***
4 августа 2022 г., 19:22
1.
Кэйя жил у Рагнвиндров целых полгода, когда это случилось впервые. Он успел освоиться на новом месте: знал все входы и выходы в мондштадском особняке, включая мансардное окно на чердаке, через которое можно было перелезть на крышу соседнего дома, знал, кто из слуг непременно отругает его, если застанет за уплетанием тайком вишневого пирога на кухне, а кто угостит еще кусочком, знал, как зовут всех соседских собак, и кто из них лает громче всего, почуяв чужака.
Дилюка он тоже хорошо изучил. Что там было изучать — тот был открытой книгой. Обожал отца, подражал ему во всем, и как мог пытался оправдывать отцовские надежды. А Крепус, со своей стороны, старался, чтобы у Дилюка были самые лучшие преподаватели и самые заботливые гувернантки.
Кэйя не удивился бы, если бы узнал, что и его взяли в дом вот так, с ходу, без лишних расспросов и поручительств, просто потому, что Крепус решил, что Дилюк сможет от него чему-то научиться.
Хотя причина не имела значения. По-настоящему частью их семьи Кэйя все равно стать не смог бы — у него уже был отец, чьи надежды нужно было оправдывать. Но играть в братьев все равно оказалось довольно весело.
— Думаешь, она смогла бы так далеко убежать? — с сомнением спросил Дилюк.
Шедший впереди Кэйя оглянулся на него.
Дилюк выглядел на удивление опрятно после целого часа поисков черепашки на чердаке — ни одного заметного пятнышка на белоснежной рубашке. Только в волосах, собранных в хвост на отцовский манер, застряла паутинка. Сам Кэйя уже успел весь перепачкаться и даже потерять где-то одну пуговицу.
— Далеко? Мы всего в двух шагах от твоего дома. И вообще, ты недооцениваешь черепах. Они очень прыткие. Мой дедушка-пират как-то плавал с одной здоровенной наперегонки, и...
Дилюк закатил глаза.
Кэйя прищурился.
— Что? Скажешь, я сочиняю?
— В двух шагах от нашего дома. На-ше-го.
Кэйя растерялся на мгновение, не сразу сообразив, о чем речь. Потом махнул рукой.
— Не придирайся к словам. Так вот, мой дедушка-пират...
Он снова развернулся, зашагал вперед и вдруг встал, как вкопанный.
— Что? — спросил подошедший Дилюк, встревоженно обводя взглядом пустой переулок, до которого не дотягивались яркие солнечные лучи.
Ему этот уголок вряд ли казался каким-то особенным: та же мощеная камнем улочка, каких было множество в округе, тот же дикий виноград, облепивший стены, и видавшая виды деревянная скамейка. Ничего особенного.
Кэйя сглотнул.
— Это здесь отец оставил меня, когда, ну... ушел за соком, — пояснил он, с трудом подбирая слова. — Я просто...
Просто что? Только сейчас понял, как давно не был здесь? А ведь раньше прибегал постоянно в ожидании непонятно чего. Что отец вдруг вернется за ним? Оставит ему какое-нибудь послание? Глупость какая-то. Отец был прав, ему давно пора было повзрослеть. Может быть, это и произошло. Может быть, отец гордился бы им, если бы узнал, как хорошо Кэйя без него теперь справляется.
Дилюк молчал рядом. Кэйя хотел уже вернуться на солнечные улицы, откуда раздавались призывные крики торговцев и лай собак, когда его вдруг порывисто обняли, крепко прижав к себе.
Кэйя опешил. Дилюк всегда вел себя с ним очень дружелюбно. Наверное, даже не стал бы долго злиться, если бы узнал, что это Кэйя нечаянно выпустил его черепашку. Но при этом он казался довольно сдержанным. Ни за что не подумаешь, что такой может ни с того, ни с сего броситься обнимать кого-то посреди улицы.
— Я должен извиниться, — торопливо сказал Дилюк.
Кэйя, борясь с неловкостью, попробовал отодвинуться — чужие пушистые волосы лезли в нос, но Дилюк держал его крепко — никак не вывернешься.
— Постой, ты-то здесь причем?
— Я же не идиот. Вижу, как ты скучаешь по отцу. И он по тебе наверняка тоже. Я должен был постараться помочь тебе его найти. Но не стал этого делать, просто потому что… не хотел.
Слова Дилюка звучали глухо, он говорил, уткнувшись Кэйе в плечо, пока тот смотрел прямо перед собой на взбирающийся вверх по деревянным балкам дикий виноград и пытался понять смысл сказанного. Дилюку, конечно, уверенности в своих силах было не занимать. Надо же, он считал, что и правда мог бы помочь. Так похоже на него, одаренного во всем и успешного. Но...
— Не хотел? — переспросил Кэйя. — Почему?
— Еще спрашиваешь? — выдохнул Дилюк. — Ты бы уехал с ним. Я так хотел, чтобы ты остался.
Кэйя растерянно погладил его по спине — просто не знал, куда деть руки. Первым порывом было отшутиться. На языке уже вертелось: «Гхм, даже не знаю, смогу ли такое простить когда-нибудь». Но этот нехарактерный для Дилюка жест, его пушистые волосы, мешающие дышать, то, как крепко и бережно он обнимал Кэйю за плечи, его внезапная неловкая искренность — все это сбивало с толку. И неожиданно для себя Кэйя ответил просто:
— Да ладно тебе, я тоже был не против остаться.
Дилюк наконец выпустил его и отстранился, чтобы окинуть внимательным взглядом.
— Без шуток?
Ну, тут он уже просто испытывал судьбу.
— Конечно. Я бы никогда не стал врать о таких важных вещах. Мой дедушка-пират говорил, что если сочинять слишком много, можно самому запутаться и позабыть, где на самом деле зарыл сокровища.
Дилюк легко ткнул его кулаком в плечо.
— Идиот.
Тем не менее, он улыбался.
— Признайся, ты хотел, чтобы я остался, потому что обожаешь истории про моего дедушку.
Дилюк не выдержал и рассмеялся. Это Кэйе нравилось в нем больше всего — то, что его так легко было рассмешить.
— Слушай, пообещай мне кое-что, пожалуйста.
— Сделаю все, что смогу, — тут же посерьезнел Дилюк. — Это по поводу твоего отца?
— В каком-то смысле. Он бы расстроился, если бы узнал, что я пал жертвой гнева владельца черепашки, которую нечаянно выпустил погулять, так что...
— Кэйя! — перебил его Дилюк. — Так и знал, что это ты! Мог бы сразу сказать, мой гнев не настолько страшен.
— Это ты сейчас так говоришь.
— Поможешь мне ухаживать за Сухариком неделю, и мы в расчете.
— Что? — вскинулся Кэйя. — Нет, только не за этим чудовищем.
— Чудовищем? Сухарик не страшнее черепашки. Ты просто никогда раньше не имел дела с лошадьми. Но у тебя точно получится, не бойся. Они хорошие, все понимают. Утешают, когда трудно.
Кэйя очень сомневался, что Дилюк когда-то испытывал трудности хоть с чем-нибудь, так что вряд ли его словам можно было доверять. Но Сухарик был совсем еще юным жеребенком, не таким здоровенным, как остальные лошади из конюшни…
— И потом, я же буду рядом, — добавил Дилюк.
— Образцовый старший брат, на которого всегда можно положиться, — хмыкнул Кэйя.
Улыбка Дилюка стала только шире. Он даже отвернулся, чтобы ее скрыть.
— Рад, что ты так считаешь.
2.
Кэйя не знал, что думать.
Он не ожидал, что Крепус и Дилюк примут его в свою семью с такой легкостью, отнесутся с такой теплотой. Словно он и не был никогда чужаком ни для них, ни для их родного города.
Только Кэйе было прекрасно известно, что это не так, что однажды иллюзия непременно лопнет, словно мыльный пузырь, и он не мог удержаться от того, чтобы не проверять ее на прочность время от времени.
Крепус обычно только посмеивался над его проделками. Наказывать — случалось, наказывал, но мысль о том, что Кэйю можно просто взять и выгнать, как будто и в голову ему не приходила. И это не смотря на дурное влияние, которое Кэйя оказывал на его единственного сына. Не то, чтобы Дилюка, который готов был заниматься с утра до ночи, лишь бы порадовать отца, было так легко сбить с пути истинного. Но это не значит, что Кэйя не пытался.
— Кэйя! Слушай, не заходи ты так далеко в озеро, там же слаймы водятся.
Дилюк стоял недалеко от берега в закатанных по колено штанах, и вглядывался в озерную гладь.
Стояло теплое лето — первое, которое Кэйя проводил на винокурне "Рассвет", — и Кэйе наконец удалось уговорить Дилюка улизнуть в перерыве между уроками музыки и фехтования, чтобы исследовать окрестности.
— Тсс, — прошипел Кэйя, приложив палец к губам. — Не шуми, всю рыбу распугаешь.
Он занес повыше остро заточенный шест и дождался, пока в прозрачной голубоватой воде мелькнул ярко-красный плавник. Какое-то время он следил за ним, подобравшись и затаив дыхание, выжидая нужный момент. Стоило ошибиться и все придется начинать сначала. Как только плавник замер на мгновение, Кэйя стремительно воткнул шест точно в это место, и тут же ликующе заорал, почувствовав, как он пронзил добычу:
— Поймал, поймал!
Он подпрыгнул, вскинув вверх шест вместе с барахтающейся на нем рыбиной в победном жесте и окатив себя брызгами.
— А ты отказывался верить, что благодаря старым запискам моего дедушки-пирата, я смогу стать лучшим рыбаком в Тейвате! — он обвиняюще ткнул шестом в сторону Дилюка, отчего рыба соскользнула и плюхнулась в воду.
Дилюк согнулся пополам от хохота.
— Ах ты! Да чтоб тебя! — ругнулся Кэйя, отбросив в сторону шест и лихорадочно пытаясь выловить скользкую рыбину руками.
Он не сразу заметил, как вода вокруг сделалась ледяной от холода, а когда заметил, было поздно: его окружили несколько здоровенных крио-слаймов. Водная гладь под ними покрывалась искристой корочкой льда, подбирающейся к нему все ближе.
Кэйя схватился за шест, но тот отпугивал слаймов только на время — пока он отпихивал им одного, остальные пользовались моментом, чтобы подобраться со спины. Он попробовал раскрутить шест вокруг себя, но ледяная вода сковала ноги холодом, и Кэйя упал на колени, выронив свое единственное оружие. Вода теперь была ему по грудь. Один из мелких слаймов воспользовался моментом и прыгнул на него, еще сильнее обдав морозом.
Кэйя слышал плеск воды, глухие шлепки, раздававшиеся, когда слаймы прыгали по льду, голос Дилюка где-то рядом, но не чувствовал ничего, кроме холода, и не мог пошевелиться. Он словно превратился в замерзшую ледяную статую. Слаймы прыгали на него один за другим, сознание начало угасать.
Винокурня была недалеко, сбегать туда, чтобы позвать на помощь, было бы самым очевидным решением. Кэйя не знал, сможет ли продержаться достаточно долго, но точно знал, что оставаться, чтобы замерзнуть вдвоем, не было никакого смысла.
И тем не менее, голос Дилюка все еще звучал где-то поблизости настойчиво и требовательно, не позволяя Кэйе отключиться.
А потом по озеру словно пронеслась волна пламени.
Понять, что это было такое, Кэйя не успел, но всю стаю слаймов разом отшвырнуло от него поднятым горячим ветром, и сквозь мокрые смерзшиеся ресницы он увидел лицо Дилюка совсем рядом, такое бледное в обрамлении ярких волос, словно слаймы заморозили не Кэйю, а его самого.
Как только ледяные оковы спали, Кэйю начало трясти, как в лихорадке. Он едва сумел подняться на ноги. Дилюк, не говоря ни слова, стянул с него насквозь мокрую рубашку и обнял. От него исходило тепло, которое словно укутывало пуховым одеялом, постепенно согревая.
— Не знаю, что ты сделал, — пробормотал Кэйя, стуча зубами, — Но это было глупо. Если бы с тобой что-нибудь случилось, Крепус вышвырнул бы меня на улицу.
— Я сам тебя вышвырну, если будешь нести чушь.
— Ты? — фыркнул Кэйя. — Тебе духу не хватит, ты же без меня помрешь с тоски.
— Это мы еще посмотрим, — сказал Дилюк упрямо.
Было ужасно неловко, что приходилось держаться за него, чтобы не упасть.
— Надеюсь, мою рыбу ты тоже спас, — проворчал Кэйя. — Раз уж ты такой герой.
— Она всплыла вместе с остальными, — Дилюк махнул рукой в сторону озера, где теперь плавало кверху брюхом несколько рыбин разной степени прожарки.
Кэйя моргнул, переваривая увиденное.
— Ну и кто теперь лучший рыбак в Тейвате? — пошутил Дилюк. Он даже попытался улыбнуться как ни в чем не бывало, хотя мог бы даже не стараться — Кэйя все равно чувствовал, что его ладони еще подрагивают от нервного напряжения.
— Ладно, говори уже. Как ты это сделал?
Дилюк перехватил его покрепче одной рукой, а вторую высвободил и разомкнул кулак, чтобы показать Кэйе что-то, поблескивающее алым на ладони.
— Глаз бога? — почему-то шепотом произнес Кэйя. — Ты получил Глаз бога?
— Я часто думал о том, как обрадовался бы отец, если бы я его получил. Но даже представить не мог, как обрадуюсь сам, — пробормотал Дилюк.
Кэйя вздохнул.
— Ну все, теперь ты точно из всех тренировочных поединков будешь выходить победителем.
На самом деле, он не испытывал ни зависти, ни ревности. Про себя Кэйя давно был уверен, что это лишь вопрос времени, рано или поздно Дилюк свой Глаз бога получит. Даже элемент — пиро — угадал заранее, он подходил ему как нельзя лучше.
— О чем ты? Я не собираюсь использовать глаз бога против тебя. Даже в тренировочных поединках.
Кэйя вспомнил вдруг об отце, о том, зачем он здесь, и криво ухмыльнулся.
— Не зарекайся, может, когда-нибудь и придется.
Но Дилюк в ответ только хмыкнул недоверчиво, и протянул руку, помогая выбраться из озера.
Они решили не идти домой сразу. Вместо этого уселись на валунах на берегу, чтобы обсохнуть самим и обсушить одежду. Про случившееся решено было не рассказывать дома во всех подробностях.
Несмотря на то, что солнце светило вовсю, Кэйю все еще немного потряхивало после заморозки. Дилюк больше не обнимал его, просто сидел рядом, крутил в пальцах новенький Глаз бога и думал о чем-то своем. Было бы хорошо просидеть так, слушая, как в траве стрекочут кузнечики и легкий ветерок пытается плескать волнами о камни, до самого вечера, но Кэйя знал, что Дилюк обгорит до красноты, если будет долго сидеть на самом пекле. Или теперь солнце было ему нипочем? Кто знает, как именно работает Глаз бога, и что меняет для получившего его человека.
— Кэйя, — позвал Дилюк, прерывая молчание. — Насчет Ордо Фавониус...
А, так вот о чем он думал. Конечно, теперь у него были все шансы присоединиться к Ордену, исполнить мечту отца. Наверное, с Глазом бога в рыцари даже без экзаменов возьмут.
— Давай попробуем вступить в него на следующий год? По возрасту мы пока не проходим, но они делают исключения. Если набрать максимально возможное количество баллов на экзамене…
Кэйя согласился легко, не раздумывая. Затея все равно казалась совершенно невыполнимой, а спорить не хотелось. Смотреть на то, как лицо Дилюка озаряется широкой улыбкой, было гораздо приятнее.
3.
В следующий раз у Кэйи было время хорошенько подумать и взвесить все за и против.
— Нет.
— Что? Почему нет?
Потому что через несколько лет мне, возможно, придется предать тебя, твоего отца и твой город, и сделать это будет гораздо проще, если мы будем не слишком близки.
— Может быть, я просто не хочу выполнять твои приказы, — скорчил рожу Кэйя и спрятался за Сухариком, вновь принявшись чистить его лоснящуюся гнедую шкуру мягкой щеткой.
Дилюк, который убирался в соседнем, пустующем сейчас, стойле конюшни, отставил вилы, подошел ближе и оперся руками о перегородку.
— Я знаю, раньше ты не имел дела с лошадьми и побаивался их, но теперь ведь все изменилось. Ты отлично с ними управляешься. Сухарик тебя очень любит.
Сухарик, услышав свое имя, повел острым ухом, и Кэйя ласково потрепал его по загривку.
— Он меня скорее терпит, ты — его единственная любовь.
— С чего ты взял?
— С того, что мы и подружились с ним только благодаря тому, что перемывали тебе косточки, — рассмеялся Кэйя. — Так ведь, Сухарик?
Сухарик покосился на него и тряхнул гривой, то ли подтверждая, то ли призывая вернуться к работе и не болтать понапрасну.
— Ладно. Не хочешь говорить — не говори, — вздохнул Дилюк. — Но если я чем-то тебя обидел...
Кэйя украдкой бросил на него взгляд поверх лошадиной холки.
То, что Дилюка могут сделать капитаном кавалерии, поговаривали уже давно. Старый капитан Ансельм высоко ценил его и готовил себе в приемники, но из-за травмы вынужден был отказаться от службы уже сейчас. Дилюку было всего четырнадцать, и назначение повисло в воздухе. Только сегодня стало известно, что магистр одобрил его кандидатуру, несмотря на возраст. И первое, что сделал Дилюк, вернувшись домой — нашел Кэйю, чтобы поделиться с ним новостью и предложить перейти к нему в отряд. Он даже переодеться не успел, на нем до сих пор был форменный рыцарский жилет, застегнутый на множество пуговиц, а сюртук висел на перегородке стойла. Этот день должен был стать таким счастливым для него. А он стоял потерянный и с трудом подбирал слова.
— Кэйя, серьезно... Если я что-то сделал не так, я хотел бы знать, что именно, чтобы... извиниться...
Кэйя ткнулся лбом в шею Сухарика так, что тот от неожиданности переступил копытами. Может быть, и правда не стоило отказываться. Наверное, это выглядело странно со стороны. Они так сблизились за последнее время, и внезапная попытка дать обратный ход могла вызвать подозрения. Если его раскроют раньше времени, отец наверняка будет недоволен.
А может, все это были просто отговорки, которые приходили в голову только потому, что на самом деле Кэйе страшно хотелось согласиться. Совместные патрули с Дилюком всегда были самыми богатыми на приключения, даже если они просто ловили сбежавших котиков. С первого взгляда и не скажешь, но Дилюк, несмотря на верность правилам, с легкостью вписывался во всевозможные рискованные авантюры, изобретать которые у Кэйи получалось лучше всего. Наверное, поэтому к нему так тянуло.
В тишине полупустой конюшни раздались шаги — Дилюк подошел ближе. Он достал из кармана заранее припасенное лакомство и протянул Сухарику, который благодарно ткнулся мордой ему в ладонь.
Кэйя вздохнул. Когда Рагвиндры взяли его к себе, он решил, что ему здорово повезло с ними. Сейчас он уже не был уверен, что это везение. Насколько все было бы проще, окажись Дилюк, к примеру, скучной и чопорной леди на выданье, которая обращала бы на Кэйю внимание, только чтобы пожурить его за неподобающее поведение. Кэйя представил Дилюка в длинном платье с оборками и чепце, как у Аделинды, и поперхнулся смешком.
Дилюк вопросительно посмотрел на него.
— Дело не в тебе, — торопливо сказал Кэйя, отводя глаза. — Я просто лучше подхожу для разведки, ты же знаешь.
Он продолжил вяло водить щеткой по мягкой шкуре, стараясь не встречаться взглядом с Дилюком.
— Да, разведка — это интересно, — кивнул Дилюк, соглашаясь. Потом задумчиво добавил: — Возможно, тогда мне стоит перейти в твой отряд…
Кэйя от неожиданности выронил щетку.
— Шутишь, что ли?
— Плохая идея?
— Ужасная.
Дилюк обошел Сухарика, подобрал щетку и остался стоять рядом, внимательно глядя на Кэйю.
— Что в ней такого ужасного?
— В моем отряде никто пока не собирается на пенсию, так что капитанства тебе в ближайшем будущем там не видать.
— Да, жаль будет упустить такую возможность. Когда еще появится шанс услышать от тебя: "Есть, сэр".
Кэйя закатил глаза и забрал у него щетку, чтобы положить на место.
— Твоего отца это расстроит, — озвучил он очевидное.
Дилюк опустил голову и долго молчал. Потом произнес тихо:
— Он всегда говорил, что защищать Мондштадт — большая честь. А без тебя у меня это будет получаться гораздо хуже, чем с тобой.
Это было нечестно. Против правил. Дилюк, который, казалось, мог горы свернуть, только чтобы заслужить одобрение отца, сейчас готов был поступиться им, чтобы служить вместе с Кэйей.
— Ладно! Ладно, я перейду к тебе в кавалерию.
— Нет, если ты не хочешь...
— Брось! Хочу, конечно.
— Ты же сказал…
— Не мог же я отказать себе в удовольствии послушать, как ты меня уговариваешь, — ухмыльнулся Кэйя.
Дилюк обнял его так стремительно и с такой силой, что Кэйя не удержался на ногах, и оба свалилась на засыпанный песком пол, заодно опрокинув и охапки сена, приготовленного для кормушек.
— Мой капитан, не могли бы вы поосторожнее...
— Ты это заслужил, — заметил Дилюк. Потом добавил: — Не называй меня так, это слишком.
Кэйя открыл рот и тут же его закрыл, заметив в полутьме конюшни непонятно откуда взявшийся легкий румянец на скулах Дилюка, смущение в его взгляде.
Все вдруг стало ощущаться слишком остро, почти болезненно. Колючие соломинки под лопатками, тяжесть чужого тела на его собственном, фырканье лошадей, знакомый запах пепла от одежды Дилюка, его тепло. Кэйя мотнул головой, чтобы прогнать наваждение, и от этого движения к щеке прилипли сухие травинки.
Дилюк приподнялся, опершись ладонью о пол, и осторожно смахнул их свободной рукой.
Сердце Кэйи гулко ударилось о ребра.
Но это же был просто Дилюк. Дилюк, которому Кэйя нарисовал затейливые усы, когда он уснул на скамейке в библиотеке, штудируя "Кодекс рыцарей Ордо Фавониус в четвертой редакции". Над которым смеялся до колик, когда тот наивно согласился попробовать новомодные слаймовые конфеты Аделинды и потом на уроке фехтования каждый раз пускал гидро-пузыри, когда пытался предложить Кэйе сдаться. Дилюк, до сих пор обожавший виноградный сок, для которого Кэйя уже год как считал себя слишком взрослым.
Всего лишь Дилюк.
Почему же тогда...
— Есть, сэр, — весело произнес Кэйя, глядя ему в глаза. Голос дрогнул совсем немного, Дилюк наверняка даже не заметил.
— Кэйя!
— Что? — ухмыльнулся Кэйя, окончательно поборов смятение. — Эту фразу ты же вроде сам хотел от меня услышать.
— Я не думал, что слышать ее от тебя будет так странно.
Дилюк вздохнул и поднялся наконец.
Кэйя привстал на локтях, наблюдая за тем, как он пытается вытряхнуть из волос застрявшие в них травинки.
— Но я все равно очень рад, что ты согласился, — добавил Дилюк. Он стоял спиной к входу, его лицо было в тени, и Кэйя наполовину слышал улыбку в его голосе, наполовину угадывал в знакомых чертах.
— Пойду, расскажу отцу новости. Тебе долго еще здесь?
— Почти закончил.
— Ладно. Не задерживайся, скоро обед.
Кэйя дождался, когда шаги Дилюка стихнут, и поднялся с пола.
Сухарик переступил копытами, подходя ближе, неловко ткнулся мордой ему в щеку. Кэйя обнял его за шею, пряча лицо в шелковистой гриве.
— Что нам с ним делать, а, Сухарик? — потерянно пробормотал он. — Надеюсь, хоть у тебя есть запасной план.
4.
Кэйя честно старался выкинуть из головы эти непонятные, ненужные, внезапно нахлынувшие в конюшне чувства. Но раз за разом они возвращались снова.
— С ума сошел? — крикнул Дилюк. Через мгновение он крепко, до боли вцепился в локоть Кэйи одной рукой, а второй обхватил его за талию. — А если бы меня здесь не было?
Кэйя попытался восстановить равновесие. Из-под его сапога вылетел небольшой то ли камешек, то ли обломок черепицы, и, с громким шорохом проехавшись по крыше, улетел вниз, туда, где горели вечерние огни Мондштадта, и раздавались голоса прохожих.
— Если бы вас здесь не было, — медленно повторил Кэйя. — Я бы не пришел сюда вас искать, господин капитан.
Он подмигнул Дилюку, и тот фыркнул в ответ, сразу растеряв всю свою серьезность. Но Кэйю из объятий так и не выпустил. Вместо этого помог ему вернуться к мансардному окну, усадил на крышу узенького дормера и пристроился рядом.
Кэйю все еще немного покачивало после вечера в таверне. Он уронил голову Дилюку на плечо, проехавшись щекой по шершавой ткани его сюртука.
— Не стоило тебе пить.
— Не отказываться же, когда наливают. К тому же, выпивка хорошо развязывает языки — я наконец узнал, куда та шайка бандитов могла переместить свой лагерь. Завтра проверю это место, и если информация верная, сможем вернуться уже с отрядом, — заключил Кэйя.
В голове постепенно прояснялось, но поддерживать вертикальное положение было все еще трудновато. Дилюк, похоже, почувствовал, что он сползает и снова поймал, обнял крепче.
— Ты меня искал, чтобы об этом рассказать?
Кэйя утвердительно кивнул.
Этот выход на крышу через мансардное окно особняка Рагнвиндров был удобным наблюдательным пунктом. С того места, где они сидели, видны были городские ворота и зевающий сонный рыцарь под ними — кажется, Брюс. С противоположной стороны в нагромождении домов притаился боковой вход в «Кошкин хвост». Дверь таверны постоянно хлопала, то выпуская свет и громкие голоса, то снова запирая их внутри. А если задрать голову, видны были неподвижные звезды далеко в небе и совсем немного профиль Дилюка. Он тоже смотрел на стражника. Наверное, планировал отчитать его при встрече.
Кэйя часто лазал сюда еще ребенком, и со временем Дилюк тоже полюбил это место.
— Иногда я даже не успеваю моргнуть, как ты уже со всем разобрался, — признался Дилюк.
— Пытаюсь стать незаменимым, — пошутил Кэйя. — Чтобы ты не смог от меня избавиться, даже если очень захотел бы.
Дилюк фыркнул.
— Избавиться? Хорошая шутка. У меня ведь есть только ты. И отец. И орден.
От того, как легко и просто он об этом сказал, словно о чем-то и без того давно всем известном, у Кэйи перехватило горло. Он на мгновение закрыл глаза, прежде чем пробурчать:
— Напился вроде бы я, а всякие неловкие вещи говоришь ты.
В этот раз Дилюк рассмеялся в голос. Потом обхватил Кэйю покрепче, когда тот снова начал сползать.
— Ты тоже можешь что-нибудь сказать.
— Нет уж.
— Не стесняйся.
— Я унесу свои тайны с собой в могилу, — мрачно пообещал Кэйя.
Он высвободился из объятий Дилюка и улегся на спину, положив голову ему на колени. Дилюк послушно подвинулся, но все равно не убрал руку до конца, продолжая придерживать зачем-то.
— У тебя есть тайны от меня?
— Ты даже не представляешь, насколько большие, — вздохнул Кэйя.
— Это как-то связано с твоей семьей?
Кэйя замер. Не может быть. Неужели он прокололся где-то? Или Дилюк догадался сам? Но если бы он догадался, разве стал бы болтать с ним как ни в чем не бывало? Разве простил бы так легко? Нет, на это глупо было даже надеяться. Или все же…
Дилюк склонился над ним, заслоняя звезды.
— Дай угадаю. Ты нашел еще не все сокровища, которые тебе оставил твой дедушка-пират?
Кэйя выдохнул.
— Идиот.
— Мимо?
— Перестань, — вяло отмахнулся Кэйя. Облегчение постепенно сменялось смутным разочарованием. — Сокровища не тема для глупых шуток.
— Как скажешь, — пожал плечами Дилюк.
С улицы донесся чей-то громкий спор. Потом металлический лязг засовов со стороны закрывающейся на ночь кузницы. Потом чьи-то нетрезвые попытки спеть первый куплет песенки влюбленного хиличурла, невероятно популярной в тавернах в последнее время. Дилюк молчал все это время, и Кэйя тоже молчал, закрыв глаза, чтобы не смотреть на звезды и сосредоточиться на планах на завтра. Если выехать с рассветом и взять быструю лошадь, он доберется до предположительного расположения лагеря за пару часов и, скорее всего, успеет вернуться с подтвержденной информацией до полудня. Дилюку тогда нужно будет только…
— Ты ведь знаешь, что можешь рассказать мне обо всем? — тихо спросил Дилюк. — Обо всем, что тебя тревожит.
Нет, не обо всем.
— О любой мелочи… Что бы это ни было, ты всегда можешь рассчитывать на мою помощь.
Сколько времени он готовил эту речь? О любой мелочи… Знал бы он. Кэйя зажмурился крепче и постарался выровнять дыхание, притворяясь спящим. Он привык врать и отшучиваться, стал в этом первоклассным экспертом, но сейчас не был уверен в том, что скажет, если попробует открыть рот. Все слова застряли в горле, сплетясь в нем в один саднящий комок: правда, полуправда, ложь. Ему и самому непонятно было, что может вырваться наружу первым.
Дилюк не стал настаивать, и между ними снова повисла тишина.
Сколько времени они провели в молчании, было неясно. Но когда Кэйя и правда почти начал проваливаться в сон, он почувствовал легкое касание. Лоб, висок, вдоль скулы. Пальцы Дилюка были немного шершавые от мозолей, но прикосновения все равно казались бережными, ласковыми. Потом выбившиеся из прически пряди волос осторожно отвели за ухо. Кэйе показалось, что Дилюк склонился над ним, и он замер, боясь пошевелиться. Он одновременно и страшно боялся того, что может последовать дальше, и ждал этого жадно, отчаянно. Пальцы Дилюка тоже надолго замерли, словно он не решался продолжить ласку.
Потом он погладил Кэйю по волосам неловким, резковатым движением, и убрал руку.
5.
Кэйе не хватило времени. Совсем немного не хватило. В голове бились разные если бы: если бы он скорректировал маршрут патруля, как собирался, если бы поменялся дежурством и уехал на винокурню вместе с Дилюком и Крепусом, если бы можно было отмотать время назад, если бы, если бы, если бы…
Но хуже всего, хуже всего было чувство вины из-за облегчения, которое он испытал, когда узнал о случившемся. Больше не нужно было мучиться, попеременно представляя реакцию то Крепуса, то своего родного отца на возможное предательство. Надо же, все само собой сложилось так, что одного из них он предать уже никак не сможет. Никаких больше мутных ночных кошмаров, где его вынуждают сделать выбор. Теперь выбирать не надо, выбор уже сделан за него. Чувство эйфории в первый момент было всеобъемлющим.
Потом он вспомнил о Дилюке.
Идти к нему с повинной было, наверное, самой худшей идей, которая могла прийти Кэйе в голову.
Дилюк выглядел измученным, потерянным. Его так и не успевшие просохнуть волосы еще темнели от воды, завиваясь у висков в тугие колечки. Сухая одежда, подготовленная прислугой, лежала нетронутой на кровати.
— Я зайду попозже, — сказал Кэйя.
— Нет, — возразил Дилюк. — Останься. Пожалуйста.
Кэйя вошел в комнату, закрыл за собой дверь. Стоило ему сделать пару шагов по направлению к Дилюку, и тот сам подался навстречу. Обхватил руками его плечи, вцепившись, словно утопающий. От него пахло свежестью и сыростью. И кровью.
— Расскажешь, что это был за артефакт, откуда? — спросил Кэйя, пытаясь сообразить, как начать разговор, и нерешительно обнимая Дилюка в ответ.
— Глаз порчи. Похоже, он дает силу, но не все способны с этой силой справиться. Откуда он у отца, я и сам не знаю. Может быть, он приготовил его для меня.
— Но зачем? У тебя же есть Глаз бога.
Кэйя скорее почувствовал, как Дилюк пожал плечами, чем увидел.
— Может быть, он думал, что этого недостаточно. Как видишь, он оказался прав.
— Нет, — вырвалось у Кэйи. Потом он поправился: — Тогда он бы рассказал тебе об этом Глазе порчи раньше.
— Может быть, он не доверял мне. Или думал, что я еще не готов. Не знаю. Я был уверен, что между мной и отцом нет никаких секретов, точно так же, как между мной и тобой их нет. По крайней мере, ничего значительного.
Кэйя сглотнул подступающий к горлу ком.
— Прости. Он погиб, а я думаю о таких вещах. Так нельзя.
— Ничего, — выдохнул Кэйя. — Я тоже… Тоже думал не о тех вещах.
Дилюк отстранился немного, чтобы заглянуть ему в глаза.
— Что ты имеешь в виду?
Кэйя успел только запечатлеть в памяти это мгновение. Открытый взгляд Дилюка, его руки, обнимающие Кэйю так, будто он последнее, что осталось у него в этом мире, мокрая рубашка, на которой Дилюк успел расстегнуть всего пару пуговиц до того, как Кэйя его прервал, запах дождя от волос, бледные, чуть приоткрытые губы. Потом слова начали рваться наружу одно за другим, уродливые, раздирающие горло. И выражение лица Дилюка изменилось.
Кэйя настолько отвык разговаривать прямо и откровенно, что, даже отдавая себе отчет, что это выходит у него не очень удачно, не понимал, как это исправить.
— И ты был рад, что отец погиб? — переспросил Дилюк каким-то странным, чужим голосом.
— Ну да, — нервно рассмеялся Кэйя. — Ведь это означало, что мне теперь совершенно точно не придется убивать его самому.
Но в этот раз Дилюк не улыбнулся в ответ его шутке, как неизменно улыбался много раз прежде. Вместо этого он отступил к окну.
— А я, наверное, тебе таким дураком казался все это время.
— Ну, не все время. Так, иногда.
Эта шутка тоже не сработала.
Кэйя машинально снова шагнул к Дилюку, но тот вдруг выхватил меч.
— Не приближайся. Ты даже не представляешь, как сильно я… — его голос дрогнул и сорвался.
Все шло наперекосяк. Не надо было ни в чем признаваться. Глупо было думать, что получится найти какие-то правильные, не слишком ранящие слова. Таких слов просто не существовало.
— Я же никогда не просил тебя ни о чем, — попробовал оправдаться Кэйя. — Это все ты сам. Я вас обоих не просил. Помнишь, я не хотел идти с тобой в один отряд? Но ты просто отказывался слышать «нет» в качестве ответа.
Кэйе тоже пришлось достать меч, чтобы не остаться без носа.
— Прошу прощения за излишнюю настойчивость. Больше такого не повториться.
— Да нет же, — отчаянно прошептал Кэйя, чувствуя, как с каждой его фразой Дилюк все больше отдаляется от него, — Все не так…
Зачем он начал этот разговор? У Кэйи хорошо получалось только врать, нужно было и дальше этим заниматься. И не пытаться… Не надеяться…
Грудь сковало холодом, дыхание вырывалось из груди болезненными белесыми облачками. Кэйя сначала почему-то решил, что это просто от того, что Дилюк перестал его обнимать, и он не чувствует больше его тепло, такое знакомое, такое привычное.
Но когда с лезвия меча Дилюка взметнулось пламя, а навстречу ему поднялся искрящийся вихрь из сосулек, стало ясно, что это такое на самом деле.
Кэйя разжал ладонь, на которой, словно подтверждение правоты его мыслей, поблескивал маленькой льдинкой Глаз бога.
6.
И все же, Кэйе не хотелось отпускать Дилюка вот так, даже не попрощавшись. Он долго писал и переписывал короткое письмо. Только заслуживающая внимания информация, ничего лишнего — лишнего он уже наговорил. А потом все равно не выдержал и побежал во весь дух, чтобы не дать себе времени передумать, к особняку Рагнвиндров.
Мария, служанка, которая любила подкармливать Кэйю вишневыми пирогами, сочувственно глянула на него и сказала, что Дилюк уехал еще утром. Кэйя поблагодарил, сказав, что на самом деле пришел вовсе не к Дилюку, а просто за своими вещами. Быстро собрал что-то в потертый кожаный саквояж, и вышел на улицу.
Он не сразу понял, что ноги снова вынесли его к тому самому переулку, где отец когда-то оставил его одного под дождем. Кэйя сел на скамейку, вытянув длинные ноги. Как было бы здорово, если бы появилась возможность начать все сначала. Если бы его снова нашли.
Он долго сидел, зябко ежась и потирая руки выше локтя, чтобы согреться. Возможно, это ранняя осенняя прохлада давала о себе знать. Или то, что он еще не успел привыкнуть к своему Глазу бога и не так хорошо пока его контролировал. Зря он не захватил фляжку с одуванчиковым вином, припрятанную под половицей у мансардного окна, из которого они с Дилюком лазали на крышу. Вино бы его немного согрело.
Кажется, Кэйя просидел так довольно долго. В переулок никто не заглядывал, кроме любопытного бродячего пса, который убежал, едва почуяв ароматные запахи колбас с проезжающей мимо телеги. Начинало смеркаться.
На мерный перестук копыт Кэйя не обратил внимания. Поднял голову, только когда что-то мягкое ткнулось ему в лоб. Это что-то оказалось лошадиной мордой.
— Сухарик? Ты что здесь делаешь, что-то случилось?
Но Сухарик вел себя спокойно, не казался ни взмыленным, ни напуганным. Кэйя поднялся со скамейки.
— Где твой хозяин? Разве он не забрал тебя с собой?
Сухарик покосился на него одним глазом и переступил, повернувшись боком, на котором висела небольшая седельная сумка. Кэйя вопросительно посмотрел на него, но он только мотнул головой и снова переступил копытами.
В сумке оказалась короткая сухая записка: «Переправляться на корабле с лошадью будет неудобно, обещают сильный шторм и качку. Я знаю, он найдет тебя. Пожалуйста, отведи его домой». Подписи не было, только поблескивающий алым Глаз бога в тонкой оправе.
Кэйя крепко сжал его в ладони, прежде чем обхватить Сухарика за шею и спрятать лицо в его шелковистой гриве. Он не знал, сколько простоял так. Никто не дал ему шанса начать все заново. Но, по крайней мере, ему больше не было холодно.
