Навязчивые мысли

— А здесь и вправду красиво... Томми облокатился на балконные перила, смотря на чужое государства. Фулиш и вправду поработал на славу, его постройки иногда поражали своими масштабами. Было красиво, а заходившие лучи солнца лишь добавляли те необходимые щепотки атмосферы, что мурашками пробегались по всему телу. Сколько всего уже пережил этот сервер? Было столько много споров, войн, конфликтов, что перечесть всё просто невозможно. Но даже не смотря на это, большинство людей старались быть счастливыми. Нельзя сказать, что Квакити относился к таким жителям сервера. Когда стоишь рядом с ним было такое ощущение, что он ещё не отпустил прошлое. Один лишь факт того, что он пытает Дрима чтобы тот ощутил на себе всë то, что пережил Алекс и остальные - пугало. В какой-то степени Квак даже сам начинает походить на него. А ведь изначально все жили в мире. Ещё до революций, до Л'мэнбурга, до Томми. Всё было так спокойно пока не пришёл блондин и не стал нарушать правила, хотя казалось бы они были не такие уж и сложные: не воруй, не употребляй, не нарушай. Неужели все беды на этом сервере принёс именно Томми? А если он погибнет, то все будут счастливы? Может поэтому Дрим так сильно его ненавидит? Тогда почему воскресил? Как же не хочется думать обо всём этом, но мысли снова и снова заползают в твою голову. — Было бы неплохо спрыгнуть и умереть в таком красивом месте. Томми не знает зачем произнёс всё вслух. Это случилось как-то неосознанно, и не прошло даже пару минут, как тот почувствовал на себе чужие взгляды. Блондин развернулся к Квакити и Уилбуру, отворачиваясь от пейзажа чужого государства. Их лица выглядели довольно обеспокоенно. Неужели то, что сказал Томми звучало настолько плохо? Пара неловких смешков, и слегка выдавленная улыбка для попытки не нагнетать обстановку. — Хей, ребят, я же пошутил, — неуверенно потирая своё плечо, продолжил Томми, — Всё хорошо. — Нет. Это не хорошо, приятель, — с прищуром смотрит Уилбур. Ему явно не нравится поведение Томаса в последнее время: слишком молчалив, слишком задумчив. Удивительно, ведь он является одним из тех немногих, кто повлиял на состояние голубоглазого, и при этом не замечает очевидного. Догадывается, но не замечает. — Вам обоим нужно расслабиться. Как насчёт выпить по стаканчику? — вмешивается в диалог Квакити в попытке разбить эту странную атмосферу, которая повисла в их разговоре, — Я угощаю. — Да.. вы идите, а я наверное ещё постою тут. Скоро приду. Сказал Томми, игнорируя просьбу Уилла пойти вместе, а после и вовсе смотря как старшие фигуры удаляются с балкона. Не сказать, что младший прямо таки и хотел избавиться от компании этих двоих, но побыть на едине никогда не вредно, так ведь? Просто хочется остаться со своими мыслями. Перебарщивать с одиночеством тоже не стоит. Это Томми знает по себе. Всё то время, что подросток находился в Логстэдшере ему казалось, что его все бросили. К нему приходил только блядский Дрим, который сыпал соль на раны и Гостбур, который тоже тогда не сильно помогал. Призрак лишь приходил и начинал плакать, жаловаться на свою жизнь, будто у Томми в то время было всё прекрасно. Да, компания Гостбура так или иначе, но помогала ребёнку, но порой хотелось на него наорать, чтобы призрак заткнулся. Сейчас же Томми даже скучает по этому нытику. В любом случае эмоциональный и нежный Гостбур был намного лучше, чем холодный и бесчувственный Уилбур. Почему его бросает из крайности в край? Почему никто больше не может быть как раньше? Может и вправду всё закончить здесь и сейчас? Томми чуть наклонился, смотря вниз. А здесь высоко. — Блять, — всё же вырывается из подростка, после чего губы непроизвольно поджимаются в сомнении. Почему именно самые тупые идеи хочется осуществить? Ещё секунда размышлений и Томми опирается о перила, перелезая на другую сторону. Почему-то с этого ракурса всё кажется намного выше. Томми не хочет умирать. Он ненавидит загробный мир и всё, что с ним связанно. Это самое отвратительное место, в котором он был. И сколько бы боли не пережил Иннит в реальном мире, он не хочет его покидать. Те два месяца были пыткой. Томми не хочет умирать. Но он не боится самой смерти. Он боится Дрима, и его грёбаных слов, что порой эхом отдаются в подсознании. Боится мыслей о суициде и одиночества, которое заставляет думать об этом. Боится, что он снова сломается. Томми не хочет умирать. Но он хочет сделать шаг. Отпустить перила и ощутить, как вся жизнь проносится перед глазами. Опять. Почувствовать, как ветер захватывает всё тело вплоть до конца полёта. Как кости ломаются от прикосновения с землёй и кровь течёт из носа. А после тишина и пустота. Ты не чувствуешь ничего, вплоть до того, пока не откроешь глаза в комнате своего лимбо. Томми не хочет умирать. Но забыв про всё, он тяжело вздыхает, закрывая глаза. Иннит забывает про свою ненависть к загробном миру и разжимает ладони. Ему страшно? Ничуть. Он чувствует свободное падение, независимость от мира и людей живущих в нём. Теперь блондин понимает, почему птицы любят летать, и сожалеет о том, что сам никогда не умел. Падение длится секунды. Мучительно долгие секунды, перед тем как подросток приземляется в воду. Не сказать, что удар был совсем бесчувственный, всё-таки Томми упал с достаточной высоты прямо на спину, а это очень ощутимо. И эта боль как будто отрезвляет. Распахнув глаза, мальчик в растерянности крутит головой, после чего всплывает на поверхность воды. Видимо он попал в какой-то пруд. Он был не большой, но достаточно глубокий, чтобы не удариться ещё и о дно. Всплыв, Иннит жадно глотает воздух, приплывая к суше. Уже на ней Томми может нормально перевести дыхание и откашляться. Чёрт! Чёрт, чёрт, чёрт! Он опять попытался это сделать! Томми протёр лицо, убирая мокрые прилипшие волосы со лба и хватаясь за голову руками, жадно глотая воздух. Он ненавидит это! Ненавидит это падение, это чувство! Ненавидит себя! Но почему-то уже во второй раз возвращается к этому. Томми тошно от самого себя и чтобы хоть как-то заглушить эту неновисть - кричит. Ровно до тех пор, пока чужие холодные руки не обнимают и не прижимают к уже давно пропахшей запахом сигарет одежде...