Последнее лето детства (теперь с Эпилогом)

«The Madrid-London flight is landing. Those who meet, please go to exit number seven.» Мелодичный голос плывет над центральным холлом аэропорта. А вечерний Хитроу светится, как ёлка на рождество. Потоки пассажиров текут навстречу друг другу, сталкиваются, переплетаются и снова расходятся в разные стороны. Дима едва успевает переступить границу терминала, как стоящая поодаль стайка фанаток начинает суетится. Всё приходит в движение. Плакаты, фотки, ручки и черные маркеры, как по команде начинают мелькать в воздухе, шуршат обертки букетов, щелкают фотоаппараты. Дима по обыкновению широко улыбается и шагает им навстречу. Через полчаса волна всеобщего обожания отступает, но чей-то пристальный взгляд так и остается напряженной, пульсирующей точкой в толпе встречающих. Это странное ощущение. Почти прикосновение. Дима, как будто знает его. Знал давно. Уже чувствовал раньше. Боясь спугнуть нахлынувшее из ниоткуда, он медленно поднимает голову и оглядывается по сторонам. Он стоит там. Такой сосредоточенный, как перед экзаменом. С этими невозможными голубыми глазами, с алеющими от волнения щеками, и выбеленным, идеально стриженным ежиком волос. В длинном пальто нараспашку, которое делает его старше и еще чуточку серьезнее. — Владька! — Дима, как во сне, делает несколько шагов навстречу. — Дим? — глупый этот вопрос Влад почти шепчет пересохшими губами просто, чтобы хоть что-то сказать в ответ, а в глазах дрожат слезы. Но это не мешает ему. Он в одну секунду преодолевает оставшееся между ними расстояние и замирает, не решаясь сделать последний шаг. Тогда Дима шагает навстречу и, буквально, врезается в него всем телом . Они стоят обнявшись посреди огромного холла, в который прибывают и прибывают пассажиры следующих рейсов и не могут разомкнуть рук. Чувство облегчения после долгого путешествия, чувство путника после долгой дороги: я — дома. Где-то совсем рядом щелкают вспышками фотоаппараты. Дима приподнимает голову и смотрит поверх плеча Влада. — Нам лучше уйти отсюда, иначе завтра первые полосы всех газет сообщат своим читателям, что Дмитрий Берк… — Что Дмитрий Берк? — Влад улыбается. — Обнимал незнакомца на глазах изумленной публики, — Дима смотрит на него и не может насмотреться, — хотя больше всего хотел бы его поцеловать. И не раздумывая, он целует Влада горячими губами в висок. Влад прикрывает глаза, но Дима хватает его за руку и как маленького тянет за собой к выходу. — Ты, вообще, как тут очутился? — Я встретил Алекса. На конференции. Я сказал, то есть он спросил… в смысле наоборот… — Влад пытается объяснить всё сразу и от волнения не может. — В общем, всё благодаря ему. — Где ты остановился? — Сандерсон-отель. — Ясно. Едем ко мне, я снимаю небольшую квартиру. Нужно найти такси. — Там машина Алекса, с шофером. Он ждет. — Это Бен. Это лучший вариант. Они так и идут, держась за руки, до самого автомобиля. Дима с каждым шагом сильнее сжимает ладонь Влада в своей руке. И Влад еле поспевает за ним. Черный «Порше Кайен» призывно вспыхивает габаритными огнями. И водитель в ту же минуту выходит, чтобы распахнуть заднюю дверцу автомобиля. — Бен! Рад видеть вас. — С возвращением, Дмитрий! Готов отвезти вас куда скажете. — Домой, пожалуйста. — Домой — это к Алексу? — голос Влада вдруг меняется и это выдает его с головой. — Нет. — Как можно спокойнее отвечает Дима. Влад — ревнует его. Как и прежде. Ничего не изменилось. И тепло разливается у него по всей груди, а сердце бьется сильнее. — Я же сказал. Это ко мне. Западный Лондон, Кенсингтон. — Буржуй? Дима улыбается и отрицательно качает головой. — Сейчас это не важно, хороший мой — Твой. — Влад смеется, хотя от этих воспоминаний ему хочется плакать. Но мужчины не плачут, тем более перед центральным входом аэропорта «Хитроу» в Лондоне. Бен прерывает их всего на секунду. — Поедем короткой дорогой или длинной? Вам нужно поговорить? — Лучше длинной, уважаемый Бен, — вмешивается Влад. — И мы вряд ли будем разговаривать. Бен не просто очень хороший водитель, он отличный водитель. Он просто кивает и машина трогается с места. — Я же прав? Разговаривать будем завтра? — А что же мы будем делать? — Дима рассматривает Влада и с каждой секундой его взгляд становится всё нежнее. — То, на чем остановились в прошлый раз. Дима откидывает голову на спинку сидения и тихо смеётся. — Откуда ты взялся на мою голову, Романовский? — В этот раз из Бостона, мистер Берк, столица штата Массачусетс такая! — Далеко… — рука Димы дрожит, или Владу только кажется.— Очень далеко. Несправедливо далеко… От меня. Они сидят совсем близко и Влад, не переставая гладит Димкину руку, переплетает пальцы, сжимает в своей, и, наконец, не выдерживает: тянет ее к себе и целует раскрытую ладонь. — Как я столько прожил без тебя? Дима улыбается в ответ одними губами и укладывает голову Влада себе на плечо. — Хороший мой. — Он целует Влада в макушку. Влад поднимает голову и губы Димы — точь-в-точь, как на рекламном фото — манящие, только целуй — оказываются перед его глазами. Не в силах больше сдерживаться Влад припадает к ним с протяжным стоном. Целует глубоко и страстно, а перегородка между водителем и пассажирами медленно плывет вверх. Влад успевает подумать: не забыть поблагодарить Бена за деликатность — и снова тонет в нежности и страсти. Он прижимается к Диме все сильнее, углубляя поцелуй. И Дима отвечает ему тем же. Становится нестерпимо жарко. Влад тянет с плеч пальто. Выпутывается из рукавов и как только освобождается от сковывающей его одежды, перекидывает ногу, чтобы очутиться у Димы на коленях. Дима подхватывает его, вжимает в себя, чувствуя как наливается желанием там, между ног. И это прикосновение двух желаний — как разряд тока. Эти пять с половиной лет ничего не изменили — стоило только оказаться рядом. В груди печет от нехватки воздуха и Дима откидывает голову назад, чтобы хоть на миг перевести дыхание. — Какой же ты взрослый, Владька. — Зато теперь... — Влад пропускает Димкины пряди волос сквозь пальцы, заставляя его откидывать голову назад, наклоняется и, не переставая выцеловывает линию скул, шею. — Я больше не должен спрашивать разрешения. Ни у кого. Ведь не должен? — Не должен. — Дима улыбается и медленно расстегивает мелкие пуговицы на рубашке Влада. Гладит ладонью широкую грудь, легонько трогает напряженный сосок. Влад выгибается у него в руках от этого прикосновения и шепчет словно в забытьи. — И никто больше никуда не увезет меня. — Никто. Обещаю. — Дима и подается немного вперед и вверх, чтобы Влад почувствовал его возбуждение. — Кто такой этот Берк? — Влад немного отстраняется, чтобы не сойти с ума от этого движения. — Никто, — рука Димы опускается ниже. — У тебя сердце сейчас выскочит из груди. — Ты должен мне сказать. — Владька, ты все еще ревнивая блондинка? — Дима дразнит его. Тянет Влада на себя и пуговица на поясе брюк выскакивает из петли, оголяя живот. Дима опускает руку еще ниже и запускает пальцы за пояс брюк. — Пусть так. Просто скажи, — голос Влада дрожит. — Что ты с ним сделаешь? — Утоплю. — Где? — Дима от удивления распахивает глаза. Рука его замирает на полпути и судорожный стон разочарования звучит ему ответом. — В Темзе. — Влад сглатывает комок, застрявший в горле. — Господи, как же я люблю тебя. — Тыльной стороной ладони Дима скользит по напряженному животу. — Всё в тебе люблю. Всегда любил. — Скажи мне правду, — Влад утыкается в него лбом, почти всхлипывая, толкает руку Димы еще ниже и громко стонет... — Да, нет никакого Берка. Владька! Никого у меня нет, — Дима тянет Влада на себя, придерживает за шею и целует, целует, целует… — Есть только ты. Он отрывается всего на миг, чтобы увидеть мольбу в глазах Влада. Услышать этот шепот, такой счастливый, такой страстный и взволнованный. — Я знал, я верил... — он толкает руку Димы вниз, туда где горит огнем. — Не останавливайся. Пожалуйста... — Никогда. Любимый, невозможный мой мальчик. Всю нежность и страсть только тебе. Сейчас. Всегда. *** Автомобиль давно уже стоит перед подъездом высотного дома, а водитель неторопливо затягивается сигаретой и улыбается чему-то своему. Любовь никогда не перестаёт. Так сказано про влюбленных. Если бы кто-нибудь спросил его откуда он это знает. Бен кивнул бы в сторону, указывая на двух человек, идущих рядом. — Время над ними не властно.