Стук

      Тёмная заброшка. Я прохожу мимо одной из дверей давно закрытой поликлиники и вновь слышу его. Стук. Слышу как оно стучит когтями по деревянной поверхности стола в кабинете травматолога — каждый удар отдается секундной остановкой сердца. Пропуская удар за ударом каждый раз, когда я представлял эту чёрную фигуру, что сидит, закинув ноги на стол, и зловеще ухмыляется прямо мне в лицо. Оно прекрасно знает, что я стою прямо за дверью, лихорадочно трясясь в немом крике.       Паника туманит разум, да и что тут можно осознать? За мной гонится нечто, а единственный способ почувствовать его присутствие — стук когтей по поверхностям и скрежет.             Нужно бежать.       Я пытался как можно тише пробраться к лестнице, но кромешная темнота играла со мной злую шутку. Всё, что Риндо мог разглядеть ещё 5 минут назад, сейчас покрылось чернотой ночи. Вот, кажется, лестница! Какое-то тёмное пятно на ней — возможно, проход между ступенями. «Сейчас я сбегу и всё будет хорошо» — подумал парень. Чёрт! Я задел камень и он полетел вниз, упав с глухим звуком. Видимо, глубоко. Я издал нервный смешок, но, похоже, слишком громкий — в коридоре разнёсся издевательский смех. Внутри все съёживается, нужно бежать и как можно быстрее.       Вдруг, смех прекратился — что-то тут не так. Тут же он заменился стуком. Стуком когтей прям о ту стену, что была прямо позади. Оно было очень близко.       Я тут же срываюсь и несусь вниз по ступенькам, выход оказался загорожен грудой аппаратуры. Кровати, столы, капельницы. Поиски хоть какой-то щели не увенчались успехом. Была не была, я потянул за ножку железной койки, хлам упал с оглушительным резким звуком. Я выдал себя, нужно уходить. Перелетев через руины, я подскочил к выходу с дернул дверь — заперто. Растерянность, я не знал как выйти, все окна зарешечены.       Точно! В мужском туалете есть окно без защиты. Сейчас то мне уже ничего не сделают за разбитое стекло. В несколько шагов я преодолел коридор до туалета и дернул ручку — так же заперта. Выбить дверь оказалось непосильной задачей. Она будто была подперта чем-то внутри. Оставалось только прятаться, мне не выбраться отсюда.       Не придумав ничего лучше, я спрятался под столом в каморке охранника. Свернулся в комок и прижался лбом к ножке стола. Мне хотелось, чтоб последнее, что я увижу перед смертью было оно. Стук по двери — она открылась, скрежет по стенам — оно в комнате. Я ничего не слышу, где оно? Может, не увидело меня и ушло?       Первый, второй, потом третий и, наконец, четвертый удары когтей опустились на стол, прямо над моим затылком. Я дрогнул всем телом, казалось, пол подо мной тоже зашевелился. Вдруг, рядом с лицом я почувствовал холодное, будоражащее дыхание, а коготь уже обводил первый позвонок.       — Вот ты и попался, Риндо, — вместе с шёпотом, под дых вонзились когти. От неожиданности я выпрямился и ударился головой о стол.       — Больно же, — потирал я бока. Парень за мной звонко рассмеялся.       — Ладно. Идём домой — поздно уже, — сказал парень, успокоившись.       — В следующий раз — я буду тебя искать, — уточнил я.       — Хорошо, хорошо, — Ран ухмыльнулся.       Это было частью их необъяснимой связи, они давно не придавали этому значения, как игре. Нечто большее для них обоих и не важно, что им давно не 10 и 12 лет.       Несмотря на то, что многие знакомые отвернулись от братьев, когда те перестали скрывать свои отношения, парни оставались в своем собственном мире, пускай он и был не совсем большим, но от того не менее комфортным. Продолжая вести дела в Роппонги, никто из них даже не задумывался о том, как будет жить, если по тем или иным причинам им придется быть по отдельности. Не потому что Хайтани были беспечны или безалаберными, а потому, что не могу позволить себе мысли о таком. Им хотелось быть рядом всегда.       Но следующего раза так и не случилось.

***

      Через неделю, когда мы снова должны были пойти в любимую заброшенную больницу, мне сообщили — он попал в аварию. Теперь я стою в толпе людей на кладбище. Меня попросили сказать что-то о нём, но я не смог выдавить из себя ни слова. Мне сложно было пережить смерть брата, а так же любимого человека. Сейчас кто-то из его знакомых говорит о том, как уважал и ценил Рана.       А я?       Я всё ещё слышу стук, как будто тот стучит по крышке гроба, напоминая о наших подростковых играх. Мне было 14 — мы так играли, мне было 15 — мы так играли, мне было 16 — мы так играли. Последний раз я слышал этот звук в 17 лет.             Сейчас мне 23 и что? Мы играем? Нет. Но я все еще слышу. Стук.