Мой Рекс

Монетка моры блестела под яркими лучами солнца, перекатываясь между ловкими пальцами путешественника. Пара янтарных глаз неотрывно следила за тем, как Итэр играючи гонял монетку туда сюда в редкие минуты отдыха и праздности. Путешественник был так занят своими мыслями, что вовсе не замечал пристального внимания архонта, который и сам уже какое-то время попивал свой чай в тишине и покое. — Итэр, — громким шёпотом позвала Паймон, зависая у его уха, — мне кажется, у Чжун Ли опять проблемы с морой! — Хм? — путешественник вскинул бровь, побуждая Паймон пояснить своё умозаключение, которое, он был уверен, слышал и сам архонт, если, конечно, не ушёл в собственные воспоминания слишком глубоко. — Он глазами пожирает нашу мору! — капризно топая ногой в воздухе, возмутилась Паймон. — Надо найти Чайльда, пусть уже научит его добывать деньги. Паймон, конечно, любит Чжун Ли, но мору Паймон тоже очень любит! — Успокойся, он просто задумался, — пожал плечами Итэр. Хотя теперь он тоже обратил внимание на то, как Чжун Ли следит за перемещением монетки, он даже для проверки перекинул её в другую руку, и взгляд архонта так же быстро переключился. — Посмотрим, что ты скажешь, когда мора начнёт исчезать прямо из твоих рук! — хмыкнула Паймон и, вздернув нос, испарилась. Чжун Ли, кажется, этого даже не заметил. Итэр убрал монетку и пересел поближе к архонту. Это наконец вывело того из его странного транса. — Чжун Ли, я хотел спросить, а все драконы так любят мору? — с искренним интересом спросил путешественник. — С чего ты взял? — Чжун Ли озадаченно склонил голову. — Ну, ты так увлёкся монетой, и я просто кое-что вспомнил. Когда-то давно я повстречал маленького дракончика, он всюду ходил за мной, всегда приносил мне руду с морой, а ещё очень любил играть с монетками. Я подумал, может это как в сказках, где драконы собирали горы золота... — Мне не знакомы такие сказки, — улыбнулся архонт чему-то своему. Он провёл рукой по выбившимся из косы прядям, убирая их путешественнику за ухо, на что тот благодарно улыбнулся, но продолжал ждать ответа на изначальный вопрос. Архонт вздохнул и продолжил: — Полагаю, у каждого дракона свои пристрастия. Не думаю, что Двалин, предположим, был таким уж любителем денег. Мне кажется, ему всегда был дороже ветер. — Мой Рекс точно был любителем моры, — кивнул Итэр, вспоминая маленького, иногда неуклюжего, но очень милого дракончика, которого нашёл много сотен лет назад, ещё до того, как всё так непонятно закрутилось. Воспоминания иногда путались в его голове, но дракончика он помнил чётко и ясно и к его милому образу всё ещё питал какую-то привязанность. Интересно, сколько живут драконы в этом мире? Быть может, он всё ещё где-то тут? Может, даже научился летать, подрос, завёл семью... — Твой Рекс? — Чжун ли отодвинул очередную прядь и критично осмотрел растрепанную косу. — Позволь я помогу, кажется, твоя причёска не пережила последнюю встречу с хиличурлами. Итэр с радостью протянул ему вытащенный из сумки гребень. Люмин любила заплетать ему косы, но с тех пор, как они разлучились, некому было позаботиться о его волосах, кроме него самого. Ему не хватало этой ненавязчивой заботы. — Да, мой Рекс, — снова кивнул путешественник, поворачиваясь спиной к архонту. — Сестра любила пошутить на эту тему, всегда говорила «твой Рекс» и никогда не звала его просто по имени. Ей казалось это забавным из-за Ти-рекса, и того, что я сначала принял моего Рекса за динозавра. Но я ведь не знал, что тут живут драконы! А потом и я привык говорить про него «мой Рекс», ему нравилось, он после этого всегда урчал и тыкался носом куда-нибудь в меня, думаю, это был жест привязанности какой-то. Вот как-то так его и прозвали. Не знаю, может, у него на самом деле было имя уже? Кто даёт имена драконам? Кто назвал Двалина? Думаешь, это был Венти? А тебя кто прозвал Мораксом? — Ты правда хочешь знать? — тихо отозвался архонт, разбивая волосы на прядки и начиная плести длинную косу. — Конечно, — без колебаний ответил путешественник. — Хорошо, — легко согласился Чжун Ли и начал свой рассказ. — Когда я был очень юн и у меня не было ни имени, ни человеческой формы, я встретил юношу. Его глаза блестели как мора и манили меня, я вышел к нему из своего укрытия и был поражён его добротой, теплом улыбки, смелостью, силой и красотой. Конечно, я был драконом и красоту человеческую воспринимал иначе, его глаза напоминали мне мору, волосы пшеницу, тепло рук — солнечные лучи... Я влюбился. Я следовал за ним везде, но не приближался к другим людям. Я приносил ему дары, какие мог найти, хотя мечтал дарить человеческие подарки — красивые ткани, блестящие украшения, пахучие бутылочки. Я так хотел его порадовать, хотя он всегда улыбался мне, но я хотел большего. Желание моё росло вместе с моими силами. И вот однажды я смог обернуться человеком. Я хотел сразу же рассказать ему, показать, что теперь я такой же как он, что теперь смогу быть рядом и радовать его всегда, всеми своими силами, но в тот день он пропал. Он не пришёл и на следующий день, и через неделю, а потом мир содрогнулся, я потерял своего человека. Его не было нигде, сколько бы я ни искал. Но я встречал других, они спрашивали, кто я. А я не знал, что им ответить, да и говорил я ещё с трудом. Я попытался представиться так, как звал меня он, но язык плохо слушался и вместо «Мой Рэкс» я с трудом выговорил «Моракс». С тех пор все так меня и называли. — Рекс?! — Итэр резко развернулся, не обращая внимания на натянувшиеся волосы. — Ты! Чжун Ли в смущении отвёл взгляд. Он давно похоронил свои чувства, прожил долгую жизнь, встречал много людей, и, даже вновь встретив Итэра, сдержался, чтобы не упасть у его ног. Но как же было сложно раз за разом убеждать себя, что чувства в прошлом. Нет, первая любовь так просто не проходит. — Я так рад, что это ты! — Итэр же своих чувств не сдерживал, он с силой прижал к себе Чжун Ли, будто забыв, что перед ним уже не маленький милый дракончик, которого он так любил тискать когда-то давным давно. Моракс не сразу решился обнять его в ответ, но всё же дал себе волю. В конце концов, он теперь свободный от всего человек. Может, теперь у него будет шанс завоевать Итэра? Столько лет ведь не были прожиты даром!