Перунова Стрела

— Ну вот и всё. Экстракт подорожника сделает своё дело, главное подержи листок, где-нибудь минут двадцать, и кожа будет как новая, — заботливо сказала Славяна. — Спасибо тебе большое… — ответила Шура. В избу ворвался Виктор Корнеплод. — Путники! Старейшина созывает вече, приглашаются все-все. Быстрей. — Это из-за волколака? — спросил Рейвер. — Да.

***

      В центре деревни Корешково, напротив кузницы, стояли большим полукругом все жители деревни. Семьи держались вместе, и Славяна ушла к своей семье. Виктор Корнеплод указал путникам, куда им встать, после чего вышел в центр, где уже стоял Сварог. Сварог стоял с мрачным выражением лица. — Как вы знаете, — начал Сварог серьёзным тоном, — Живём мы в княжестве Приречном, самом западном из всех княжеств. Князь наш, приреченский, вассал царя Перуна, бога громовержца, а значит, должны мы Перунскую Правду, законы наши священные, чтить да уважать. Из кузницы вышел седой старик, одетый в длинную красную рубаху и красную шляпу. В руке у него был посох. Старик заговорил. — Именем Перуна, согласно Перунской Правде, все заблудшие путники являются угрозой царю Перуну и его всемогущему царствованию, а значит, подлежат сожжению. Толпа разочарованно начала перешептываться. “Ну да, именно так всё и заканчивается.”, “Жалко их, да что поделать.”, “А хорошие ребята были…” — Что? — прошептала испуганно Шура. — П-погодите, он нас сжечь хочет, я всё правильно услышал?! — заметался Лёня. — Виктор Корнеплод, ты предатель! — прокричал Сигма. Виктор Корнеплод лишь загадочно посмотрел на него, после чего дал какой-то сигнал Сварогу. Сварог послушал Виктора Корнеплода, после чего повернулся к красному колдуну. — Я ещё не закончил, волколак, — сказал Сварог, сурово посмотрев на колдуна, — Токмо как нам чтить закон Перуна, коли сам Перун да подданные его с законом своим не считаются? Кто сказал, что вы имеете право жрать наших по ночам? Колдун смутился. Ему явно не понравился тон, с которым заговорил с ним Сварог. — Путники никогда не станут нашими, — процедил сквозь зубы колдун. — Не в этом суть. По Правде волколаки вообще не имеют право жрать людей. — Закон, что паутина — муха увязнет, шмель проскочит. Сварог ненадолго задумался. — Ну, раз шмель проскочит… То как тебе такой шмель? — сказал Сварог и стукнул волколака по голове. Колдун тут же повалился на траву, истекая кровью. — Ты что творишь?! — разозлился Виктор Корнеплод. — Я же просил тебя убедить его, а не убить! Толпа начала перешептываться ещё активней. — Да жив он, не бухти, — ответил Сварог. — Так, — в центр вышла Катя, яростно стиснув зубы, — Мне кажется, что вы нам что-то тут забыли объяснить. Какой ещё Перун? Что это за мужик? Вы нас сжечь собрались что ли, чтобы жертву принести богам своим каким-то языческим? Грёбаные культисты-старообрядцы! — Катя, — сказала ей из толпы Шура, — Успокойся… — Гм, виноват, да… Следовало сказать вам раньше, — пробормотал Виктор Корнеплод сквозь бороду, — Барышня, вернитесь, пожалуйста, обратно в толпу. Сейчас я всё объясню. Катя отошла и встала, скрестив руки. — Там, откуда вы, информация о нашем мире… устаревшая. У вас она называется сказками. Рассказы об Иване-дураке, бабе Яге, Змее-Горыныче, чудесных царевнах и Кощее… Всё это было, да. Но произошло это… примерно 1000-1100 лет назад. — Так всё это правда было? — удивился Лёня. — Ну… Иван-дурак правда существует — ехидно улыбнулась Ира, посмотрев на Рейвера. Рейвер, услышав про себя, тоже улыбнулся. — Так вот, — продолжил Корнеплод, — В то время, путники вовсе не были заблудшими. Они были частыми гостями в нашем мире. Ходили туда-сюда, приносили сюда свою культуру, молились нашим богам. Но… Всё изменилось, когда князь Владимир из вашего мира отказался от наших богов, и уничтожил тотемы, с помощью которых можно было ходить между мирами. Боги перестали получать дары, а мир обезлюдел без гостей. Лишь редкие путники каким-то чудом находили Калинов мост. Обозлённые боги стали захватывать власть, и началась вечная феодальная война между богами. Когда бог побеждён, он перерождается заново через сотни лет, с совершенно другим характером. Война стала обычным состоянием, ещё когда я родился, все думали, что война никогда не закончится. И вот однажды, реинкарнация Перуна, Перун VII, решил покончить войны. Используя своё могущество, он захватил все княжества, стал убивать реинкарнации всех сильных богов и убедил реинкарнации слабых богов жить, не претендуя на власть. С тех пор, у нас наступил мир. — Хм… — начал Сигма, — А что насчёт нас? Разве путникам не должны быть рады, раз нас так мало? — Хотелось бы. Весь народ вас любит, токмо царь наш давно уже свихнулся. Хех, ещё бы, попробуй править всем миром 150 с чем-то лет. Как стал он править всеми царствами, так поглотила его всемогущая власть. Лишь одного он боится, что путник дальний вдруг сильней окажется его. Доколе ходят по миру путники, не успокоится Перун-громовержец. — И что теперь? — спросила Катя, — Перун придёт и испепелит нас? — Ну, нет, конечно… — засмеялся Виктор Корнеплод, — Это слишком мелкое для него дело, чтобы решать его лично. А вот прислать армию богатырей он вполне может. — Вот-вот, — подключился к разговору Сварог, — Так что бегите, пока можете, а мы скажем, что вас тут и не было никогда. — А что с колдуном будете делать? Закопаете? — спросил Сигма. — Бросим в реку, — ответил невозмутимо Сварог. — Нет-нет-нет-нет! Мы же не убивцы! — заметался Виктор Корнеплод, — Да и это не поможет. Если колдун ходил здесь рядом, значит, и отряд богатырский неподалёку. Есть только один выход из этой ситуации. — Ты же не говоришь о… — Солнечное заклятье забытья. — Да ты с ума сошёл! — закричал Сварог так, что затряслась земля. — Ради каких-то случайных заблудших ты готов пойти на такое? — На своём веку я уже видел, как Перун забирал 12 путников, да ещё столько, да ещё полстолько, да ещё в два раза больше. Но ведь посмотри они на них. Они совсем юны, у них вся жизнь впереди. Если они найдут способ вернуться обратно прежде, чем Перун найдёт их… — А что плохого в этом заклятье? И что оно даёт? — поинтересовалась Ира. — Все забудут о вас, кроме меня, Сварога и жителей деревни… А я лишусь дара речи, и смогу говорить только своё имя, — печально сказал Корнеплод, — Но меня это не волнует. Я уже стар, и жить осталось мне недолго, лет шестьдесят от силы. — Хе, — ухмыльнулась Ира, — Если верить среднему по стране, нам ещё где-то 50. — Ира, молчи! — шикнула Катя на Иру. — Ну что ж, я начинаю колдовать, — спокойно сказал Корнеплод и воткнул посох в землю. — Подумай, Корнеплод, — сказал Сварог и положил руку на плечо Корнеплода. — Я не хочу бросать с тобой труп в реку. Понял меня? — сердито сказал Корнеплод. — Да он и сам добросит, — тихо сказала Ира Лёне. Виктор Корнеплод вдруг резко встал и начал бегать вокруг посоха, всё ещё торчащего из земли. За Виктором начал появляться серебристый свет, который постепенно становился всё ярче и ярче, пока не превратился в ослепительно бледный шар и не закрепился на посохе. — Ну что ж, вот и всё, — сказал Виктор Корнеплод, после чего взял в руки посох. Посох засверкал ещё сильнее, после чего шар разбился вдребезги, ослепив всех вокруг на минуту. Когда же свет ушёл, но обломках посоха сидел Виктор Корнеплод, а вокруг на него смотрели удивлённые жители. — Ну что, добился своего? — укоризненно спросил Сварог. — Виктор Корнеплод, — ответит тот, — Виктор Корнеплод.