Tulipe

— Ну что ж, Мин Юнги… Удивлён видеть тебя таким спустя столько лет. — тянет Тэхён, заносчиво ухмыляясь одним кончиком уст и поправляя дорогой галстук. Затем оседает в кресле и комфортно растягивается. — Прошу прощения за свою вольготность — перелёт меня нехило измотал. — неискренне извиняется он, расслабленно жестикулируя, словно из чувства долга, а не совести. Юнги смотрит с прищуром, словно пытаясь отыскать в надменном лице Кима старые нотки ребячьей растерянности, но не находит. Это оставляет странный, едва ощутимый осадок. Затем Мин негромко цокает и махает головой с ностальгической горькой улыбкой, смотря в никуда. Тэ саркастичен и вроде весёл, но холоден, как любой богатый, уставший от роскоши человек. — Я даже сложил фразу, пребывая в самолёте: если меня спросят, почему я тронулся в Авиньон, я отвечу, что тронулся умом, а не во Францию. Каюсь, никогда ещё так резво не срывался в другие страны. Мой роскошный дом в Люцерне, возможно, уже тоскует по мне. — юноша напыщенно отпивает шампанского и выдыхает, чувствуя элегантные газики на языке. Как же претит этот вкус дорогих напитков. Так и хочется в последнее время закинуть в себя какую-то дешёвую дрянь. — Так ради чего же ты потревожил меня? Юнги осекается и выходит из мыслей, незаметно хлопая себя ладонью по лбу. — Я упоминал по телефону, что хотел бы заключить сделку. Верно? — слабая улыбка трогает лицо, Тэ отвечает таким же вялым кивком. Мин сглатывает. — Так вот, перейдём сразу к делу. Ты занимаешься брендом классической обуви. Я — классических костюмов. Наши компании достаточно развиты, но на горизонте появился один новичок, грозящийся стать популярным. Так как мой бизнес не совсем легален, я часто граблю начинающие компании, что шьют хорошими дорогими материалами. И этот бренд — ну просто везение. Такие ткани!.. Я уверен, они достойны твоей обуви. Я могу предложить вместе заставить владельца передать нам все образцы, эскизы и материи. Под предлогом плохой славы, так сказать. Едва Юнги начинает, глаза Кима загораются огоньком интереса. Мин знает, что его друг всегда любил деньги и знал в них толк, а сейчас, спустя четыре года с их первого знакомства, ещё сильнее. Но последние фразы, связанные с законом, заставляют Тэ напрячься. — Мне нравится твоя идея, она очень выгодна. — указательным пальцем ведя по подбородку, рассуждает вслух парень. Смотрит на запястье, где блестят недешёвые часы. Задумывается. — Но если она провалится, я потеряю всё своё имущество и репутацию, не так ли? К тому же, вместе с тобой. Мин постукивает ногтем по стеклянному столу, за которым они сидят, и смотрит в окно. Сумерки, с пятнадцатого этажа Авиньон ещё красивее. Особенно, в собственной квартире, Юнги это знает. — Брось, — отмахивается юноша, заверяя Тэхёна в своей правоте, — бренд на то и начинающий, поэтому среагировать адекватно главный не сможет. Мы разделаем его на раз два. А если жаловаться пойдёт — кто ему поверит? Нас люди даже в глаза не видели, просто знают, как владельцев компаний. Никому не понадобится мне или тебе мстить, ну и типа того, каждый занят собой. — Мин подносит бокал к губам и делает жадный глоток. Наверное, пересохло горло от долгих речей. Тэ осматривает жильё собеседника, что явно элитное, и ему невдомёк, как товарищ не боится всё это потерять, рискуя чуть ли не каждый день. Хотя, Юнги почти и фактически не работал. Это Ким пахал над каждой парой обуви, чтобы любо взглянуть было, а друг его особо не парился. Весь бизнес Мина — это незаконные сделки втихомолку, без какого-либо труда. Заработанные суммы таким способом —… И терять не жаль? Тэхён заливает в себя шампанское за раз, и расслабляется просто мгновенно. На самом деле, он не любитель выпить, но это всё чаще становится необходимым. Он просто устал от бесконечных акций, предложений и реклам. Просто хочется пожить, подобно обычному человеку, или забыться, что сделать проще. — А ты, Юнги, вообще молодец. — немного пьяным, но серьёзным голосом начинает Ким. — Я помню нас четыре года назад, как мы грызлись из-за каждого нового клиента. Хех, это было особенное время в моей жизни. — усмехается он. — Сейчас мы оба так поднялись, я даже не верю, как быстро всё устаканилось. Юнги спокойнее усаживается, напряжение между ними спадает на «нет». — Ты, Тэхён, тоже неплох, и даже лучше, чем я. Конечно, ты уже не тот Тэ, с которым я ругался за рейтинг. Не тот молодой паренёк, отчаянно покупавший рекламу на последние доллары, — закусывает губу Юнги в грустной задумчивости, — но это хорошо, нормально. Мы все меняемся. В голове у Кима немного каша из-за дозы алкоголя, но он ещё может смутно поддерживать беседу, и, чем глубже погружаясь в воспоминания, потихоньку трезвеет. Бесценный, дражайший бокал в длинных пальцах опустел. Кажется, это стекло из самого хрусталя, раз переливается в свете лампы. — Да-а. Раньше мы были, скорее, соперниками. Заработать сумму было как навязчивой идеей, а не серьёзным стремлением, вот мы и баловались. Но сейчас, могу поздравить, мы официально взрослые. Деньги стали действительной материальной ценностью на первом месте. — у Тэхёна заплетается язык на сложных словах, но мысль он доносит корректно и вполне понятно. Юнги недолго думает и соглашается. — Я всё же рад, что мы стали компаньонами и товарищами по бизнесу. Это важно — уметь поделиться своим знанием или советом. Особенно в одной сфере, как ни как. Тэ слабо смеётся, но вряд-ли от забавы, а скорее чтобы подбодрить собеседника. На самом деле, он слишком заперся от адекватной жизни, и не примёт советы с целью помочь. В современности, где каждый думает о своей выгоде, он решит, что его снова решили легко обкрутить вокруг пальца. Дальше беседа протекает вполне непринуждённо и с лёгкими шутками. Парни выпили, но не переборщив, а просто чтобы отдохнуть от проблем и поговорить по душам. Разговор длится около тридцати минут, Тэхён даже успевает рассказать, как добился финансового прогресса и роста. Юнги слушает, явно от интереса задавая вопросы, и это вдохновляет Тэ продолжать. Неожиданно слышно приглушённое тихое шарканье, словно кто-то за стенкой не решается пройти в гостиную. Ким замолкает в ожидании и изгибает бровь, когда в комнату проходит совсем молодой парнишка в бежевом комбинезоне. Образ юноши напоминает того самого бариста, работающего в осеннем парке, где вечно середина октября и тёплое солнце. У мальчишки бледная кожа и очень изящное тело, из-за чего одежда слегка висит на стройной фигуре. Его волосы напоминают чёрный шоколад, на девяносто девять процентов сделанный из какао — настолько тёмные кудри вьются на макушке. Рост невысокий, но явно больше среднего. Лицо же такое юное и невинное, словно чистый цветок, рождённый ветром и ручьевой водой. Приблизительный возраст парня — где-то семнадцать или шестнадцать, как кажется Киму. Он слегка усмехается нежданному появлению этого гостя, нетерпеливо дожидаясь следующих действий. — Вы-вы желает-те чт-то нибудь п-поесть? Закуски т-там?.. — явно волнуясь, скромно говорит парень, и видно, как дрожат его пальцы. Он прячет свои карие глаза и поникает. Переживает, будто на сцене выступает перед залом в пятьсот человек. Юнги раздражённо выдыхает сквозь зубы и отворачивается к окну, будто говоря «нет, спасибо, я пожалуй понаблюдаю». — Лучше скажи, сколько тебе лет, дитя моё. — обращается в привычной едкой манере Тэхён, нисколько не жалея взволнованного юношу. Он видит поведение Мина, но не вмешивается. Парень, кажется, даже не обижается на такую формулировку. — Двадцать, м-мсье К-ким… — совершенно правдиво говорит мальчишка, перебирая свои пальцы, но голос его ещё немного дрожит. Тэ и Юнги прыскают со смеху. Брюнет слегка смущается, но ничего не отвечает. — Будь добр, покинь помещение и не позорь меня. — наконец подаёт голос Мин, оборачиваясь и смотря крайне недовольно. Паренёк мрачнеет, кивает два раза и бегло кланяется, покидая комнату. Как заяц убегает, поджав хвост. Повисает молчание, беседу словно ставят на паузу. Тинькают настенные часы. Тэ молчит некоторое время, а затем интересуется: — Кто это был? Юнги вздыхает и сердито потирает лоб. — Да так, Чонгук. Племянник мой, ещё болван редкостный. Когда ему было 6, — начинает рассказ Мин, — его родители положили мне на плечи ещё один груз — своего сыночка. Счастья были полные штаны, в кавычках, что ещё сказать. Репутацию портить не хотелось. Пришлось брать. Он был мелким тогда, я просто занимался воспитанием. Хотел, чтобы когда Чонгук подрос, то устроился у меня где-то. Ну исполнилось ему 18, я и предложил работу в своей новой на тот момент компании. Он согласился. Только вот мои посетители и работники стали слишком много знать, едва он пришёл. Оказалось, что этот идиот отвечал на любые их вопросы правдиво! Нет, ну ты представляешь! Они не дураки, как Чонгук, просекли эту фишку и специально спрашивали у него про нелегальность. Меня так два раза чуть не посадили! Брови Тэхёна неконтролируемо ползут вверх, а глаза раскрываются шире. — Да-да! Я, слава богу, догадался обо всем, и быстренько Чонгука уволил. Просто чувствую, что ещё чуть подождал бы, и всё… Ну, в общем, обошлось. В наше время ложь — способ приспособления для выживания. А мой племянник просто не выдерживает напор современного мира. В моём бизнесе нужны только очень приспособленные люди. В итоге, теперь Чонгук работает у меня посудомойщиком. Я ему плачу зарплату раз в месяц и иногда мы вместе обедаем. Так он сам несёт ответственность за свою жизнь. Ким задумчиво смотрит в одну точку и покачивает головой. Неужели, человек ну совсем не умеет врать? Даже когда от этого зависит карьера его родственника, собственная жизнь? Это возможно вообще?! Где здравые мысли, где инстинкт самосохранения? У каждого свои моральные принципы, и быть честным — это неплохо, но настолько… Тэ выходит из мыслей, когда Юнги резко привстает и направляется за бутылкой шардоне. Ким не будет больше пить, но и отговаривать друга не собирается, поэтому демонстративно отворачивается к окну. Город мелькает огоньками и похож на кукольный домик. Время где-то семь вечера, но сейчас январь, поэтому уже порядочно стемнело. Тэхён знает, что ему улетать через час, ведь это не отпуск, а лишь краткосрочный визит. Поэтому запоминает место, как можно лучше. Наконец Юнги подходит и устало плюхается в кресло, громко ставя бутылку на стол. — Я знаешь, что придумал… — Неожиданно начинает Мин, отчего Тэ слегка вздрагивает и переключает внимание. — Как насчёт встретиться через недельки две у меня? Я к тому времени детальнее улучшу план, а ты решишь: соглашаться или нет. Что думаешь? Ким словно просчитывает у себя в голове, как это всё состоится. — Ну, теоретически я не имею ничего против, если не появятся какие-то планы. И да, у меня будет достаточно времени подумать, я как раз дам точный ответ. Юнги странно гаденько улыбается и кивает. — Вот и чудно, значит договорились. — звучит как утверждение, а не вопрос. — У меня твой номер есть, чуть что — напишу. Будем как два богатых властных бизнесмена. Не круто ли? Тэхёну всё равно на статус богатого бизнесмена, но его друг Мин так и не добился успехов, о которых мечтал. Поэтому ясно, почему он так часто говорит на тему денег. Тэ легко соглашается на нелегальную сделку, должно быть, под действием алкоголя. Но у него есть две недели, чтобы обдумать всё, а к тому времени опьянение точно пройдёт. — Да. Быть в союзе и доверять друг другу — здорово. — холодно подытоживает Ким, и сразу смотрит на часы. — Мой рейс через час. Мне нужно ещё дойти, поэтому я буду собираться. Благодарю за приглашение, надеюсь на свой повторный визит в скором времени. Авиньон гостеприимно встретил меня. Юнги наигранно посмеивается, словно натянув чёртову маску, а Тэхёну так уже надоел притворный мир бизнеса и фальши, что он готов продать свой бренд. Но это лишь очевидно импульсивное желание, а жить дальше на что-то нужно. Поэтому остаётся лишь терпеть, стиснув зубы и сжав кулаки. Тэ выходит в коридор, что белым светом озаряет люстра, и натягивает дорогое пальто, пшикается любимым диором. Сейчас — середина зимы. Из-за этого чувство на душе отвратительное, словно целый день пил, отложив всё на завтра, и вот — завтра настало. В какой-то момент Кима резко одолевает жажда, и он заскакивает на кухню. Но едва успевает зайти, как… Обнаруживает Чонгука, спящим у посудомойки. Тот опёрся щекой на стену, а свет лампы падает на его юное лицо. Лёгкий румянец нежно растекается по пухленьким щекам. Длинные ресницы мальчишки немного дрожат во сне, будто ему снится что-то волнительное. Куча посуды в раковине грязная, и Тэ понимает, что за это юноше достанется, но никого выгораживать не собирается. Это не его проблема. Постепенно в душе Кима зарождается липкое отвращение и сочувствие, стягивающее всё внутри в противоречивый тугой узел. Мужчина не может понять своих эмоций и, словно в прострации, зачем-то проворно бредёт в прихожую, доставая старый шарф из кармана своего пальто. Он откровенно не помнит и не знает, когда купил эту тряпку, но ощущает жгучий долг накинуть на плечи Чонгуку что-то согревающее. Тонкая ткань касается хрупкой, беззащитной бледной шеи Чона. Мальчишка коротко вздрагивает во сне, когда на его плечи вешают приятный шарфик, и улыбается. Мягко, солнечно, безоружно и уязвимо. Тэхён быстро вылетает из комнаты, торопливо натягивая перчатки и сапоги, хватает свою меховую куртку и хлопает дверью. Брезгливость и антипатия топят, заливая душу гадкой темнотой. … Когда Ким Тэ бредёт по льдистым улицам, на миг ему кажется, что он тоже хотел бы так быть чьим-то бедным племянником, засыпать у посудомойки, не помыв горсть тарелок, и не уметь врать. На улице сыпятся снежинки, облепляя лицо обжигающими хлопьями. Омерзительный промозглый ветер бьёт своим морозным кулаком в глаза, отчего видимость падает. Деревья вокруг голые и мёртвые, словно пустые палки, приклеенные друг к другу дешёвым скотчем. Небо украшено обилием звёзд, но тяжёлые снежные тучи норовят скрыть одну из немногих красот природы. Какой же ты притворный, месяц январь. Внутри тоскливое ощущение, что стимул жить постепенно гаснет. Прямо как неуверенное пламя свечи, если на него подуть; точно как слабая луна, медленно скрываемая нависшими облаками. Это горячее стремление биться дальше, бороться без усталости, почему-то остывает, сменяясь сырым безразличием. Компания, когда-то так пламенно желанная, успела в последнее потерять всю свою значимость. Деньги постигла та же участь. Что будет в будущем, даже фантазировать было жутко. Тэхён уныло заворачивает в аэропорт, занимая жёсткое железное сиденье, и принимается погружаться в атмосферу ожидания. Люди вокруг светящиеся да восторженные, словно на них нагрянула неожиданная счастливая новость, а это по неясным причинам нервирует. Одни смеются от накрывшей эйфории и целуются, другие тревожно переминаются, не находя себе места. Но Ким лишь молчит и незаметно усмехается, когда незнакомая молодая парочка изумлённо косится на него, разборчиво нашёптывая: «у него обувь от бренда papillon noir! вот так повезло парнишке!». Только знали бы они, что он владелец фирмы. Спустя некоторое время, голос в динамиках оповещает о прибытии самолёта на нужный рейс.