Часть 3
7 августа 2022 г., 11:26
Поезд прибывал на лондонский вокзал, вполне оживший в совершенной памяти девочки. Ноги будто сами собой похолодели, потому что боль, несмотря на все усилия Ровены, Гермиона не любила. Увидев побледневшее лицо подруги, Гарри сразу понял, что, по его мнению, происходило в душе девочки, решившись поговорить с ее родителями. Что ждало его самого у Дурслей, мальчик не думал. Что такое Дурсли, когда Гермионе такое угрожает?
Перед барьером девочка вдохнула, выдохнула и даже быстро перекрестилась, подтверждая мнение Гарри. Поэтому мальчик шагнул через барьер вместе с Гермионой, видя удивленные и как-то сразу построжевшие лица взрослых людей, наблюдавших, как их дочь присела в книксене, чтобы потом медленно подойти, но Гарри успел первым.
— Здравствуйте! Не наказывайте, пожалуйста, Гермиону! — попросил он ошарашенных взрослых. — Если так нужно, то накажите, пожалуйста, меня вместо нее! Ну, пожалуйста…
— Здравствуйте, молодой человек, — удивленно посмотрел на мальчика мистер Грейнджер, — и за что, позвольте спросить, ее не наказывать?
— Ну… она много пропустила… Но она же не виновата! — Гарри смотрел так жалобно, что мужчина просто не нашелся, что ответить.
— Не будем мы ее наказывать, — вздохнула миссис Грейнджер. — Иди, рыцарь, — улыбнулась она, отследив злобный взгляд какого-то толстяка, брошенный на мальчика. Женщина понимала, что ребенку живется совсем несладко, раз он считает, что Гермиону могут наказать дома, или же… Возможно, в этой школе распространены наказания девочек, учитывая, что дочь их явно опасается?
— Здравствуйте, матушка, батюшка, — еще раз присела Гермиона, вызывая серьезные опасения родителей, не ожидавших такого изменения поведения дочери всего за полгода. — Я рада видеть вас в добром здравии, — девочка была бледной не только потому, что ожидала в скором времени сеанс воспитания, но и от того жеста, что продемонстрировал ее жених, поступивший, как настоящий мужчина. Не зря она его выбрала, не зря.
— Поехали, доченька, дома поговорим, — мягко произнесла мама, Эмма Грейнджер, немного успокоив Гермиону. Женщина была немного шокирована тем, как дочка себя вела и говорила — как на приеме Ее Величества. С ребенком нужно было срочно поговорить.
Мистер Дурсль ударил мальчика, усаживая в машину, что Гермиона как раз увидела. Прощать такое отношение к своему Гарри она не собиралась, поэтому Вернона точно ожидали сюрпризы. При этом не факт, что приятные. Усевшись в автомобиль и сложив руки на коленях, Гермиона старалась ничем не выдать свое волнение и не нарушить правила поведения юных леди, чтобы не навлечь на себя более суровое наказание. Почему-то ее личность легко перебарывали сохранившиеся в памяти правила и нормы поведения. Грейнджеры переглядывались, дважды чуть не попав в аварию.
— Иди, доченька, переоденься, — напутствовала ребенка миссис Грейнджер, собирая на стол.
— Да, матушка, — снова присела девочка, медленно поднявшись, хотя кто бы знал, как ей хотелось бежать со всех ног. Радовало только то, что домовиков здесь не было, значит, никто не доложит. Пару секунд посидев на своей кровати, Гермиона всхлипнула, отлично понимая, что последует затем. Обнаружив среди вещей вполне целомудренное платье, девочка переоделась, в последний момент с большим сожалением избавившись и от белья. Как реагировала Ровена на попытки чем-то заменить трусы, Гермиона хорошо помнила, поэтому решила родителей не провоцировать. Тяжело вздохнув и утерев слезы, девочка медленно, держа спину прямо, двинулась вниз. Память Гермионы Грейнджер как-то очень причудливо переплелась с опытом Елены, жизнь которой прожила девочка.
Не увидев скамьи, как обязательного атрибута, Гермиона на мгновение замерла, не зная, что делать дальше, но ее сомнения разрешила миссис Грейнджер, улыбнувшись и пригласив за стол. Неуверенность дочери Эмма видела, не очень понимая, что происходит. Насмотревшаяся на различный этикет и увидев разложенные столовые приборы, Гермиона едва остановила себя, чтобы не продемонстрировать застольный этикет десятого века. Взамен она припомнила, как правильно питались школьники, но от волнения перепутала век, продемонстрировав ошарашенным родителям застольный этикет аристократии века эдак девятнадцатого. Кушала девушка медленно, тщательно пережевывая пищу, не забывая проверять, что ест, движением руки. Сидела она идеально прямо, рот открывала только, когда ее о чем-то спрашивали, была тиха и скромна, сильно взволновав родителей.
— Ну, Миона, давай поговорим, — предложил Марк, когда обед закончился, провожая глазами неожиданно поднявшиеся в воздух по жесту дочери тарелки, отправившиеся затем прямиком в мойку.
— Да, папа, — тихо произнесла Гермиона, вставая со своего места и стараясь не показать подступающие слезы. Почему-то ее тело слишком остро реагировало на мысли о предстоящем воспитательном… разговоре. — А где…
— Устраивайся на диване, — произнес мистер Грейнджер, совершенно не ожидая того, что последовало. Замерла и Эмма, когда их дочь, тихо всхлипнув, улеглась на живот, высоко задрав подол. Белья на девочке не было.
— Миона, сядь, пожалуйста, — попросила подскочившая к дочери миссис Грейнджер, понявшая сейчас, о чем говорил забавный мальчуган и о чем просил. — Никто не будет тебя воспитывать подобным образом, доченька, мы не бьем детей, у нас это просто не принято.
Гермиона, словно не веря в то, что слышала, медленно опустила подол и перетекла в сидячее положение, понимая, что по какой-то причине воспитание откладывается. Она непонимающе посмотрела на маму и совершенно неожиданно для себя самой разрыдалась. Эмма обнимала дочь, совершенно уже ничего не понимая, с другой стороны Гермиону обнял и папа, также как и супруга пытаясь понять, что происходит.
— Вас бьют в школе? — тихо спросила миссис Грейнджер, но девочка лишь помотала головой.
— Сейчас уже нет, — произнесла она сквозь слезы. — Да и повода у них нет.
— Может быть, не надо тебе в эту школу? — грустно спросил мистер Грейнджер, такой реакции ребенка совсем не ожидавший.
— У нас нет выхода, — тяжело вздохнула Гермиона. — Попробуем сопротивляться — вам сотрут память, а меня… меня… меня… — слезы снова полились, хотя внутри себя девочка недоумевала — что с ней такое происходит? Отчего она плачет?
— Не надо плакать, — ощущать свое бессилие мистеру Грейнджеру совсем не нравилось. — Мы что-нибудь придумаем.
— Значит… Вы не будете меня… ну… Вразумлять? — поинтересовалась все еще не верившая в такое девочка.
— Нет, не будем, — твердо ответил ей Марк. — Послезавтра поедем во Францию, там и отдохнем.
— Ой, — всполошилась Гермиона. — А можно мы заедем к Гарри Поттеру? Это тот мальчик, который…
— Твой рыцарь, — поняла женщина, широко улыбнувшись. — Надо же, готов тебя защищать даже от родителей.
— Он мой жених, — призналась девочка. — Настоящий герой…
— Тогда одевайся и поехали, — предложил мистер Грейнджер, очень желавший посмотреть на встречу этих двоих. «Надо же, жених», — подумал мужчина, всерьез фразу дочери не принявший.
***
Гермиона наслаждалась ощущением надетого белья, а мистер Грейнджер думал о том, что ведьму в гневе он еще не видел. Увидев, в каких условиях живет Гарри, девочка пришла в ярость, да такую, что казалось — будут жертвы, возможно, массовые. Зафиксировав Дурслей, Гермиона задумалась на тему того, что с ними сделать, но потом вспомнила дядю Годрика, умом не отличавшегося, зато хорошо умевшего строить тупых рыцарей, да и со скелетами у него неплохо получалось. Так как тут была важна точность, то девочка достала палочку. — Сесть! — Дурсли послушно сели на корточки, все, включая Маджори и ее бульдогов где-то далеко. — Встать! — взмахнул палочкой милый ребенок. — Сесть! Встать! Сесть! Встать! Сесть! Встать! Сесть! Встать! Все понятно? — Понятно, — констатировал тяжело дышащий Вернон. — Чего изволите-с? — Обидите моего Гарри — будете йогу изучать, — пообещала Гермиона. — Это понятно? Пылинки с него сдувать, кормить от пуза, обнимать и не обижать! Вернусь из Франции — проверю! — Да, мэм! — вспомнил Дадли школу и потер задницу. Видимо, воспоминания об учебном заведении были у мальчика так себе. Гарри смотрел на девочку, как на богиню, что ей, несомненно, нравилось. Богине где-то там это не нравилось, но ее никто не спрашивал, а связываться с веселящейся Шестой никто не хотел, потому что Тринадцатая могла погрозить пальчиком. Или еще чем-нибудь… Не хотели с демиуржками связываться, поэтому богиня смирилась. Оценив воспитательный эффект, Гермиона улыбнулась. У нее все получилось, судя по размерам лужи вокруг опекунов жениха. Мама и папа тоже впечатлились, судя по выражению лица. Затем мистер Грейнджер задумался и внес на рассмотрение великой волшебницы предложение: — А может жениха с собой возьмем? — ему была интересна реакция дочери, не замедлившей полыхнуть солнечной улыбкой. — Спасибо, папочка! — воскликнула Гермиона и кивнула Гарри. — Собирайся быстро. — А его ты не хочешь спросить? — удивился Марк и приказу девочки, и моментально убежавшему его исполнять мальчику. — Он согласен, папа, — безапелляционно заявила Гермиона. — Он мой герой. — Логики я не уловил, — признался мужчина, глядя на счастливых, судя по увеличившейся луже, Дурслей. — Но тебе виднее, конечно. Через пять минут Грейнджеры оставили невменяемых от счастья Дурслей, отправившись вскоре сначала по магазинам, а потом сильно расстроив Альбуса Дамблдора, у которого перестали работать артефакты. В общем, расстроены были все, кроме Гарри Поттера и семьи Грейнджер.
