С любовью, твой...

      Бросив вежливое извинение, не заботясь о том, чтобы дождаться ответа, Кэйа крепче сжал конверт в руках и побежал в библиотеку — самое близкое место, где ему удастся уединиться. Оставшиеся позади рыцари проводили его удивлёнными взглядами, но появившаяся будто из ниоткуда Джинн мигом заставила их заняться работой, не сказав ни слова взглянувшему на неё Кэйе. Тот принял это за благословение и скрылся за тяжёлой дверью, уходя в самый дальний угол.       Конверт был помятым, уголок погнулся и едва не порвался. Но это не имело значения — самое главное было скрыто внутри. Поэтому, не теряя времени даром, Кэйа принялся распечатывать его, доставая наружу небольшой лист, сложенный пополам. Почерк оказался, как и всегда, предельно разборчивым, но самую малость неаккуратным — писали точно в спешке. Крепко, но осторожно сжав бумагу в руках, Кэйа принялся читать. «Здравствуй, К. Благополучно добрался до Фонтейна и пишу тебе, пока есть возможность. Надеюсь, письмо дойдёт до тебя в целости и сохранности. Природа красивая, но не сравнится с нашими виноградниками. Новостей пока нет. Нашёл кое-что интересное, но пока нет возможности проверить. В скором времени может понадобиться твоя помощь. Надеюсь, ты не откажешь. Некоторое время не буду писать. Береги себя. Д.»       Ласково проведя кончиками пальцев по ровным буквам, каждая из которых была для него дороже всяких драгоценностей, Кэйа сложил письмо обратно в конверт и спрятал его во внутренний карман формы, подальше от чужих глаз. Писать ответ не было смысла — оно не дойдёт, лучше дождаться следующей весточки. А пока следовало все свои силы и мысли направить на то, чтобы обидчик Дилюка, пренебрегающий полномочиями, получил по заслугам.

***

      Кэйа полировал свой новенький меч, когда его прервал стук в окно. Вскинув голову, он тут же обернулся к источнику звука, обнаружив за стеклом знакомую птицу, и быстро поднялся с пола на ноги, чтобы впустить её. Облетев комнату, орёл остановился рядом с Кэйей, выпустив из когтистых лап аккуратный свёрток, упавший ровно в раскрытую ладонь, после чего приземлился на плечо, прикрытое лишь лёгкой хлопковой рубашкой.       — Хороший мальчик, — Кэйа тихо усмехнулся, пальцем почесав шею птицы, неуверенный, что уместно обращаться с орлом, как к собакой, но возражений не последовало.       Вытерев руки о старые широкие штаны, Кэйа уселся за стол и осторожно раскрыл свёрток, который оказался конвертом. Конечно, Дилюк никогда не отправлял ему письма, не позаботившись о дополнительной, хотя и сомнительной, защите для них.       На этот раз написано было очень красиво и аккуратно: Дилюк никуда не спешил. Кэйа представил, как тот сидел за столом в комнате на каком-нибудь постоялом дворе недалеко от Натлана, пламя свечи танцевало на стенах вокруг него, а он нервно кусал перо, подбирая слова, — и улыбка сама полезла на лицо. «К, я закончил дела в Фонтейне, уже на пути в Натлан. Не знаю, когда смогу написать тебе новое письмо. Спасибо за помощь с моей просьбой. И за известия об отце тоже спасибо. Я поблагодарю тебя лично лучшим вином из наших погребов, как только вернусь домой. В прошлом письме ты спрашивал о здоровье. Отвечаю: я в порядке. У меня прибавилось шрамов на теле, но Аделинда всегда говорила, что шрамы украшают. Жаль, что её не было рядом, чтобы обработать мои раны. С каждым днём я всё меньше злюсь на тебя. На самом деле, не думаю, что я вообще когда-либо злился. К моему возвращению постарайся стать чуть менее раздражающим, иначе я дам тебе в глаз. Снова. Меня ждёт ранний подъём и долгий путь, поэтому ложусь спать. Отправь ответ сразу же, потому что иначе мы не сможем связаться ещё некоторое время. Даже пары слов о том, что ты в добром здравии, будет достаточно. Береги себя. Д.»       Отложив лист в сторону, Кэйа быстро достал из ящика стопку бумаги, подвинул ближе чернильницу и, обмакнув перо, принялся за ответ. Написать хотелось много: о вкусном чае из Ли Юэ, которым его на днях угощала Аделинда; о первой неудаче на миссии, из-за которой он неделю валялся в Соборе, восстанавливаясь; о сессилиях, ароматом которых он дышал прошлым вечером, наблюдая за закатом с Утёса Звездолова и вспоминая о том, как они когда-то делали это вместе; об информации, которую ему удалось получить от похитителей сокровищ в таверне, где он попробовал лучшее вино в своей жизни — и о многих других вещах, которые составляли его жизнь, частью которой когда-то был и сам Дилюк.       Но времени было мало: орёл напомнил об этом громким клёкотом, хотя и посмотрел на него будто бы с пониманием. Кэйа вздохнул, кивнув в ответ, и быстро написал ответ: «Я в порядке. Скучаю по тебе. Буду ждать твоего письма. К.»

***

      Кэйа поднял голову к небу: там чёрные тяжёлые тучи были готовы пролиться холодным дождём. Город всё ещё оставался слишком далеко — до начала ливня точно не добраться. Поблизости виднелась красная крыша винодельни, и Кэйа, недолго думая, принял решение направиться прямо туда: ему нужно только лишь переждать непогоду, а потом он тут же вернётся в орден, не отвлекая никого от их работы.       Аделинда встретила его тёплой улыбкой, вкусным ужином, горячим чаем с мёдом и неловко протянутым конвертом.       — Господин Дилюк прислал нам письмо недавно, и вложил в него послание для Вас, попросил передать лично Вам в руки, — пояснила она. — Я собиралась отправить кого-нибудь в город завтра, но, к счастью, Вы сами навестили нас.       Кэйа кивнул, взволнованно принимая конверт и осматривая его. Аделинда, видимо, не совсем верно расценила его действия, поэтому поспешила объясниться:       — Я обещаю Вам, что письмо не было вскрыто мной или кем-то из работников винодельни. Я хранила конверт при себе, намереваясь отдать его Вам при первой же возможности.       — Я и не смел думать ничего подобного, — Кэйа покачал головой. — Я не сомневаюсь в целостности конверта, правда. Просто… немного волнуюсь.       — Я понимаю, — Аделинда едва заметно улыбнулась. — Я оставлю Вас, нужно закончить дела на кухне. Ваша комната скоро будет готова, поэтому оставайтесь на ночь, господин Кэйа. Уходить в ночь не самое лучшее решение, и господин Дилюк, будь он здесь, сказал бы то же самое.       Вздохнув, Кэйа снова кивнул, не решившись спорить. Остаться здесь на ночь было хорошим решением, и он на самом деле рад, что Аделинда озвучила это предложение — самому ему вряд ли хватило бы смелости напроситься.       Проводив главную горничную взглядом, Кэйа распечатал конверт и развернул бумагу. В глаза сразу же бросилась клякса: для Дилюка такое слишком непривычно, наверняка он снова писал ему в спешке. «К, вынужден вернуться в Сумеру, так как туда ведут последние зацепки. У меня есть ощущение, будто правда совсем близко, но ускользает от меня всякий раз, когда я почти ловлю её. Недавно был твой день рождения. Я пробирался через пустыню и не мог написать тебе, поэтому прошу тебя простить меня за опоздание. С днём рождения, К. Будь счастлив и здоров, не дай никому погасить этот очаровательный звёздный блеск в твоих глазах. Ты хороший человек, и я верю, что ты заслужил лучшую жизнь. Надеюсь, к тому времени, когда я вернусь, в этой жизни ещё останется немного места для меня. Ты самый важный человек в моей жизни, и я хочу всегда быть рядом, чтобы тебе было, на кого положиться. Мне жаль, что я не рядом сейчас. Твоё последнее письмо очень меня удивило, никогда не думал, что у тебя могут быть способности к поэзии. К сожалению, письмо попало в руки недруга, и я был вынужден сжечь его, чтобы сохранить нашу переписку в тайне. Могу я попросить тебя ещё раз написать мне этот стих? Обещаю, что в этот раз я буду бережно хранить его. Пора заканчивать и отправляться в путь. Не хочется прощаться. Жду дня, когда смогу вернуться и увидеть тебя. Иногда одиночество становится невыносимым, но я думаю о своей цели и о том, что в конце пути я вернусь к тебе, и это придаёт сил. Я обещаю бороться ради него и ради тебя. Не забудь, что Аделинда скоро празднует свой день рождения, и приготовь для неё подарок от меня. Я расплачусь с тобой, когда вернусь. Надеюсь на скорую встречу. Береги себя. Д.»

***

      Глубоко вдохнув, Кэйа закрыл глаза, медленно досчитал до десяти и выдохнул. Бумага в его руках всё ещё была настоящей, осязаемой: он мог чувствовать оставленные на ней пером царапины. Но читать было страшно — страшнее, чем когда-либо прежде. Страшнее, чем когда он впервые после той ночи решился на изложение чувств и получил ответ.       Потому что чувство сожаления и близко не стояло к чувству глубокой любви и пылкой привязанности, которыми были пропитаны строки его последнего отправленного письма.       Орёл, сидящий на плече, издал тихий неясный звук и слабо потянул клювом за волосы, привлекая к себе внимание. Кэйа оглянулся на него с отчётливым сомнением во взгляде — даже птица смогла рассмотреть его истинное волнение? Насколько же тогда оно было очевидно для кучки рыцарей, что якобы незаметно наблюдали за ним со стороны с тех пор, как он ушёл спрятаться под раскидистым деревом, заприметив знакомую птицу?       — Я открываю, открываю, — тихо заворчал он, разворачивая бумагу. — Если бы ты получил ответ на своё признание в любви после того, как провёл больше года в разлуке с тем, кого любишь всем сердцем, ты бы тоже переживал и не решался действовать.       Ещё один вздох — последний, чтобы собраться с духом, — и Кэйа опустил взгляд к ровному ряду букв. Он улыбнулся против воли: Дилюк не писал так долго, было приятно видеть его почерк снова. «К, прости, что задержался с ответом. Я получил твоё письмо и сразу же его прочитал, но долго не мог подобрать правильных слов. Хотелось бы, чтобы это произошло иначе, но, может быть, именно так будет правильно. В конце концов, мы с тобой далеки от того, что люди называют нормальным. Я помню тот день, когда мы впервые встретились. Я был в смятении: с одной стороны, я ревновал отца, но с другой — у меня наконец появился тот, кто может стать мне другом. Я мог бы сказать, что тогда я и представить не мог, как много мы будем значить друг для друга в будущем, но дело в том, что я знал наверняка, всегда знал, кем ты будешь для меня. И даже тогда, в ту ночь, я не сомневался, что это не конец. Должен признать, твоё письмо было неожиданностью. Месяцы порознь, это бесконечное расстояние между нами — ты выбрал самый неудачный момент для признания. Но я много думал об этом и понял, что иначе не могло быть. Если не сейчас, то уже никогда. Случись это иначе, не знаю, насколько хорошо бы закончилось. К, ты — моя семья. Самый дорогой для меня человек. Единственный, кто не даёт мне сдаться. Ты — тот, кого я хочу видеть рядом, просыпаясь утром, и тот, чей образ я представляю перед сном. Моё сердце, моя душа, моя жизнь — всё принадлежит тебе. И я люблю тебя так сильно, что это могло бы напугать меня, но я не боюсь, не тогда, когда знаю, что ты будешь рядом. С тобой я не хочу бояться. Я хотел бы сказать это, глядя тебе в глаза, и держать твои руки в своих. Я многое хотел бы исправить, но вместе с тем я благодарен за всё, что с нами было, потому что это привело нас к тому, что есть теперь. Мы читали в книгах о совсем другой любви, но ведь никто не говорил нам, что наша история должна быть идеальной, верно? Если хорошо подумать, я бы уверенно сказал, что никогда не стал бы что-либо менять, не исправил бы ни одну ошибку. Мы всё сделали правильно. Моё путешествие продолжается, как бы сильно я ни хотел вернуться к тебе и быть рядом. Я знаю, что ты меня понимаешь, и благодарен тебе за это. Сколько бы времени ни прошло и как бы далеко ни завели меня эти поиски, моя любовь к тебе уже никогда не изменится. Я буду с нетерпением ждать того дня, когда мы снова будем вместе. Я должен идти, пока не рассвело. Я думаю о тебе и люблю тебя. Спасибо, что ты всё ещё ждёшь. Береги себя. Твой Д.»       Кэйа недовольно зашипел, когда слеза упала на бумагу, оставляя после себя след. Он хотел было стереть его, но побоялся сделать хуже, поэтому только лишь неловко покрутил рукой вокруг и опустил её. Орёл заклёкотал, будто бы ободряюще, даже, казалось, радостно, и Кэйа тихо засмеялся, запрокинув голову назад, к широкому стволу старого дуба, под которым он и Дилюк когда-то любили подремать в перерывах между тренировками. В груди стало неожиданно легко, а в голове крутилась только одна мысль — Дилюк любит его, Дилюк на самом деле любит его.

***

      Эта встреча с делегацией из Ли Юэ наверняка была очень важной, и Кэйа понимал, что его присутствие, как капитана Ордо Фавониус, было необходимым, но он просто не мог сосредоточиться на работе, когда в кармане его форменных брюк лежал небольшой конверт, полученный уже как пару часов назад, но до сих пор не раскрытый. Он пытался найти хоть какой-то предлог, чтобы уединиться на пару минут, но Лиза не сводила с него глаз, крепко держа под руку, не позволяя оставлять действующую магистрессу без поддержки. Кэйа, даже если бы очень захотел, ни за что не смог бы сбежать из-под надзора бдительной библиотекарши.       Когда званый ужин — наконец-то! — подошёл к концу, Кэйа был готов бегом, не заботясь о приличиях, покинуть зал и спрятаться за первым же углом, чтобы раскрыть письмо, которое ждал так долго, но Лиза всё ещё была рядом. Они дождались, пока Джинн закончит прощание, и вместе направились к штабу. И слабый разряд тока, пробежавший по венам, ясно дал понять, что сейчас Кэйе следовало бы сделать более заинтересованный вид в беседе с взволнованной Джинн, а не в своих бесконечных мыслях об одном и том же.       — Спасибо, что были со мной сегодня, — Джинн искренне улыбнулась, останавливаясь перед входом в Ордо Фавониус. — Не думаю, что без вас двоих я бы справилась так же хорошо. Всё-таки светские встречи магистра и правда очень утомляющие, а в первый раз ещё и ужасно волнительные.       — Ни к чему благодарности, милая, — Лиза взяла её за руку, другой ласково проведя по предплечью. — На то мы и друзья, верно? Ты только привыкаешь к новой должности, и это нормально, что ты волнуешься. Но не переживай, мы с Кэйей всегда будем рядом, чтобы подставить наши плечи. Я права, Кэйа?       Упомянутый Кэйа, почти не слушавший их разговор, сразу же рассеянно кивнул, точно зная, что с Лизой лучше согласиться, и совсем не важно, что именно она сказала.       — Кажется, ты сегодня весь вечер думаешь о чём-то другом, золотко, — Лиза усмехнулась, подтолкнув его в плечо. — Иди и разберись со своим глупым выражением лица наконец. Встретимся утром.       — Спасибо, — Кэйа улыбнулся — впервые за вечер искренне — и тут же развернулся на пятках, убегая в сторону двери. Прежде чем войти, он остановился и обернулся, взглянув на Лизу: — И нормальное у меня лицо.       Дожидаться ответа он точно не собирался, но и Лиза, к счастью, не планировала отвечать: только лишь насмешливо фыркнула и, махнув на него рукой, вернула всё внимание Джинн, намереваясь увести её отдыхать.       Кэйа тем временем преодолел в рекордное время расстояние до своего нового, пока ещё толком даже не обжитого кабинета, запер дверь и, на ходу зажёгши лампу, сел за стол. В раскрытом конверте оказалась только маленькая записка, которую он нетерпеливо развернул. «Возвращаюсь в город к полнолунию пятого месяца. Не могу дождаться нашей встречи. С любовью, твой Д.»