунуться в размышления и воспоминания с головой. Кэйа размышлял об отношении Дилюка к нему. Рагнвиндр очень неожиданно открыл ему свою душу, высказал всё, что думал и Альберих был не готов к нему. Он считал, что не заслуживает доверия. Кэйа понимал, что рано или поздно ему придется солгать Дилюку, как минимум, для его же безопасности. И уже корил себя за данное обещание. Однако, пока Рагнвиндр не задаёт слишком сложных вопросов, Кэйа будет говорить правду. Он хочет сдержать своё слово хотя бы на половину. А дальше-как пойдет. — Вещие сны считались самым слабом даром, потому что они никогда не давали точного места, даты и так далее, — нарушил тишину Кэйа и продолжил диалог, от которого они немного отошли. — Как тогда они работали? — спросил Дилюк, поддерживая идею продолжить разговор о Кхенриах. — Девяносто три. Засыпаешь-видишь сон, всё просто, — с легкостью ответил Альберих. Рагнвиндр испепелял Кэйю взглядом. Тот лишь ухмылялся. — Ты спросил-я ответил, что не так? — продолжал издеваться над Дилюком Альберих. Дилюк закатил глаза и встал со стула. — Да подожди ты, — засмеялся Кэйа, — ведешь себя, как пубертатный подросток. Ты ни капельки не изменился, лишь спрятался за понравившуюся всем маску. Я просто правда не знаю, как объяснить. Типо засыпаешь-видишь сон. Он исполнится. Когда-не известно. Всё. Дилюк остановился у двери, не покидая кухню. — Все члены моей, — Кэйа, прокашляясь, остановился на полуслове, — семьи видели их. В том числе и я. И про катаклизм первым узнал я. — Страшно было? — искренне спросил Рагнвиндр, повернувшись к Кэйе лицом — До безумия. Сам посуди: семилетний ребенок в своём сне видит смерть всех людей. Даже близких. И не может ничего сделать, так как даже не знает, когда это произойдет. И тебя снова интересует не то. — Меня интересуешь ты. Твоё состояние в тот момент. — Ну я же говорю, не то, — Кэйа тяжело вздохнул, накручивая прядь своих синих волос на палец, — серьезно, Дилюк. Ты можешь спросить меня о чем угодно. Но спрашиваешь обо мне. — Меня «что угодно» не интересует. Альберих смотрел на Дилюка с непониманием. У него есть такой шанс узнать больше о Высших Божествах, об алхимии и её творениях, о магии, которой в Тейвате как таковой не было. Но Рагнвиндр предпочел Кэйю. — Ты… Я тебя не понимаю, — Кэйа устало покачал головой, — давай на сегодня всё? Усталость даёт о себе знать. И девяносто два. — Подожди, — задумчивым и вкрадчивым голосом сказал Дилюк, — я… Я читал о Кхенриах. Фамилия твоей династии не упоминается. Говорится что-то вроде «и третий клан…» почему? — Я же говорю-самая слабая способность. Мы не могли принести пользу как таковою. Очень редко удавалось что-то предотвратить. Катаклизм тому подтверждение. — Ты… чувствуешь что-то вроде вины? — Я её не чувствую. Я в ней живу. Постоянно. Вина и вино всегда идут рядом со мной, — грустно улыбнувшись, признался Кэйа, — и девяносто. Пошли спать уже. — Пойдем. И Кэйа, — Дилюк положил свою руку на плечо брата, когда тот поднялся со стула и стоял прямо перед ним, — мне жаль, что тебе пришлось всё это пережить. И прости меня за то, что не был рядом. Просто… Я не знал, что делать. — Давай оставим это на завтра, — Кэйа аккуратно убрал руку Рагнвиндра, — я устал. Дилюк понимающе кивнул. — Где я могу лечь? — В своей комнате. Если хочешь, конечно. — Хочу, — честно признался Кэйа, — но пока не могу. Дилюк снова кивнул и они разошлись. Альберих лег на диван и, несмотря на многочисленные мысли, что бегали в его голове, уснул, как только голова коснулась подушки. За окном летали три кристальных бабочки.