”i'm sorry i wasn't there”

      “I tried for you       Tried to see through all the smoke and dirt       It wouldn't move,       What could I do?       I touch your head       To pull your thoughts       Into my hand,       But now I can't„

Посвящается Аяксу, моему другу, возлюбленному и наверное, даже больше чем возлюбленному.

Чжун Ли всегда с интересом наблюдал за тем, как протекают жизни других. Он всегда был словно за кулисами всей этой пьесы под названием "Жизнь". Ни в коем случае не вмешиваясь в жизни других, лишь позволяя себе наблюдать за ними, и вести записи. В тишине кабинета, когда даже птицы звонко песни не пели, когда шелушение листьев деревьев не было слышно, Чжун Ли садился за рабочий стол и доставал свой дневник. Листал пожелтевшие страницы, рассматривал каждую деталь, вновь и вновь перечитывал, смаковал каждое слово. Именно так протекали его дни. В углу каждой записи можно было заметить маленькие рисунки, зарисовки и срисовки. Чаще всего, подмечал Аякс, там рисовалось именно что-либо трагичное. Осколки сердца, небо со звёздами, рассыпавшийся человек, или же маленькие человечки; лежащие на асфальте, указывающие на небо, обнимающееся друг-друга.       Аякс, тот самый Аякс... Мой Аякс... Он был, теперь он был, жизнерадостным и улыбчивым человеком. Ничто не могло сломить его. Ни то, что каждый месяц, по пятницам, отец приводит домой новых любовниц. Ни то, что он видит как собственная мать чахнет с каждым днём. Нет, даже не друг, поссорившися с ним. Даже не то, что отец ушёл из дома несколько недель назад. Твоё тело было найдено рано утром. Твоя мама и её новый ухажёр приехали в поместье, чтобы проведать тебя. Накупили продуктов, собирались поужинать вместе с тобой. В этот день все было уже совсем иначе. Запыхавшийся Чжун Ли сжимая в руках горячее кофе с корицей прислонился к двери навеса, грея свои пальцы. Резко похолодало. Пришлось долгое время вытаскивать из комода теплый свитер, чтобы согреться. А для Ли Юэ эта погода было словно аномалией. Сначала они даже не подозревали, что ты лежишь мертвым посреди любимых цветов твоей матери, которых вы вместе сажали, весело смеясь. Парень покрутился, показывая своей матери венок из цветов, сплетённый маленькими детьми, что весело напевали песни где-то поблизости. Парень покрутился, словно маленький ребенок, глаза его лукаво прищурившись следили за реакцией мамы. А женщина с пеленой на глазах, ярко улыбалась; улыбка мягкая, нежная. Глаза её слизились, казалось, она вспомнила что-то далёкое, что-то глубоко в прошлом. Вокруг цветы, разные: жёлтые, оранжевые, пурпуровые. Они мягко качаются, нежась о игривый ветер. Трава под ним мягкая, Чжун Ли лежит на ней раскинувшись, на его руках потёртый дневник. Его волосы развеваются на ветру, блестят от ярких лучей солнца. На его лице задумчивое выражение, глаза его наблюдают за звонко смеющимися персонами.       — Чжун Ли! — мягкий голос окликает его, и он словно опомнившись, отрывает взгляд от ласкового выражение лица парня. Посреди ночи мне позвонили. Отвлекли от созерцания ночного неба с телескопа и луну, отражающуюся на волнах моря. Взял трубку только со второго раза. Это был твой отец, тот самый, что ушёл из дома. Спросил где я нахожусь, я недовольно сообщил, что видете ли я сплю, а он мне помешал. У меня не было желания вести беседу с этим человеком. Он молчал несколько секунд, после сообщил, что не знает где ты находишься, и его обзванивает твоя мама. Разговор зашёл дальше. Я поспешил обзвонить всех твоих друзей, но все безрезультатно. Все подтвердили, что не знают где ты находишься. Мы приняли решение, что подождем до утра, если ты не вернёшься, сообщим полиции. Причина почему мы не позвонили полиции раньше, заключалось в том, что в случае пропажи сообщать лишь после истечения двадцати четырех часов. К тому же, они были уверены в том, что ты мол гуляешь где-то с девушкой, в чем был не уверен я. Всю ночь я пытался дозвониться до тебя. Но с учётом того, что на днях мы поругались, все попытки были тщетны. Ночь была тихой. На оживленной улице было тихо и спокойно. Я прислушивался к каждому шороху и шагам. Ожидал твоего появления. Надеялся, что ты появишься, и сообщишь, что жив. Ты не появился. Чжун Ли представить себе не мог, что Аякс, да, именно Аякс решиться на этот поступок. Я приехал вам рано утром, но пожалуй, слишком поздно. Беспокойно переворачиваясь с другого бока на другой, я сумел заснуть только под утро, а проснувшись еле надел на себя обувь. Руки дрожали, и совсем не слушались. Первым, что я узрел было полицейскими автомобилями. Я с трудом открыл дверь своего автомобиля. Было страшно просто коснуться дверцы. Казалось, не открывай я дверь, я буду в безопасности. Ничего не случится. Волоча свои не слушавшиеся в данный момент ноги, я увидел алый цвет. Много алого цвета. Это первое, что попалось в глаза. Я побежал со всех ног. Бежал, пока не разглядел тебя, краем глаза. Бледное тело, окружённое преградами. Тошнотворный запах трупного тела парил в воздухе. Окровавленные цветы были помяты и разломленны. Тут и там валялись лепестки цветов. Цветы были яркими и полны жизни, но теперь, посреди мертвого тела, которого покинула душа — оно было столь серым и унылым. Все остановилось. Мысли, разговоры полицейских рядом, плачь.       “Back to this room       Back to our roots       What did we lose?       What did we lose?       If I could I'd pull your strings for one more dance,       But I can't.„ — Почему ты такой счастливый? — сорвалось с губ Вильяма, до того, как он успел обдумать сказанное. — Потому что рядом со мной есть люди, которых я люблю, — без сомнения в тоне ответил Аякс, повернувшись лицом к лицу на собеседника. Прости, что тогда, в тот самый момент меня не было рядом.