Не сон

      Туман застилал глаза. Звуки казались приглушёнными и отдалёнными от реальности. Окружение было до невозможности заполнено светом, который прожигал сотню дыр своей чрезмерной яркостью.       Юноша приоткрыл свои веки, которые, казалось, неаккуратно пришили друг к другу. Голова гудела и кружилась, не давая сосредоточиться на окружающих вещах.       — О... О-одасаку?.. — Тихо, едва слышно, позвал он друга, пытаясь пошевелить рукой. Однако, рука не хотела подниматься, позволяя лишь безвольно лежать и барахтаться пальцами на мягкой кровати.       Он зажмурился, пытаясь вспомнить хотя бы фрагменты моментов, произошедших накануне, однако в голову ничего не шло.       — Одасаку! — Уже смелее, но так же сипло и жалко позвал он.       Казалось, на его зов откликнулись, ведь та самая рука, которая будто намеренно не пыталась шевелиться, покрылась мурашками от внезапного, но такого тёплого прикосновения. Было уютно и приятно, даже головная боль приутихла.       Он попытался сесть, но его тут же положили обратно, говоря что-то про плохое самочувствие. Самочувствие и правда оставляло желать лучшего, но ему не привыкать. Он как никак мафиози.       — О... Одасаку... — Вновь позвал он и через силу заставил руку подняться. Глаза сфокусировались на лице, чтобы до него можно было дотронуться. Мягкое, нежное, до одури тёплое и такое живое. Хотелось улыбаться и рыдать, ведь всё закончилось кошмарным сном, который он наверняка забудет уже сегодня. Все пережитые истязания и страдания исчезнут, как будто их и не бывало. На лице брюнета растеклась счастливая улыбка.       Его ладонь накрыли чем-то похожим, тёплым, намного теплее рук Дазая, из-за чего по телу прошёлся окрыляющий морозец, заставляя чувствовать себя полноценно и полноправно живым человеком.       — Одасаку... — Сквозь сдерживаемые слёзы начал он. — Ты... Ты жив.       Родное лицо исказилось в унынии и совершенно не хотело отвечать на сказанное утверждение. Рука брюнета дрогнула, а после чуть не упала на постель, но её вовремя подхватили и снова приложили к щеке. Почему он молчит? Почему не спрашивает, что и как произошло? Почему?!       Дазай прищурился, а после моргнул несколько раз. Образ друга испарился в воздухе, уступая место новому напарнику, который с сожалением оглядывал его плачевное состояние. Его волосы упали на лицо, прикрывая его слёзные глаза.       — Ч-чуя?.. — Осторожно, будто изучая нечто опасное, спросил он и едва не отпрянул.       Да. Прямо сейчас у его больничной койки сидел именно Накахара, а не Одасаку. Но если Чуя здесь, значит...       — Нет... Ода... Одасаку?.. — На глазах навернулись слёзы от осознания того, что это был далеко не сон. Что этот кошмар только начинается.       Осаму взглянул на свои руки, на которых до сих пор находились капли крови. Крови его единственного друга, который помогал преодолеть все тяготы суровых реалий. Но после взгляд прояснился, открывая вид на совершенно чистые ладони, на которых изредка мелькали белоснежные бинты.       — Д-дазай... — Прошептал рыжеволосый, сжимая руку больного чуть сильнее. — Пожалуйста... Умоляю тебя...       Он попытался скрыть свои нарастающие эмоции, хоть и выходило ужасно. Голова Дазая отвернулась лицом к стене, а голубоглазый прижал тыльную сторону ладони ко лбу, слегка подрагивая от растущего в геометрической прогрессии волнения. Он не переживёт ещё одной попытки суицида из-за этого чокнутого Сакуноске...