Наша любовь слегка больна

Мрак. Смерть. Жестокость. Холод. Ветер, сносящий с ног. Всё так угнетает и давит. Это место из чего-то светлого, радостного, с хорошей погодой, в конце концов, стало сплошным смрадом и только вороны каркают, других птиц здесь давно нет. И во́йны местный князь водит как хороводы. И жесток он, жаден. Сил магических захотел. Большей власти, большей силы. Большего. С начала своего правления он казался справедливым, даже добродушным порой, угрюмым, может, но со своей харизмой. Но потом показалось его то ли настоящее нутро, то ли он с дуру сошел, то ли ещё что. Чёрт его знает и дерёт в аду. А ещё у него был любовник. Есть. Был. Неясно. Для него, наверное, был. Для самого любовника, наверное, есть. Разные мнения на этот счёт у них, наверное. Так много слова «наверное». — Кощеюшка, – с какой-то насмешливой ноткой называет Морок имя своего «любимого», гадко улыбаясь и растягивая гласные, – милый мой, что ж твою тушку бессмертную вновь привело сюда? Неужто жизнь бесконечная ничему не учит? Я думал ты умный мальчик и всё ловишь на лету. — Влад, хватит, – ответ незамедлителен. — Продолжаешь звать меня по имени, а не по данной мне новой кличке? Как благородно и трогательно, – его это то ли смешит, то ли раздражает, то ли умиляет. Попробуй пойми эмоции этого «Влада». — Влад, пожалуйста, одумайся. Сколько мне ещё нужно стучаться до тебя, чтобы ты принял мою помощь? Чтобы хоть что-то понял и прекратил строить из себя супер злодея, скрывая свои беды? Опять он за свое, блядь. Нормально и даже прекрасно у меня всё. Просто ахуительно. — Тц, если кто-то что-то и строит, то только ты. Хренов герой великий, – раздражает, что он о себе возомнил вообще? Пусть засунет свою помощь себе в очко. Уверен, туда-то она точно залезет. —Ты безнадёжен. Я хочу действительно помочь тебе, хочу чтобы ты снова был счастлив, улыбался от счастья, а не от язвительности и кровожадности своей. Как же хорошо нам было, ведь так? Что вдруг случилось, счастье? — Заткнись, блядь. Оу. Что ж, мне стоило ожидать этого вновь. Блять, как же сложно с ним. Но я так хочу быть с ним. Я же знаю, что он всё также любит меня. Он может отрицать это сколько хочет, но скрыть это от меня, обмануть – точно нет. Я слишком хорошо понимаю человеческие чувства. Опыт велик. Мы находимся где-то в очень дальней комнате-спальне здорового дворца Влада. Только в такое место я смог незаметно проникнуть, чтобы потом смирно ждать его прихода, создавая шум, как-бы привлекая. Вот стоим и смотрим в глаза друг друга, словно в гляделки играем. Кажется, он проигрывает, хах. Чем дольше я смотрю на него, обводя его всего, такого красивого, манящего, без кучи своей брони, а в чём-то лёгком, что можно также легко раздеть... Хочется снова сделать своим, быть рядом. Забыть про все беды, забыть про все невзгоды, забыть всю боль. Заняться тем, чем мы так давно не занимались. Такое жгучее, пошлое и... бесконечно влюблённое желание. Я, наверное, буду полным уродом если сделаю это, но желание сильнее. Что ж, добро пожаловать в мир животных. Я не буду оправдывать это инстинктами, у меня их нет. Я вообще не буду это оправдывать. Я буду просто делать. Я пожалею об этом. После долгого молчания и ступора, Кощей начинает двигаться к Владу, как можно ближе. Резко притягивает его тело к себе за талию и всё также смотрит. Глаза у Влада забегали, а руки сжались на плечах, вроде как пытавшись оттолкнуть, но он просто застыл. Застыл в ожидании. Кощей, не спрашивая какого-либо разрешения, целует его в губы. Сминает их, кусает больно до крови стекающей. Слизывает кровь и пытается протолкнуть язык в рот, но тщетно. Поцелуй получается размазанным, пошлым и грязным. Влад ничего не делает. Не отвечает, но и не отталкивает, просто стоит не закрывая очей. Кощей, отлипнув от губ Влада толкнул его на стоящую рядом кровать и начал судорожно снимать с него одежду. Вот теперь-то он очнулся и начал брыкаться и возмущаться уже тогда, когда его рубаха полетела на пол. — Какого лешего ты творишь, блядь?! – Чуть ли не прокричал Морок. — Делаю приятно, – донёсся голос Бессмертного снизу, который уже расправился со штанами несчастного, оставив их на изножье мебели, – прошу не жаловаться, Владислав. Неожиданно, но брыкаться Влад всё же прекратил. Он кое-что задумал. Нашел свою выгоду. Он-то, скорее всего, жалеть не будет. А может и будет. Когда Морок уже был весь обнаженный, Кощ взял его член в рот. Обводил его всего языком, посасывал головку, щекоча её. Владу так нравится, он знает. Заглатывает, как можно глубже, чуть покусывая (а может и не чуть). Шлёпает членом себе по языку снова берёт в рот во всю длину. Левой рукой он крепко сжимает его бедро до синяков, а правой ласкает всё остальное тело, задевая соски. Влад от этих манипуляций только дышит хаотично, сдерживая стоны. А стонать хочется, этот чёрт знает, как свести его с ума. Ему, блядь, приятно, но и противно одновременно, ибо по не его воле это происходит. Кощей водил бы всё также беспорядочно по органу, растягивая удовольствие, но Влад не заслужил. Резко подняв голову и крепко сжав ствол, чтобы не позволить кончить, Кощ вынул из кармана баночку оливкового масла, которое всегда таскает с собой, авось повезёт. Вот и "повезло". Раздев себя догола и устроившись поудобнее между ног, Кощ уже намазав масло на пальцы, хотел проникнуть ими внутрь, но резко подавшийся голос Влада отвлёк его. — Кощеюшка. — А? — Есть ли что-то такое, что заставит тебя кричать? Что заставит тебя чувствовать себя униженным? Что-то от чего у тебя потекут слёзы? – И снова эта гадкая ухмылка. — О чём ты гов– Не успевает он договорить, как Влад грубо меняет их местами, подминая Бессмертного под себя. — Об этом. Кощей, неожиданно осознавая своё положение, попытался дёрнуться и оттолкнуть Морока от себя, но он резко захрипел и скривил гримасу боли, когда его сильно укусили за шею, задевая артерию. Головка чужого члена коснулась сжатого колечка мышц, сразу же по-скотски толкаясь внутрь. Кощей вскрикнул от жгучей боли. Внутри ужасно узко, сухо и чертовски больно. Бессмертный действительно теперь чувствует себя униженным. На глазах проступают слёзы. Как же мерзко. Он не смог этого предвидеть и даже предположить. Морок сдавил его всем телом, чтобы тот не улизнул и на всякий связал руки своим ремнём. Он хватает его за волосы, сжимая и приподнимая голову сероглазого. — Ты можешь кричать, – звучит мерзкий шёпот, – можешь звать на помощь, рыпаться, но сбежать ты, пока я сам тебя не отпущу, не сможешь, и подружки твои к тебе не прибегут. Зубы сжимают плечо кощеево, кусают дико, словно животное пытается выжрать его мясо. Влад двигается резко, вдалбливая сильное, но такое беспомощное сейчас тело. Не даёт и воздуха глотнуть, вслушивается в болезненные кряхтения, мычания и вскрики. Вслушивается в рычание Бессмертного. В рычание далеко не от удовольствия. Кощей терпеливый и сильный человек, боль переносит намного легче, чем смертные, но это совсем другое. Кощ чувствует, как из него стекает кровь, пачкая внутреннюю сторону бёдер и простынь. Его ноги сводит судорогой. Он вздрагивает при каждом новом движении чужих бёдер. Шлепки тела об тело уже воспринимаются, как чёртов белый шум, от которого болит голова. Морок толкается членом только глубже. Двигаться трудно в сжатом очке, но останавливаться он пока не собирается. На удивление вскрики Кощея ласкают слух. Такой низкий жалкий сейчас голос доставляет какое-то садистское удовольствие. — В-влад... мне б-бо-больно... — Влад, пожалуйста, хватит! — Влад, прошу... — Хватит... п-прости, я.. Прости — Владвладвладвладвлад.... Он выкрикивает моё имя в бреду, моля о пощаде. Так мило. Хочу, чтобы он кричал громче. Я люблю его, правда, но у меня какое-то уж слишком большое желание заставить его пострадать. Я страдаю, мне, блядь, хуёво, так пусть и ему будет хуёво. Если плохо мне, то ему тоже будет. Даю ему пощёчины и просто по лицу, чтобы заткнулся, ибо эти бессвязные речи начинают раздражать. Из его рта и носа потекла кровь. Что ж. — Мне кажется твоё красивое тело нужно приукрасить, Кощеюшка. Не прекращая толкаться в него, я тяну руку к моим рядом лежащим штанам и достаю оттуда кинжал, который ношу для самообороны. Я заметил, как Кощеюшка прикусил нижнюю губу, а зрачки его сузились. Догадывается поди, что я собираюсь делать. Сначала я просто провожу им по его бедрам и рукам, оставляя кровоточащие царапины. Двигаться внутри всё также не прекращаю. — Знаешь, я как-то раз видал, как ты протыкал свою грудь мечом и прочими острыми предметами и не сильно от этого и корчился, привык что ли. Я понятия не имею зачем ты это с собой делаешь, но думаю ты не сильно будешь возражать если я сделаю то же самое, ведь так? — Чего? Погоди, нет– Снова не даю договорить и вонзаю кинжал ему в грудь. — АААААААААА– Глубоко вошёл, однако. Вытаскиваю оружие и смотрю на стекающую кровь и скрюченное лицо Коща. Он особо не дрожит и крик был не долгий, походу реально привык. Но слёзы текут обильно. Я приостановил идущую кровь какой-то тряпкой поблизости. Почему-то я не могу смотреть на эту картину. Чёрт. Но я ещё не закончил. — Слушай, ты когда-нибудь хотел татуировку? Ответ не последовал. Я вырезал на его правой груди своё имя и цветок. Не шибко жестоко теперь кажется, хахах. Я теперь, считай, его пометил. Кощей не отреагировал, только шипел. Кажется, пора заканчивать. — Ты такой хороший мальчик, так хорошо продержался. Умница мой. Влад вышел из тела, от чего Бессмертный дрогнулся, прохрипев, что-то нецензурное. Влад собрал свою одежду, оделся, привёл себя в порядок и чмокнул Коща в нос на прощание. Помахал ручкой, как будто ничего не было, и покинул комнату, хлопнув дверью. Дрожащее, обессиленное, потное и всё в крови тело осталось лежать на этой проклятой кровати. Тело сжалось калачиком и стало только и думать о том, как набраться сил и уйти отсюда поскорее. Сказка получилась добрая, а главное романтичная. И даже поучительная.

***