Море и шляпка с зелёной ленточкой.

—А поехали на море съездим? Они не могут выбрать где отдохнуть этим летом. Они хотели сначала остаться в Москве, потом хотели уехать в Питер, хотели в деревню, хотели в Воронеж, хотели на Бали или в Дубай, но остановились на чёрном море —Да слушай, можно.. —Все, отлично! Завтра выезжаем, собирай вещи!

***

—Тош! Смотри как красиво!! —Ух ты!! —Ой какая шляпка! С зелёной ленточкой! Тебе так идёт,-с нежностью сказал Арсений. —Я люблю тебя!-ответил Антон —Всее приехали, выходи писюн! —Хорошо моя голубоглазая принцесса Оба залились смехом.

***

Целый месяц мы отдыхали от Московской суеты в маленьком поселке в Сочи. Лазаревское, гонконгское мороженое, ракушки-камешки, кукуруза и вафельные трубочки с варёной сгущёнкой. Эти временные татушки у девушек, подрабатывающих у маленьких лавок. Та самая фраза: «Газировку будешь?», на которую я один раз ответил: «да» и сразу пожалел. Мы обнимались и целовались каждые пять минут, любили друг друга днями и ночами. Все просто идеально. Но… спустя еще неделю, Антон стал не тем. Он стал плакать ночами, смотря на меня и говоря как он сильно меня любит. Он перестал есть, спать и выходить из номера. Он довёл меня до истерики, но правду я так и не узнал. Мы поссорились. Впервые за всю нашу историю мы поссорились.

***

Тоша 15:32 Арс, я тебя любил сильнее всех. Ты самый лучший человек. Спасибо что провёл эту жизнь со мной, я люблю тебя. —Антон! Что за бред ты мне пишешь?! Он аккуратно подошел ко мне, сел на колени передо мной, взял мои руки. Даже в руках отдавалось его сердцебиение. Он волновался. Я боялся. —У меня рак. Мир разбился вдребезги. Из глаз сразу же потекли слёзы. Я упал на колени рядом с ним, и обнял его на столько сильно, на сколько хватило сил. Три слова, восемь букв и два пробела, а боли сколько. —Боже, прошу прости меня.. я… я не знаю… не знал.. прости… —Не плачь пожалуйста. Не надо. —Я люблю тебя больше жизни! Я быстрее вскроюсь, чем с твоей смертью смирюсь! —У нас есть около месяца. Пожалуйста, давай его проведём вместе, не отрывая рук. Говорят, перед смертью не надышишься, но я хочу чтобы твой запах был в моих легких до конца,-Антон как подушка. Сам он спокойный, но у Арса истерика. Он кричит, бьет себя, обвиняет себя же. Но после успокаивается и на обессиленных тонах говорит. —Я никогда тебя не забуду. Я повешу фотографию твою, где ты в своей шляпке,-грустная улыбка со смешком и шмыганье.-В шляпке с зелёной ленточкой, она так тебе идёт. Твои глаза навечно в моей памяти. Я люблю тебя. —Я тебя тоже.

***

Три недели были лучшими. Мы все время были там, в Сочи, веселились и целовались, все так же держась за руки. На четвёртую неделю мы приехали в Москву, где его положили в больницу. Я не уходил оттуда, ночами плакал, так как днём я не хотел чтобы он видел. Я пытался сделать и эту неделю лучшей, но он все время жаловался на острые боли. Лейкемия пожирала его изнутри. Через неделю он перестал ходить. Его посадили на коляску. Последняя прогулка была в зоопарке. Он хотел увидеть жирафа и погладить его… На следующее утро я проснулся уже с холодным телом моей надежды на жизнь.

***

—Говорят, если любишь по настоящему, умей отпускать. Но я не могу этого сделать… Я разговариваю с потолком. Рыдаю взахлёб, как можно сильнее прижимая фотку Антона, в его шляпке с зелёной ленточкой, к груди. Переворачиваюсь на бок сжимаюсь от боли. Перечитываю письмо, которое он мне оставил и сказал прочитать через год, после его смерти. Я сдержал себя, и вот, сегодня ровно год как его не стало. 31 августа. А в письме написано. «Привет Арс. Вот и прошёл год после моей смерти. Спасибо тебе огромное за все что ты сделал. Это действительно важно для меня. Хочу сказать тебе одно. Моя душа в тебе, она жива, пожалуйста не убивай ее. Надеюсь ты отпустил, но не забыл.

Я люблю тебя. Твоя картофелинка!»

—Я тоже тебя люблю…