План

Их привозят в какой-то подвал: его и Пита. Биг остается где-то там, на складе, где у них проходила сделка. Кинн надеется, что Биг просто в отключке, а не мертв. Им сковывают руки наручниками, сваливают на пол и уходят. Не иначе, как звонить его отцу и требовать грабительскую сделку в обмен на жизнь Кинна. Кинн аккуратно переворачивается и садится, прислоняясь спиной к стене. Пит рядом стонет от боли и проделывает то же самое. Кинн придвигается ближе, плечом к плечу, и осматривает Пита. У того пулевое ранение в плече, но, похоже, по касательной, неглубокое. Крови много, и, конечно, никто не подумал ее остановить. Но Кинна больше волнует рана на голове: похоже, у Пита сотрясение. Он болезненно-бледный и координация заметно нарушена. Он также начинает клевать носом. Кинн думает, что нельзя позволять ему спать: если Пита вырвет во сне или он перестанет дышать, Кинн не сможет ему помочь. Кинн пытается прикинуть, сколько времени прошло с момента их похищения. Навскидку минут 20. Если дома знают, что их схватили, то Арм уже установил их местоположение. Арм нацепил на Кинна жучок еще 3 года назад. Это значит, что команда оперативного реагирования будет здесь в ближайшие полчаса. Кинн снова скашивает глаза на Пита. Что, если команда приедет позже? Питу нужен врач. Сколько времени у него есть? Пит часто моргает, похоже, у него болят глаза. Он снова клюет носом. Нельзя давать ему спать. Нужно чем-то отвлечь Пита, нужно на что-то отвлечься самому, потому что... Потому что у Кинна в голове засел ебанутый план. — Пит, — говорит Кинн. — Да, Кхун Кинн, — тут же вскидывает голову Пит. — Есть план, — говорит Кинн. — Но нужна твоя помощь. — Конечно, Кху... — с готовностью начинает Пит, когда Кинн затыкает его рот поцелуем. Кинн агрессивен, он тут же проникает в полуоткрытый рот Пита, исследует его языком. Пит инстинктивно напрягается, замирает, как встревоженное животное, но затем заставляет себя расслабиться, отдает контроль, словно признавая за Кинном право делать все, что тому вздумается. Кинн невольно улыбается в поцелуй, смакуя ощущение абсолютной власти и вседозволенности. Он обожает такие моменты, он живет ради этих моментов. За спиной, Кинн прижимает левую руку к стене, примеряется, затем со всей силы выбивает большой палец. — Блядь, с-с-сука, — рычит он в рот Пита. Боль адская. Он выкручивает левую руку из наручника, затем запускает здоровую ладонь в шевелюру Пита. Ощущая, как пульсирует вывихнутый палец, Кинн целует Пита еще яростнее, еще напористее, до боли сжимает его волосы, а затем прокусывает тому губу. Он отстраняется и трясет головой, отгоняя кружащие перед глазами цветные пятна, вызванные сильной болью. — С-с-сука, — снова шипит он и резким движением вправляет палец на место. —Агх-х. — О, господи, Кхун Кинн, — шепчет Пит, широко раскрытыми глазами глядя на посиневший палец Кинна. На его нижней губе выступает кровь. — Сможешь прокрутить наручники вперед? — спрашивает Кинн. — Да, Кхун Кинн. Пит перекатывается на лопатки и, сдавленно скуля от боли в плече, неуклюже протаскивает наручники через ноги, пока те не оказываются спереди. В это время Кинн находит в помещении кусок трубы и перехватывает его, как оружие. — Держись позади меня, — командует он. — Не высовывайся. В твоем состоянии от тебя все равно никакой помощи. Это приказ, ты понял? Пит кивает, поднимается на ноги и подходит к стоящему у двери в боевой стойке Кинну. Кинн делает глубокий вдох и одним стремительным движением открывает дверь и вырубает стоящего за ней охранника. --- — Как самочувствие, Пит? — Кинн разваливается за столом кабинета, хозяйским жестом приглашая телохранителя занять место в кресле напротив. Пит закрывает за собой дверь и присаживается в кресло. Он выглядит вполне неплохо, на плече свежая повязка. — В норме, Кхун Кинн, — докладывает Пит. — Тебя два дня продержали в больнице, — замечает Кинн. — Была легкая инфекция в пулевом ранении, — Пит улыбается, словно хочет заверить Кинна, что это пустяки. — И меня до сих пор наблюдают из-за сотрясения мозга. Но врач сказал, оно несерьезное. Через неделю буду в полном порядке. Кинн кивает. — Рад слышать, — он внимательно глядит Питу в глаза. Пит не избегает взгляда. — Есть одно дело, которое нам следует обсудить. — Да, Кхун Кинн? — То, что я сделал два дня назад, — говорит Кинн. — Это было злоупотребление служебным положением. Ты должен доложить об этом отцу. Тебе выплатят компенсацию и переведут обратно к Танкхуну. Пару секунд Пит смотрит на Кинна с нечитаемым выражением, затем улыбается. — В тот день у меня было сотрясение, — говорит Пит. — И галлюцинации. — Галлюцинации, значит? — задумчиво протягивает Кинн. — Много галлюцинаций, — кивает Пит. — И ты не хочешь что-то сказать или попросить? — уточняет Кинн. Пит словно задумывается на миг, затем снова улыбается. Только теперь Кинн замечает, что с улыбкой Пита что-то не так: в ней что-то шальное, безумное. Взгляд Кинна притягивает все еще заметная ранка от укуса на нижней губе Пита. — Это был сумасшедший план, Кхун Кинн, — не переставая улыбаться, говорит Пит.