Не будите чертей во взгляде.

Во взгляде, брошенном в зеркало, плясали черти. Страшные. Уродливые. Казалось, что ещё чуть-чуть и всё это выплеснется наружу, потому что не может всё это уместиться в одном человеке. Улыбка играет на лице, из-за неё и бегают мурашки по коже. Так не смотрят и не улыбаются обычные люди. Казалось само воплощение безумства стоит сейчас перед отражающей поверхностью. Но это был короткий миг, парень не собирался задерживаться в ванной комнате. О нет, у него было ещё достаточно дел. Звук захлопнувшейся двери раздался по всей квартире. Он извещал о том, что молодой человек покинул ванную комнату. Парень хотел, чтобы его услышали, чтобы дрожали, осознавая, что скоро будет рядом. Это особый вид удовольствия — пытка сознания. Ведь нельзя сказать вернется он в комнату сразу или походит по квартире ещё какое-то время. Пусть ожидание изводит, пусть мучает, подкидывает страшные картинки. Улыбка с лица никуда не девалась. В комнате его ждёт украшение, жемчужина, звезда его коллекции. Пусть томится, изводится в ожидании. Пальцы легли на ручку двери. О, молодой человек знал, что с той стороны это услышали, там что-то зашуршало. А дверь так и осталась закрытой. Он ушёл на кухню, поставил чайник и сел за стол. Он не смотрел в телефон, не читал книгу, не включал музыку, просто смотрел в окно и ждал, пока закипит вода. В голове всё также был жуткий хаос из мыслей, которые путались, цепляясь друг за друга… Звук выключившегося чайника, кипящей воды и тихий смешок раздались в пустом помещении. Кухня слишком пустая, будто бы здесь никто не жил и даже не собирался жить. Ох, тот парень сам согласился на это, так чего же он теперь боится сидя в комнате? Ты должен осознавать на что идёшь, когда тебе озвучивают предложение. Кружка с кипятком уже в руке. Чай? Это что же, он заботится о своем партнере на сегодняшнюю ночь? Пусть так. Чайный пакетик всплыл и снова был опущен на дно ложкой. В детстве юноша думал, что на ложке живут крошечные человечки и топил их опуская в горячий суп, он знал, что ни один из них не успевал убежать, их накрывало горячим бульоном, словно цунами. А вершителем их судеб был он. Красивая история о том, как погибали целые народы, просто, потому что мама приносила тарелку с супом. Он не жестокий, нет, просто он мог себе это позволить. Так почему нет? Чай темный, но не настолько, насколько блестящий взгляд молодого человека. Кружка с обжигающим напитком в руке, и он идёт в сторону комнаты. Снова пальцы на ручке двери. Снова шорох с той стороны. В этот раз слышен щелчок, а дверь хлопается о стену. Пусть знает, пусть осознает, пусть трепещет перед тем, что его ждёт. Улыбка с лица никуда не девается, она всё ещё там, пусть её и не увидят, потому что он не снимет повязку. Это перебор. Пусть сидит с завязанными глазами и дрожит. Он же дрожит? Дрожит. От холода…? Всё-таки на улице зима, открыто окно, а его, прежде чем уйти, парень облил ледяной водой. Но его не было не так долго, чтобы эта жемчужина умерла от обморожения, он всего лишь сходил в магазин за сигаретами. Окно приходится закрыть. Хватит пока что. — Милый, я вернулся… — а в ответ тишина, ну что же, пускай. Не хочет с ним говорить? И не нужно. Он не ждёт ответа без разрешения говорить. Садится на кресло. В комнате не так много вещей, так что кружка оказывается на полу. На кровати, прикованный за руки и за ноги, так что не пошевелиться, с завязанными глазами, лежит молодой человек. Он… Он красивый. Темные волосы, разбросанные по лицу, выглядят как слипшиеся сосульки, интересно, зачем ему такая шевелюра? Тело покрыто синяками, порезами и кровоподтеками, но до чего же красиво. Особый вид удовольствия. О, кажется отметина на шее не такая яркая, надо это исправить. Ножки кресла скребут по полу. Звук отвратительный, а вот дернувшееся тело выглядит так заманчиво. Оказавшись рядом, проводит рукой по оголенному телу, кажется, что мышцы напрягаются от страха, это очаровательно. — Милый, ты что же меня боишься…? — интонация искренне-сопереживающая, а взгляд полон непонимания, разве он такой страшный? Он не хотел напугать такого милого мальчика. Облизывает шею и снова разгибается. — Милый, я не слышу ответа, — голос становится чуточку жестче, а рука чуть дергает за волосы, ой, точно… теперь уже дергает за скотч, который мешает говорить. Звук громкий, но вот голос не подает, осталось дождаться ответа, — Милый…? — Отпусти, мне страшно… — тихий шепот, потому что голос сорвался ещё давно, часа два три назад. Но что же он такое говорит? Почему ему страшно? Разве он не согласился на это сам? Какой же ужас… — Милый, — лицо рядом с ухом, да, парень этого не увидит, помешает повязка, но глаза его пленителя блестят очень ярко. Укус в шею, как же вкусно, как же приятно ощущать, как бьётся жилка. Будет яркое пятно, такое красивое, о да… Тихий стон, который издает парень под ним, звучит как признак то ли боли, то ли удовольствия. — Как ты можешь, такое говорить, мой хороший… — рука проходится от шеи до талии и сжимается цепкой хваткой, ох, останутся отметки, такие яркие, хе хе, — Разве я тебя пугаю? Разве я не говорил, что так будет? Разве ты не знал на что шёл? Неужели не понимал? — Это не так, ты не… — договорить не выходит, в рот вставляют кляп и целуют в уголок губ. — Я сказал, что тебя ждёт незабываемый опыт, если ты выпьешь коктейль вместе со мной, — молодой человек садится на торс, а руки касаются груди того, на ком восседает, — А ты выпил… Мог отказаться… Теперь уже поздно плакаться… — наклоняется и шепчет на ухо, — Я кое-что принес… Приходится встать и подойти к оставленной на полу, но всё ещё дымящейся кружкой, всё-таки температура в комнате довольно низкая. Снова подходит и стоит рядом, ничего не делает. Молча смотрит и улыбается. Кружка с кипятком оказывается прямо над оголённым телом. Там, действительно, кипяток. Обжигающая жидкость. Что будет если рука дрогнет? Проверить так и тянет, а почему нет…? Огненная жидкость выливается прямо на торс парня, слишком резко, чтобы не было и секунды на раздумья. Даже кляп не мешает услышать возглас боли. *** — СТОП! СНЯТО! ЭТОГО НЕ БЫЛО В СЦЕНАРИИ! — к парню на кровати подбегают девушки, с непонятно откуда взявшимся льдом. Съемочная студия шумит, заставляя парня опустить взгляд в пол, чтобы собрать разбегающиеся мысли в кучу. Как-то всё… Не так… Почему остановили…? А… Точно, ожог… Когда выходит снова осознать, где он и что происходит, то молодой человек со светлыми волосами поворачивается к съемочной группе неловко почесывая затылок. — Простите… Понимаете… Экспромт… — он улыбается мило и дружелюбно, совсем не так, как в кадре, выглядит будто не он только что облил коллегу горячим чаем. — Ты… В кружке же был кипяток… — режиссер смотрит на парня, будто он умалишенный. Что же, как тому будет угодно, молодой человек уверен, что кадры вышли идеальными. — Простите, но вообще-то по сценарию я должен был вылить, — ох, возможно и нет, но парень вроде бы видел подобные строчки. Теперь на теле его партнера по съемкам будут отметины от встречи с ним. Это доставляет удовольствие. Весь этот грим — ничто — по сравнению с тем, что теперь на шее красуется засос, на талии царапины от ногтей, а на торсе будет ожог от кипятка. — Боже, ты что не чувствовал, что там кипяток? — режиссер всё ещё злится, какой же он… раздражающий, — Тебе должны были заменить кружку, умник, - но не зря же парень такой прекрасный актёр. — Я, не подумал, простите, шёл четко по сценарию, — значит он был прав и вылить воду было нужно, что же, так даже лучше. Темноволосого парня отвязали, накинули на него простынь, и теперь он сидел и смотрел на него. — Прости, пожалуйста, — всем своим видом старается показать, что очень переживает за то, что натворил, — Я что-то как-то не подумал… Взгляд у парня цепкий, но вряд ли сможет заглянуть слишком глубоко внутрь и понять, что ему врут. А если честно, то точно не сможет. Не выйдет. — Ничего, вроде не сильно обжог, а вот засос был лишним, как и царапины, — улыбка на лице не совсем искренняя, все-таки не умеет этот молодой человек также хорошо играть, как он. — Прости, увлекся, подумал, что надо натурально отыграть, — а вот юноша великолепный актер. Самый лучший, — Мне не следовало так увлекаться и вживаться в роль, да…? — Да... Нет... Ладно, просто на будущее, — всё ещё неискренняя улыбка, почему… Почему искренен он только со своим парнем…? — Не стоит так делать… — но он верит. Верит, что парню, который облил его кипятком, искренне жаль, что все так вышло. Наивный... — Как скажешь… — ох, когда никто не видит во взгляде мелькает дьявольский огонек. Но всё-таки в кровать этот молодой человек сегодня ляжет с чужим, его, засосом. Прекрасно… Может он как-нибудь позовет коллегу выпить, и кто знает, что будет тогда… Вряд ли у кого-то в этой студии есть ответ на этот вопрос. Отворачиваясь к стене, как бы собираясь с мыслями губы трогает легкая улыбочка. Ответ есть, но знает ответ на него лишь он один.