В театре абсурда

С неба полетели звезды и я сразу поняла, что происходит что-то особое. Не такое особое, к которому привыкли простые люди, а особое-особое. То, что особо даже для меня. Словно для фермера увидеть на месте любимого плуга горстку пыли. Я выбежала на улицу, вознеся руки к облакам. Кажется я что-то говорила, скорее даже кричала. Я улыбалась, хоть мне в самом деле и не было столь уж радостно. Восхищалась, хоть и не видела ничего удивительного. Звезды исчезли так же быстро, как и возникли. Никого не было рядом, чтобы запомнить этот момент вместе со мной. Но как ни странно, я сразу смогла объяснить в чем дело. Вернувшись домой, занавесив все окна, я подозрительно оглянула Луну, а затем затеяла дисскусию с дверью. Почему дверь? Все просто. Двери – единственные беззащитные перед дисскусией существа. Они не могут завершить ее самым простым способом. Они вынужденны на пределе сил своих отвечать. Но это не мешало даже части фурнитуры моего дома сохранять свое терпение, не давать границе исчезнуть. Она рвалась, врала, кусалась и качалась из стороны в сторону в такт с биением моего сердца. Показывала протест насколько могла. А что Я могла сделать? Не оставалось никакого выбора. Глубоко вдохнув, я взяла ее за руку и вытянула из омута. Она безучастно смотрела в мои глаза, улыбаясь. В ее глазах отражались звезды. Они падали. Совсем рядом с нами, то тут то там был слышен шипящий звук удара. Я закрыла уши руками и попыталась убежать, схватив девчушку подмышку. Она не хотела покидать это место, ведь это был ее дом. Но споткнувшись, я упала. И тогда мы смогли попасть в истинный дом. Анжела притихла, оглядевшись вокруг. Впервые она видела эти грани мироздания. Она тяжело смотрела на бесконечные коридоры уходящие вдаль, тыкала ногтем стену и смеялась. Рта не было, но она смеялась. Ее заливистый, чистый и невинный смех я не забуду никогда. Это было невероятно. Она смеялась, и лес вокруг начинал редеть. Она делала именно то, что нам приписывали плакаты. То, на что я сама способна не была. — Они сожгли родной дом мой. — Как-бы оправдываясь, сказвла она тогда. — А потом? — Убили всю мою семью. — И что с того? — Недоуменно спросила я. Эта деталь звучала как-то странно. — Я-я не знала куда мне идти! И тогда я пошла в степь. В родную степь, понимаешь? — И куда же ты дела арбузные корки? — Там я нашла лишь надгробья и вино. Я знала что мне нельзя, знала что это не мое. Но я выпила все до последней капли. А потом стала рыть. Долго-долго рыть, голыми руками. Я сдирала ногти с пальцев, через некоторое время их заменили кости. — И тогда кролик исчез? — Я не знаю. Я просто не знаю, что нашло на меня! Мне было чертовски больно, родная земля и так впитавшая немало крови, терерь пила и мою. И в этот момент возник белый кролик. Он укоризненно посмотрел, как я неуклюже рою ямку. — Я хотела бы пробить твой глаз ножом. — А я бы хотела вышибить твои мозги булыжником. — Усмехнувшись, ответила она и резко кинулась на меня, сбивая с ног и валя наземь. — А я... А я хотела бы тебя с горы столкнуть! — Засмеявшись, сказала я осторожно обняв ее. — А я бы сначала убила твоего мужа, а потом тебя. — Она тоже залилась звонким смехом. — Ладно, засранка моя, пошли лучше купим кого-нибудь. — Посерьезнев, сказала я и вскочила, помогая сестре тоже встать. Город привычно мерцал сотней огней. Не смотря на глубокую ночь, люди тут жили как ни в чем ни бывало. Но на душе моей был страх. Я не знала, чего я боюсь и почему. Мне просто стало вдруг страшно и шаг ступить. Ведь я существую. У меня есть тело, во мне течет кровь. Если я умру, от меня тоже останется труп. Если его найдет сестра, она не выдержит. Я не абстрактная. У меня есть внешность, мои зубы желтые, глаза красные, голова полуоблысевшая... И тут, меня совершенно неожиданно спасает младшая. Она вдруг просто берет и нападает на прохожего. И пытаясь ее остановить, я размораживаюсь.