Пробирка

***

      Дружок уже битый час сидел над домашкой. Математика ему, как школьный предмет вообще не давалась, а была бы это физкультура… Нервничая, он начал теребить уголок своей тетради и в бесконечном круговороте снимать, а затем обратно надевать колпачок на свою ручку. Ладно, если он ничего не понимает, то всегда можно обратиться за помощью к Гене. Даже не заметив того, в его голове родилась эта прекрасная идея. Он схватил тетрадку, на которой был нарисован футбольный мячик и ручку с точно такими же вещами и побежал в соседнюю комнату своего брата.       Даже не стучась в дверь, младший взялся за ручку и открыл проход в комнату.       — Генка, я тут, это — попросить хотел, помоги с домашкой, пожалуйста! — ворвался в комнату Дружок, даже не обращая на отсутствие брата в комнате внимание, — Я тебе, не знаю… — Дружок всерьёз задумался над тем, что такого можно предложить брату, чтобы тот согласился. В его голову вновь пришла незатейливая мысль, — О! Мороженое куплю! — тут же Дружок решил посмотреть на собеседника, который на его удивление отсутствовал на своём обычном стуле. — Генка-гренка, ты где? Спрятался, что ли?       Обыскав комнату он понял, что его брат куда-то ушел и вскоре придёт. Дабы развлечь свой досуг, он решает попросматривать пробирки и опыты на рабочем столе умника. Он взял треугольную колбу с длинной горловиной, что больше всего привлекла его внимание, хотя сам он не знал, чем она так манила его взгляд к себе.       — Интересно твой анус такого же размера, как и горлошко этой колбы? — неожиданно раздался грубый шёпот прямо над ухом, — Может, мне его расширить? — Дружок, услышав эти слова, застыл в немом шоке, не в силах вымолвить и слова.       — Генка, ты чего такое говоришь… — смущенный Дружок слегка замялся.       — Я серьезно, Дружок, мне тут нужно немного поэкспериментировать, — задумчиво протянул пёс-умник, — Не хочешь стать моим подопытным? — Генка вытянул у Дружка из рук колбу и стал постукивать по ней. В его голову пришёл гениальный план — его настигло озарение свыше, — А я тебе домашку целую неделю буду делать.       Дружок ломался. Его совесть, разум, и здравый смысл говорили «Нет!», а чутье подсказывало этого не делать. Задница делала предательское «жим-жим», что означало — это не лучшая затея и пора делать ноги. Но его любимый, толстый, огромный дядька ЛЕНЬ твердил ему одну истину: «Соглашайся! Ты только подумай, целую НЕДЕЛЮ за тебя будут делать домашку! А ты, э-э-эх! Свободная птица, хотя бы на неделю. Говори «да!» — тряс его за плечи и кричал ему в лицо толстяк.       Здравый смысл провёл пальцем поперёк своего горла и покинул корабль.       — Согласен, — сомнительно кинул Дружок.       — Отлично, тогда нагнись, обопрись об стол и сними всю нижнюю одежду, — поглаживая пальцем горловину колбы и чуть впадая им в неё, сказал он.       Дружок молча выполнил данные указания, оставив голый, аппетитный зад в полное властвование Гены. В его горле пересохло. Он облизал потрескавшиеся губы, чувствуя накатывающее возбуждение.       — Сперва тебя нужно размять, начнём с простого, — в неведении Дружок готовился к худшему.       Гена плюнул на свои пальцы и другой рукой растёр прозрачную субстанцию по всей длине пальцев. Он вводил помаленьку, готовя Дружка к самому лучшему. Колба стояла на полу, не на столе, чтобы случайно не упасть, маня к себе взгляд умника. Сперва он ввёл один палец, Дружок, не ожидая таких действий, нежно, но пока тихо застонал. Так старший брат проделал с каждым пальцем, вплоть до четырёх, пока не решил, что этого достаточно. Колба была наготове.       Он взял её в руки и недолго повертел, не в силах налюбоваться. Она прекрасна. Генка харкнул в колбу и размазал слюну по горлышку и чуть ниже. Он медленно поднёс склянку к заднице брата и плавно начал вкручивать её в напряжённое колечко мышц.       Дружок теперь сам был весь красный, как самый сочный и спелый помидор в их огороде, на даче у дедушки. Пёс сносил все муки, которым подвергался на данный момент. Ведь всё это ради священной, сделанной за него целую неделю — домашки! А ведь он сможет и пойти гулять, и дома остаться, ничего не делая… Главное вынести происходящее.       Гена перестал вкручивать колбу, теперь он начал давить на её дно сперва одним, а теперь и несколькими пальцами. Всё анальное отверстие Дружка покраснело — теперь он точно не мог вынести этих издевательств. Дружок начал тихонько скулить.       — Тише, милый, ты же не хочешь, чтобы нас услышала Роза или Лиза, а ещё лучше Малыш. Поэтому, не против — я заткну твой рот этим яблоком? — даже не услышав ответа он заткнул своего миленького братика.       Растегнув ширинку, он достал свой массивный член. Открыв ближайший шкафчик в своём столе, он достал уже знакомую, маленькую квадратную упаковку. Резко разорвав её, пёс отбросил её в сторону, взял резиновое колечко и натянул на свой ствол. Теперь он был готов, как и уже уставший от ожидания братик. Немного потерев меж сладких булочек брата, он резко его вставил, толкаясь раз за разом.       — Дружок, ты такой узкий, — мягко простонал Гена.       Сотни глухих стонов срывалось с губ Дружка. Эти чувства он никогда не забудет, стоила ли домашка этого, а может, это даже лучше чем выполненная за тебя домашка? Но только стоило Дружку полностью погрузиться в мысли, стоны брата и толчки в его нутро выбивали его из сознания, ещё чуть чуть и он испытает оргазм. Темп Гены ускорялся и становился жёстче, толчок за толчком. Стоны дружка пробивались, через заткнутый яблоком рот. Гена начал пошлепывать Дружка по правому бедру и поглаживать после каждого шлепка.       — Ге-е-ена, Гиена! — выкрикивал Дружок уткнувшись лицом в стол. Его слова были нечёткими, поскольку в его рту до сих пор было закусано красное, такое спелое и сочное яблоко. «Прямо, как его булочки», — подумал Гена, закусив нижнюю губу до крови. Он продолжал резкими рывками толкаться внутрь своего брата, вовсе не чувствуя себя виноватым в содеянном. «Это по согласию. А в рекламе «Durex» сказали, что сексом заниматься можно только по согласию с двух сторон… Так что всё чики-пуки, супер-пупер, запупенно», — думал Гена, продолжая свои действия. Он мысленно улыбнулся и про себя хмыкнул, что согласие с двух сторон может быть и не на один раз. Тому подтверждением стали наполненные удовольствием стоны Дружка, прогибающимся под весом пса-умника.       Странное, но до боли приятное чувство кольнуло у Дружка внизу. Ниже живота стало тепло и тесно. Сразу захотелось тереться этим местом об стол, а ещё лучше вообще об задний проход Генки, как тот делал с ним сейчас. Дружок продолжал скулить, пуская слюни на яблоко, а затем они стекали из его рта прямо на его любимую жёлтую кофту. Теперь вся она была слюнявой. «Придётся стирать», — подумал Дружок. Да и не только кофту, штаны и трусы тоже. Главное, не кинуть их сразу все вместе в стиральную машинку. Белое с синим, жёлтым и другими яркими цветами стирать нельзя. А то трусы у него станут… Не белые.       Ход его мыслей прекратился, потому что думать, явно не его конёк. Особенно стоя раком. Ах, а вот футбол… Внизу продолжало колоть, и Дружок чувствовал, что что-то упирается в стенку стола. Хотелось прикоснуться к этому, провести руками по стволу, выгнуться назад и протяжно застонать, моля о продолжении данного действа у его дражайшего брата. Генка продолжал толкаться в него, и наконец, эйфория дошла до своего апогея, и по телу Дружка прошёлся мощный оргазм. Ох, таких чувств он никогда не ощущал. Ни разу в своей жизни он не чувствовал такого блаженства, возбуждения и наслаждения. Дружок кончил в стенку стола. Теперь капли его семени стекали вниз по стенке, на пол.       Параллельно натягивая на себя трусы и штаны, Генка говорил сначала сам себе, а потом обращаясь к брату:       — Эксперимент прошёл успешно, подробности я запишу позже в свой журнал наблюдений. А ты, Дружок, одевайся и принеси мне учебник, сделаю я твою математику. А затем иди поспи. — блики на его очках хищно пробежали, — После такого устают.       Дружок лишь вяло кивнул и стал без сил натягивать на себя одежду. Когда он закончил, выходя из комнаты, заметил, что Генка сейчас вытирает салфетками последствия его чрезмерного удовольствия и наслаждения от произошедшего акта. Пройдя в свою комнату, он взял учебник и вернулся.       Передавая из рук в руки пособие «Как сломать себе мозги, а заодно и зубы о гранит математики», переводя на русский — учебник математики, его пальцы соприкоснулись с Генкиными. Их взгляды встретились и пёс-умник резко укусил его за мочку уха. Получив желанный стон боли и удовольствия, Генка, как бы извиняясь, пососал её и облизал.       — Если ты захочешь, то мы можем повторить. Весь год я буду делать домашку за тебя. Только для тебя, — облизался Генка.       Дружок лишь густо покраснел, и чувствуя странное, но довольно приятное ощущение мокроты на своём ухе, решил спешно ретироваться к себе, чтобы вдоволь отоспаться.       Но уходя, Генка схватил его за руку и кратко укусил за нижнюю губу до крови, а затем слизав кровь. Генка добавил:       — Или, если захочешь, всю жизнь.       Дружок ушёл в свою комнату и только упав на кровать, сладко заснул, укрывшись одеялом, чтобы никто не видел, насколько влажные сны снились ему в тот раз, и не только. А главное, с кем.