Любовь ко всему кошачьему. Добром не кончится.

      Отабек с Юрой встречались чуть больше года. Всё началось тогда, когда Юра одержал свою громкую победу на Гран-При — ослепительную, почти дерзкую, как и он сам. Трибуны ревели, вспышки камер резали глаза, а Отабек стоял в стороне и смотрел только на одного человека, будто весь остальной мир растворился в холодном свете арены. Спустя несколько месяцев Отабек переехал в Москву. Его новая квартира была маленькой: узкий коридор, скрипучий паркет, окно, выходящее во двор, где по утрам лениво тянулись тени домов. Но в этом пространстве было тепло и спокойно — как будто оно терпеливо ждало, когда хозяин наполнит его смыслом. По вечерам он часто сидел у окна с чашкой остывшего чая, слушая далёкий шум города и думая о том, как странно переплетаются пути. Конечно, он продолжал заниматься фигурным катанием. Лёд не отпускал его — холодный, безмолвный, честный. Он принимал каждый шаг, каждое падение, каждую каплю пота. Но, по правде говоря, один блондин с глазами воина манил его куда сильнее любого катка. В этих глазах было слишком много огня для спокойной жизни. Отабек тренировался усердно, почти ожесточённо, и результаты говорили сами за себя. Но каждая тренировка становилась пыткой. Стоило ему ступить на привычный лёд, как в голове всплывал образ Плисецкого — резкий, самоуверенный, ослепительно живой. Этот образ тянул за собой не самые светлые воспоминания: резкие слова, необдуманные поступки, эмоции, которые невозможно было загнать обратно под лёд. Так прошёл год — медленный, тянущийся, наполненный молчаливым страданием и подавленным желанием. Москва казалась слишком большой, каток — слишком пустым, а ночи — слишком долгими. И вот однажды в его уставшей от однообразия голове родилась почти фантастическая идея. Простая и безрассудная одновременно. Он долго смотрел на экран телефона, прежде чем решиться, а потом понял: если не сейчас, то никогда. И теперь Отабек едет в гости к своему Юре — с бешено бьющимся сердцем, с тревогой в груди и надеждой, которую уже невозможно было остановить. На улице валил густой снегопад, укрывая город плотным белым покрывалом. Снежинки кружились в свете фонарей, блестели, словно россыпь крошечных звёзд, и Москва в этот вечер казалась почти нереальной — тихой, чистой, праздничной. Воздух был наполнен предновогодним ожиданием, тем особым ощущением, когда кажется, что вот-вот может случиться что-то важное. Мысли Отабека были заняты одним: что подарить Плисецкому на Новый год. Идеи сменяли друг друга, ни одна не казалась достаточно точной, достаточно его. Юра был слишком ярким, слишком живым, чтобы отделаться чем-то обычным. Отабек прокручивал варианты снова и снова, даже не замечая, как привычная дорога сама вывела его к нужному дому. Он остановился у знакомого подъезда, такого притягательного, будто здесь сосредоточилось всё его ожидание. На третьем этаже в окне мелькнула беловолосая макушка — коротко, почти случайно, но этого было достаточно, чтобы сердце пропустило удар. Отабек припарковался, оставив мотоцикл на растерзание снегу, который уже начинал ложиться на металл мягким слоем, стирая следы дороги. Поднимаясь по лестнице, он ощущал, как напряжение нарастает с каждым пролётом. Когда он постучал в нужную дверь, ожидание длилось всего секунду — дверь открылась почти сразу. Юра стоял на пороге расслабленный и уверенный, будто этот вечер принадлежал только ему. Его движения были резкими, живыми, но в этом не было ни капли неловкости — лишь привычная дерзость, которую он позволял себе дома. Для публики он всегда тщательно подбирал слова, зная, как легко журналисты способны превратить любую мелочь в громкую сенсацию. На нём был лишь леопардовый халат из шелка, небрежно накинутый на плечи. Он не скрывал фигуру полностью, лишь подчёркивал её, создавая ощущение домашней свободы и абсолютной уверенности в себе. Юра выглядел так, будто и не пытался произвести впечатление — и именно поэтому делал это безупречно. Впрочем, Отабек давно знал: на Плисецком что угодно смотрится дерзко и красиво, даже самая простая вещь. — Чего встал? Проходи, я уже чай сделал. Юра сказал это так просто, будто Отабек был здесь каждый день. Он подошёл ближе, легко положил руку ему на плечо — жест привычный, почти невесомый, — и встав на носочки, быстро поцеловал в щёку. Тепло от этого касания задержалось дольше, чем сам поцелуй. Не дожидаясь ответа, Юра развернулся и ушёл на кухню, оставляя за собой едва уловимый запах чая и чего-то ещё, очень его. Отабек остался стоять в коридоре, будто его прибило к полу. В голове мгновенно вспыхнули мысли, которые он тут же попытался задавить, но те лишь упрямо возвращались, накладываясь одна на другую. Он выдохнул, медленно снял куртку, ботинки, стараясь привести себя в порядок. — Кажется, я придумал, что подарить Юре… — Пробормотал он себе под нос, скорее пытаясь ухватиться за эту мысль, как за спасательный круг. На кухне было тепло и уютно. Юра сидел за столом, поджав под себя одну ногу, и уже пил чай, лениво листая что-то в телефоне. На столе лежала открытая упаковка покупных вафель, от которых пахло сладким и детством. — Я уже подумал, что ты ночевать там собрался. — С набитым ртом сказал Юра, даже не поднимая взгляда. Отабек только хмыкнул, усаживаясь напротив. Он наблюдал, как Юра двигается — расслабленно, по-домашнему, словно рядом нет никого, перед кем нужно держать маску. Это зрелище странным образом успокаивало и одновременно сбивало с дыхания. — Юр, ты завтра свободен? — Спросил он, стараясь, чтобы голос звучал ровно. Юра наконец оторвался от телефона и задумался, глядя куда-то в сторону, будто прокручивал в голове расписание. — Яков ничего не говорил про тренировки. Плюс завтра суббота… — Он пожал плечами. — Вроде свободен. А что? Юра посмотрел прямо на него — внимательно, с лёгким интересом. А Отабек понял, что назад дороги уже нет, и сердце снова предательски ускорило ритм. Отабек, погрузившись в свои мысли о том, как же Юра будет смотреться, привязанный к кровати, не заметил, что последний вопрос был адресован ему. — Да так… ничего. — Отозвался Отабек, но взгляд его говорил куда больше слов. Юра сидел напротив, развалившись на стуле с ленивой уверенностью человека, которому не нужно никому ничего доказывать. В одной руке — телефон с бесконечной лентой инстаграма, в другой — кружка с горячим чаем. Он сделал медленный глоток, будто смакуя, а потом небрежно провёл языком по губам, убирая сладкие крошки от вафли. Совсем машинально. Совсем не думая о том, что для Отабека это движение оказалось слишком. Что-то внутри него щёлкнуло. Он резко вскочил. Стул с глухим стуком отъехал назад на пару десятков сантиметров. — Эй, ты чего… — Юра дёрнулся от неожиданности, кружка накренилась, чай плеснулся на стол. Он поднял взгляд — и замер. Глаза расширились, дыхание сбилось. Отабек уже был рядом. Слишком близко. От него шло напряжение, плотное, почти осязаемое. — Блядь, Отабек, ты че, совсем ебану… Юра не успел договорить. Его подхватили под бёдра резко, но уверенно. Инстинктивно он вцепился в плечи Отабека, обхватил его шею руками, а ногами — бёдра, не из желания, а просто чтобы не рухнуть на пол вместе со стулом. — Прости. — Выдохнул Отабек ему в лицо. — Но я правда больше не могу сдерживаться. И прежде чем Юра успел ответить — или оттолкнуть, или съязвить, — Отабек накрыл его губы своими. Поцелуй был жадным, сорванным, слишком долгожданным. В нём не было осторожности — только накопившееся за месяцы напряжение. Отабек кусал, углублял поцелуй, словно пытался забрать всё сразу: злость, желание, тоску. Юра сначала замер, ошарашенный, но уже через мгновение ответил — резко, упрямо, так же жадно, словно бросая вызов. Чай медленно остывал на столе. Кухня наполнилась тяжёлым дыханием и тишиной, в которой больше не было пути назад. — Отабек, а ты стал куда более раскрепощённым после нашей последней встречи. — Не без улыбки заметил Юра. Отабек лишь усмехнулся в ответ и, не говоря ни слова, подхватил его на руки. Он нёс своё счастье в просторную, тёплую спальню, осторожно опуская Юру на кровать и машинально убеждаясь, что тот ни обо что не ударится. Даже сейчас в его движениях оставалась привычная внимательность. Кофта полетела куда-то в угол, а сам Отабек опёрся руками о матрас, нависая над Юрой. Их взгляды встретились — долгий, тяжёлый контакт, в котором было слишком много невысказанного желания. Слова оказались не нужны. Юра притянул его ближе, смеясь тихо и чуть хрипло, будто бросая вызов. Прикосновения стали ближе, увереннее, но в них всё ещё чувствовалась не только страсть, но и доверие — то самое, что копилось между ними месяцами. Юра, обхватив ногами торс Отабека, продолжая гладить парня руками, проводя пальцами по спине, иногда вжимая свои ногти в плоть, от слишком резкий поцелуев в нежную бледную шею. Продолжая оставлять россыпь поцелуев на теле своего парня, Отабек хватает рукой ленту халата, медленно оттягивая в сторону. Халат начинает падать в разные стороны от худого живота. Давая Отабеку пространство для действий. Большая темная рука Алтына, отлично контрастировала с бледным худым телом.

       «Мой братан — тигр. 24/7 — тигр.

       Знает всегда свою цель — тигр.

       Каждый день только …»

И как же не вовремя зазвонил Юрин телефон — резким, настойчивым звуком, который прорезал тишину спальни. Он добрался туда вместе с Юрой, а точнее — с его рукой. В следующую секунду блондин неловко дёрнулся. Экран загорелся в полумраке комнаты. «Яков». Юра замер. Улыбка исчезла так быстро, будто её и не было. Он молча смотрел на телефон, словно надеясь, что тот перестанет звонить сам по себе. Звонок не умолкал. Отабек тоже увидел имя. Он выпрямился, отступив на шаг, давая Юре пространство. — Сука, почему именно сейчас?! — Вскрикнул Юра, вырываясь из рук Отабека, чтобы взять телефон. Перевернувшись на живот, он поднял трубку и ответил. Пока он говорил с тренером, Отабек не терял времени зря. Он обнял Юру сзади, прижимаясь к его плечам и мягко щекотая, тихо смеясь. Юра, занятый разговором, не мог сразу отреагировать, но едва заметная улыбка скользнула по его лицу — и в этом мгновении была вся их близость: весёлая, доверительная, немного дерзкая, но абсолютно безопасная. Наконец-то разговор был закончен. — Отабек, прости, но я забыл, что сегодня тренировка. — Тихо сказал Юра, уставившись в подушку. Он выглядел словно маленький ребёнок, который немного провинился и теперь ищет прощения. — Приходи в следующий раз, тогда продолжим… — Добавил он, уже с лёгкой улыбкой и игривым блеском в глазах, поворачивая голову на Отабека. — Обещаешь? — Спросил Алтын, осторожно целуя его в лоб. — Обещаю. — Юра широко улыбнулся, и в его взгляде сквозила искренняя радость.