Тело

Тишина. Выжженное поле отдавало необратимым концом, событием, которое является прекрасной частью жизни, — смертью. Ещё недавно оно кишело существами, которые вгрызались друг другу в глотки, отрывали конечности, резали и кромсали ещё живые тела своих врагов — делали всё ради жизни. Их усилия и жертвы были пустыми и жалким, в конце концов, этот бой не решил исход войны, только увеличил статистику погибших от каждой из сторон. Тишина взорвалась. Глухой стон и рваные вдохи пронзили всё пространство. Поле больше не было мёртвым, оно стало умирающим. Тело задрожало и перевернулось на спину, всё сразу отозвалось болью, которая уже давно вытеснила что-либо ещё. Замыленные от страданий глаза уставились на небо. Оно было прекрасно, необъятно и величественно, а ещё несправедливо в своей роли молчаливого наблюдателя. Тело поняло, что ценность Великих целей, за которые оно сражалось, никогда не было выше, чем это прекрасное небо. Стало тоскливо. Всё важное стало мусором, все надежды, стремления. Хотя, на самом деле это им всегда и являлось. Подумать только, смыслом Великие цели наделялись только благодаря смерти, ограниченным временем на их исполнение. И в момент балансирования между состояниями всего и ничего, жизнью и смертью, всё стало таким маленьким, таким глупым. Другое дело небо… Тело решило запечатать небо в себе. Мерзкая, раздробленная конечность поднялась над телом. Остатки лезвия, что недавно танцевало по полю битвы, прикоснулись к горлу. Тело позволило конечности надавить и начало захлёбываться в самом себе, в боли. Но оно не смело закрыть глаза. Тишина вернулась. Теперь в глазах и душе (если она когда-нибудь существовала) тела отражалось всё небесное пространство, они стали едины, стали молчаливым наблюдателем, оставившим всё неважно и ненужное. Поле вновь стало мёртвым.