Для Вас, Мария, все что угодно

"Самая удивительная, вдохновляющая, страстная и, пожалуй, любвеобильная пора среди всех времен года — весна. Открывается всегда что-то особенно новое. Просыпаются деревья, прилетают птицы и воздух начинает приобретать новые запахи. Открывается новый мир - мир, где процветает любовь, радость, смех и пятёрки по литературе". Именно с этих слов начал свой урок Афанасий Григорьевич. Это был невероятно умный, интересный, но очень скромный до глубины души преподаватель русского языка и литературы. У него был свой, скромный и утонченный стиль: голубая или белая рубашка, поверх которой был тканевый жилет. Брюки, в классическом и даже старомодном стиле. Он не имел крупного телосложения, но и шибко худым его назвать было крайне неуместно. Всегда имел на подбородке небольшую щетину, а также всегда находились на его лице очки с большими линзами и маска. На вид, ему лет 40-45, хотя он однажды назвал себя стариком. Афанасий Григорьевич выделялся своим чувством юмора, подходом к ученикам и нестандартной внешностью. -Афанасий Григорьевич, можно вопрос?! Дерзко прерывая монолог, сказала Соколова Мария. Эта девушка была одной из отличниц 1-го курса филологического факультета. Молодая, красивая, дерзкая леди, готовая шутить над бедным преподавателем, пока её подружки-стервятницы смеялись над ним во весь голос. Она была абсолютной стервой. Каждый урок литературы начинался не с рассказов о новом произведении, а с издёвками со стороны девушки. Мария обладала всеми качествами зубрилы, и была приторным примером для других. Её не любила самая адекватная часть группы— это те, кто не стал её шестёркой. -Для Вас, Мария, всё что угодно. Сказал нежно и отвратительно вежливо Афанасий Григорьевич. -Сколько же Вам все-таки лет? И да, мы договаривались на пятёрку, если угадаем, когда вы родились. Ответ есть, а пятёрки что-то нет. Вот я на Вас обижусь, и вообще на литературу ходить не буду. Что вы на это скажите? -Мария, я поставил Вам и так 2 пятёрки за прошлую пару... Если у Вас остались какие-либо претензии, приходите либо на дополнительные занятия, либо сразу после пар ко мне в кабинет. Мы всё там и обсудим. Девушка не ожидала такого ответа. Она была в крайней ярости и непонимании, почему её издёвка не удалась. Она была готова высказать всё что накипело преподавателю, но только она бы знала, что произойдёт позже... 15:45. Девушка пришла к кабинету 101. Ей было важно знать, почему Афанасий Григорьевич так резко обошёлся с ней. Раньше он готов был простить и не заострять внимание на издёвки с её стороны. И чтобы не выглядеть в глазах “подружек” трусихой, она пошла на эту встречу. -” Ну ладно, постою тут 15 минут, и, если никто не придёт, скажу, что разобралась, наплету, поставила его на место и там уж мне никто ничего не скажет. Да, точно, так и сделаю.” Маша решилась всё-таки открыть дверь в кабинет. Немного подёргав ручку и легонько на неё нажав, дверь отворилась. В кабинете было достаточно светло, хотя шторы в это время были задёрнуты. Томный свет разливался по классу и выходил прямым, расплывшимся лучом на стол. Там, на разбросанной куче тетрадей, лежала записка: “ Мария Соколова, если вы решились прийти ко мне в столь позднее время, когда я ушёл домой, то рекомендую обратиться по всем касающимся меня лично вопросам по адресу...” Девушка была в недоумении, но больше, она была весьма обрадована этой запиской. Немногие знают, но она была тайно влюблена в Афанасия Григорьевича. Она ловила его взгляды на каждой паре, отвечала на все его вопросы и каждый раз восхищалась им, глядя в его глаза, улыбку и обворожительную красоту его ума и опыта. Эта любовь была искренней и чистой. Её сердце затрепетало, и душа распустилась, как весенний цветок. Мария прибыла в общежитие. Ей срочно нужно было поехать по этому адресу, оставленному преподавателем. Она не хотела ссоры, она лишь желала высказать ему все свои чувства, которые копились в ней ещё с сентября прошлого года, когда она только поступила в университет. Девушка открыла телефон и судорожно начала поиск данного адреса на карте. Увидев, что дом находится всего лишь в 3-х километрах от общежития, она быстро начала собирать рюкзак. Она предупредила соседок, что вернётся довольно поздно, и чтоб её никто не искал. 17:00. Девушка стоит около домофона, ожидая приёма. На улице было светло. Пахло весной, цветами, и духами, флакон которых Мария вылила на себя, лишь бы пахло. - Да? Кто это? Робко спросил Афанасий Григорьевич. - Это я,Мария Соколова, 1... - Мария? Проходите быстрее! Девушка неуверенно шагнула в подъезд и резко закрыла железную дверь. Еле найдя нужную квартиру, она постучала... - Господи, Мария, ну же, заходите быстрее. “М-даа, не думала, что меня так “радостно” встретят...” подумала девушка. Дверь открылась. На пороге стоял Афанасий Григорьевич в своём привычном облике. - Афанасий Григорьевич, я должна.... - Мария, здравствуйте! Вас никто случайно не увидел? Вы никого не наблюдали за Вами? - Вы, наверно, белены объелись, Афанасий Григорьевич ... Ну кто за мной мог следить? Да и зачем... - Прошу, проходите Мария, чайник уже поставлен. Девушка с волнением и опаской прошла на кухню. Выглядела она, как во времена Советского Союза - все стены были обшарпаны, штукатурка вот-вот упадёт с потолка, а стульями выступали деревянные табуретки с таким же столом. Она присела на стул, тогда как он разливал чай. - Вам с сахаром? Или пьёте без него? - С сахаром, пожалуйста... Он садился за стол, попутно раздавая чашки. - И так-с... О чем вы хотели со мной побеседовать? Что произошло у Вас такого, что вы решили приехать ко мне? - Я... Маша не могла сказать ни слова. Она погрузилась в свои мысли ещё тогда, когда преподаватель разливал чай. Она хотела сказать ему о своих чувствах, своих желаниях и.… но тут её опередил Афанасий Григорьевич . - Я неспроста написал Вам “письмо”, Мария. Афанасий Григорьевич положил свою руку на руку молодой девицы, затем медленно и плавно начал поглаживать её запястье... - Видите ли, я знаю о Ваших чувствах ко мне... Конечно, я мог как преподаватель проигнорировать это, но... Уж больно вы мне нравитесь. Ваши глаза, улыбка... Они так вдохновляют на новые мысли. Если бы не Вы, я бы отказался давно от вашей группы, понимаете? - Д-да... - Прошу, позвольте мне... - Афанасий Григорьевич, я так давно хотела Вам сказать... Девушка поднялась и встала прямо напротив преподавателя. Она протянула свои белоснежные, нежные руки к его лицу и, слегка касаясь, своими пальцами она обхватила его подбородок, немного приблизившись к его лицу своим, затем нежно прошептав: - Афанасий Григорьевич, я полюбила Вас при нашей первой встрече. Я не отступлюсь от своей цели и... - Какова же твоя цель? Афанасий Григорьевич медленно встал с табурета, нагнувшись над студенткой. Он легким и утонченным движением обвил её своими руками за талию и прижал к себе. - Мария, как же вы меня раздражаете, когда дело касается урока... В свою очередь, мне надо вас хорошенько наказать... - Ч-что? Учитель резко ухватил девушку за мягкие ягодицы. Он медленно, с животной страстью и похотью мял эти сочные, мягкие булочки. Он прощупывал каждый миллиметр, проминая всё новые и новые участки, постепенно готовя к неизбежному... Мария обхватила обеими руками его шею, и в ту же секунду слилась с преподавателем с страстном поцелуе. Её язык всё больше и больше, глубже и глубже входил в полость рта учителя, обволакивая своей слюной его десна, язык и губы. - Я...Я хочу тебя, Сильно, очень сильно хочу, чтоб ты оказался во мне... пожалуйста... - Для Вас, Мария, все что угодно... Афанасий Григорьевич поднял свою гостью на стол, посадив прямо между чашек. Он ловким движением занёс руки под футболку девушки, массажируя груди, попутно целуя шею своей любовницы. Он обволакивал её слюнями сверху вниз, омывая ими каждый сантиметр её тела... Он медленно и нежно стянул с неё футболку, а затем и лифчик. Она была перед ним обнаженной. Её верхняя часть нуждалась в поцелуях и ласках... Она смотрела на него не как та стерва, что стремилась за статусом и пятёрками, а как невинная, нетронутая никем малолетняя дама, готовая открыться своему наставнику с другой стороны... Он молниеносно снял с себя всю верхнюю одежду, ведь она мешала предстоящему процессу... Он подошёл к ней ещё ближе, настолько, что его пах упирался в её не сорванный цветок . Преподаватель начал целовать сначала её ключицы, плечи, оставляя многочисленные засосы и манящий блеск на её теле, а уже затем приступил к её грудям. Он взял их обеих в руки и, как искусный мастер, начал сначала целовать и облизывать, а затем покусывать стоящие соски. - Ах-х... Афанасий Григорьевич... я … я достаточно возбуждена... может нам уже приступить к делу.. - Мария... вы всегда торопите процесс, нужно радоваться простым мелочам... Его пах заметно твердел после её слов... Афанасий Григорьевич снял сначала юбку с любовницы, а затем и сами трусики... - Подождите, я сейчас... Учитель вернулся с пачкой презервативов и смазкой. Он медленно расстегнул ширинку и достал свой огромный член. Затем, он натянул презерватив и, обмазав смазкой, вставил... Отвратительно грубо он взял юную даму за бёдра и вошёл в неё полностью... Он то входил, то выходил. С каждым движением они получали всё больше удовольствия, по-настоящему наслаждаясь процессом. Кружки, что стояли на столе, с грохотом и треском разбились об плиточный пол. Осколки разлетелись по всей кухне, но любовникам было наплевать - они наслаждались друг другом, и этого было достаточно. Они закончили, лежа на полу в коридоре. - Афанасий Григорьевич, так что там о пятёрке по литературе? - Для Вас, Мария, все что угодно...