Перунова Стрела

Двадцать пять лет назад.       Мальчик выбежал из деревянной избы. Одет он был по-крестьянски — в рубаху и порты. Обегая людей, идолов и деревья, он мчался к главной дороге, идущей через деревню. Это был торжественный день для него — в деревню вернулись богатыри.       В могучих красных одеждах, неспешным шагом шли они верхом на лошадях. Мальчик забрался выше, чтобы посмотреть. «Отец!» — крикнул он светловолосому богатырю. Богатырь посмотрел на сына, и улыбнулся. Отойдя в сторону от товарищей, он спешился, и посмотрел мальчику в глаза. На его лице красовались изящно завитые усы и борода. Обняв мальчика, он прошёл с ним в дом. — С возвращением, — поприветствовала богатыря мама мальчика. Семья села за стол, обсуждая бытовые дела и воинскую службу. — Собирали дань на востоке… К счастью, обошлось без происшествий. Нынче не борются они с нами, да добросовестно всё отдают. — Отец… Я тоже хочу быть богатырём, это так здорово! — заявил мальчик. Богатырь улыбнулся мальчику, но тут же его улыбка сменилась задумчивостью. — Усыня младший… Подумай ещё, да прояви сначала чары ты свои. — А я уже их проявил. Родители в недоумении посмотрели на сына. — А что же ты мне не сказал? — удивилась мать, думая, что мальчик врёт. — Я правда могу! Отец передал мальчику палочку. — Придержи лошадей, повременить бы стоило… — сказала ему жена. — Коли сказал, что колдовать он может, так пусть покажет. Мальчик взял в руки красивую расписную с железными вставками палку богатыря и навёл на тёмный угол в углу избы. — Но… Почему не получается… — замахал он сильнее. — Ладно, садись.       Отец уже встал со стола, как вдруг в сторону мальчика начали притягиваться вещи, лежавшие на скамье в том углу — красно-белый коврик, ложки. Вслед за ними подтянулась и скамья, со скрипом скользя по деревянному полу. Выйдя на свет, вещи и скамья перестали двигаться. — Баснословно… — проговорила мама, — Чтоб на пятом году жизни колдовать, да так славно… — Умница, Усыня! — улыбнулся Усыня, после чего поднял сына на руки и высоко подбросил. — В нашей деревне ты первый, кто тьмою колдует. Завтра же покажу тебя старейшине. Коли будешь дальше колдовать, великим колдуном ты станешь. Или даже… Богатырём.       Шли годы, и мальчик превратился в отважного юношу. Без роду и без племени, ему было тяжело стать не то что богатырём, но хотя бы оруженосцем одного из них. Он упорно тренировался, развивал свои колдовские навыки, учился метко стрелять. И вот, в один день, его пригласили в столицу.       Впервые выбравшись на волю, он увидел столичных бояр. В разноцветных золотистых одеждах, они расхаживали по красивым улицам с каменными домами. После родной деревни столица казалась настоящим мегаполисом. Придя в здание Перуновой дружины, он был торжественно посвящён в оруженосцы. Казалось, будто жизнь начинается за поворотом.       На посвящении он познакомился со многими другими оруженосцами, среди которых были Горыня и Дубыня. Хотя они и были из боярских родов, и усов из них никто не носил, они быстро сблизились, став товарищами. Вместе с богатырской дружиной они ходили по городам и деревням, и судили там нарушителей закона. Чаще всего этого были бытовые преступления, но нередко приходилось и с разбойниками расправляться, и духов лесных отгонять. Товарищество и порядок — истинные ценности богатырей. Однако со временем Усыня стал замечать, что народ не любит богатырей. Куда бы они не пошли, везде встречали их осуждающие взгляды. Нередко случалось и такое, что купцы откупались от наказания, щедро отблагодарив богатырей огромной суммой кунов. Однажды во время одного из путешествий у Усыни начали появляться вопросы. — Почему мы не всегда боремся за справедливость? — спросил он как-то у одного из богатырей. — Что за чушь ты молешь, оруженосец? — спросил у него богатырь. — Почему боярин может за монету щедрую с любым преступлением остаться целёхоньким, а если холоп украдёт булку хлеба, то сразу ему руку отрезать надо? — Потому что у холопа нет золота, конечно. — Но ведь не в золоте тут чёрт таится… Не дано боярину по Правде Перуновой за золото грехи свои смывать. Богатырь вздохнул, укоризненно смотря на оруженосца. — Мал ты ещё… О таких вещах рассуждать. — Но… — Кто Перунову Правду составил? — Перун, конечно… — Царь-бог Перун, верно. А мы кто? — А? — Кто мы по-твоему? — Ну… Богатыри, — оруженосец задумчиво крутил свои усы. — Не просто богатыри… А Перуновы богатыри. Над нами только сам Перун, и только ему решать, что нам нельзя делать. Для нас Правда — не закон, а учение. Ибо мы вершим её слово.       Усыня задумался над его словами. С детства он считал богатырей образцом справедливости, всего хорошего в мире, и с каждым днём службы оруженосцем его мечта рушилась всё больше и больше. Чем гуще вырастали его усы, тем угрюмей становился Усыня.       Пришла пора вновь вернуться в столицу. Горыня и Дубыня были в восторге, в предвкушении новой жизни. Ещё вчера они были оруженосцами, а завтра оруженосцы будут у них.       Усыня убеждал себя, что он неправильно обо всём подумал. «Это ерунда… Я просто слишком много думаю. Об этой… Справедливости. Просто надо стать богатырём. Я ждал этого всю жизнь, верно?» — говорил он себе, но так и не смог переубедить свою совесть. Прошли годы. Много повидав, со временем Усыня пришёл к мысли, которую было страшно озвучить вслух. «Есть только один способ остановить это… Спасти не только нас, но весь мир. Только один. Перун должен умереть.»

***

      Усыня шёл за Ирой, держа расстояние. «И куда же она идёт», — подумал он и достал палочку из кармана, аккуратно протерев её одеждой. «Ищет девица кого-то… Повременить лучше, коли весь их отряд здесь», — подумал он. Забравшись на небольшой дом, он стал высматривать, куда она пойдёт. Ира наконец увидела своих друзей. В военных одеждах, они сидели возле деревянных городских стен. — Ира! — обрадовался Лёня, увидев её. Остальные тоже обернулись. Обнявшись, она села рядом с ними. — Как ты здесь оказалась? — спросил Руслан. — Как и вы, приплыла, — ответила Ира. — Мы так рады тебя видеть, — сказала Катя, — Думали, что больше не увидимся. — Ну да, как же… Вы меня уже похоронили? — засмеялась Ира. — Это ваша подруга? — спросила сидевшая рядом Настя. — Это моя замена? — спросила Ира у Лёни. — Ахах, это Настя, — улыбнулся Лёня, — Настя, это Ира. Ты её, может, помнишь, ещё в капище. — Рада познакомиться Ира, — улыбнулась Настя. — Ну, взаимно. — Настя научила меня читать, и она тоже планирует побег из армии, — сказала Шура. Ира задумалась. — Я могу вам с этим помочь, — сказала Ира, — Моряк, что довёз меня сюда, всё ещё на корабле. — Что ж, тогда, выдвигаемся к реке? Все вместе, — спросил Руслан. — Ой, — сказала Настя, — подождите, я забыла вещи. Настя убежала куда-то в город. Воспользовавшись возможностью, Ира сняла со спины рюкзак и показала содержимое. — Я попала обратно в наш мир… Потом расскажу, как это прошло, но пока вот, смотрите. Я закупилась. — Спасибо тебе большое, Ира! — сказала ей Катя. — Ого, тут есть всё, что нам нужно, и не только… — заметила Ира. — Для тебя, Рейвер, вот, ашка, — сказала Ира, — Правда, тут всего на две тяжечки… — Оооо! Ира, ты, просто… Респект. — А ещё у меня с собой есть это… Ира достала из рюкзака коробку с фейерверками. — Ух ты, — удивился Лёня, — Будем праздновать что-то? — Нет, это будет наше секретное оружие. Вдруг мы попадём в беду, и тогда можно будет устроить… — Ира показала руками взрыв. Усыня, увидев издалека коробку и жесты Иры, подошёл ближе, чтобы прислушаться. — Интересно, засечёт ли нас Перун… Если мы по фасту свалим отсюда, — тихо сказал Рейвер, — Он вроде не в городе сейчас. — Да там темно будет. Думаю, всё обойдётся. «Значит, Перун здесь… И я знаю, где конкретно», — задумался Усыня. «Возможно, это мой единственный шанс… Нужно действовать. Ради всего моего народа.» Усыня аккуратно погасил факела вокруг себя, после чего достал палочку и навёл на коробку, которую тут же потянуло к нему, во тьму. — А? Что происходит? — удивилась Ира, когда коробка начала самопроизвольно вылетать из рюкзака. Она попыталась схватить её, но коробка полетела дальше, пока её не схватил Усыня и не начал убегать. — Эй, ты, отдай! — крикнул он. Путники тут же бросились преследовать его, но всё было тщетно — вор уже скрылся в темноте.