Яд в бокале ли?

Тени разбежались по стенам, отгоняемые ярким пламенем из камина. Первый Маршал Талига расслабленно сидел в своем любимом кресле. Руки привычным движением протерли глаза, в последнее время головные боли снова стали докучать по вечерам. Сегодня же мигрень была чуть сильнее, чем обычно, видимо, сказывалось волнение за ушедшего к старому больному человеку, оруженосца. Страшно сказать, за этот неполный год он успел привязаться к мальчишке. Хотелось воспользоваться правом монсеньёра и не пускать Дика никуда, чтоб ни старые гуси, ни бледные гиацинты не смели покушаться на собственность соберано. В дверь тихо поскреблись. С той стороны послышался голос Ричарда, спрашивающий разрешение войти. — Войдите, юноша! Не хотелось ничего, особенно, смотреть, как мальчишка понуро проходит в кабинет, как растерянно крутит на пальце не свое кольцо. Хоть кольцо не особо сильно выбивается из цветовой гаммы Дома Скал и его можно было бы принять за безобидную безделушку и не обращать на нее внимание, но мальчишка своими действиями не оставляет выбора. Рокэ внимательнее присматривается, кольцо явно было не по размеру, алый камень впивается в тонкую кожу. Похожее кольцо когда-то украшало ладонь одного из братьев Ариго. — Налейте вина, и себе не забудьте. — Самое тяжелое было не оборачиваться, смотреть на огонь и гадать, как окончится вечер. — Эр Рокэ, можно задать вопрос? — Обычно звонкий голос сейчас звучит тихо, что приходилось напрягать слух. — Вы уже задали один вопрос. — Можно представить, как мальчишка вскидывает голову и сжимает губы в тонкую линию, как в серых глазах на секунду вспыхивает ярость. — Но я сегодня добрый. Что вас так растревожило? — Как умер отец? — Быстро. Два удара — одна смерть. — Рокэ, как никогда, рад, что мальчишка не может его видеть. Голос никогда не подводил, в отличие от взгляда. Каким бы мерзавцем и пособником Леворукого его ни считали, все-таки говорить о смерти отца Дика было не то что бы приятно. — На линии смерть всегда быстрая. — Я не знал, что это была линия. За спиной слышится, как Ричард уже привычными движениями переливает вино из бутылки в кувшин. Несколько минут проходит в полнейшей тишине, скорее предостерегающей, чем пугающей. Мориский ковер полностью глушит звук шагов или это Дик, наконец-то, научился беззвучно ходить? Юноша поставил тяжелый бокал из алатского хрусталя на подлокотник, и, получив беззвучное разрешение, опускается в соседнее кресло. — Неужели, никто из столь обожаемых вами, Людей Чести и друзей семьи не упоминал о линии? — Пальцы обхватывают ножку бокала, проводят по холодному хрусталю. — Представьте себе, нет! — Практически выкрикивает Ричард и тут же прячет лицо в ладонях — Так дело не пойдет, юноша. Такие новости следует запивать хорошим вином! — Алва поднимает бокал. — Предлагаю тост. За жизнь! Вино немного горчит, то ли просто кажется, то ли яд был подобран неудачный. Алкоголь приятно оседает на языке. — За справедливость! Ричард подносит бокал к губам, но не успевает отпить. — Поставь бокал! — Голос маршала звенит от напряжения. Мальчишка же смотрит удивленно, но руку с бокалом все же опускает. В серых глазах плещется недоумение. — Теперь у меня появился вопрос, который требует ответа! — Рокэ поднял взгляд на оруженосца. Мальчишку трясет, лицо его лишается красок в одно мгновение. — Каким ядом вы, испортили хорошее вино? — Но… — В серых глазах собираются слезы. — Но в вине нет яда, эр Роке! Рокэ недоверчиво подносит бокал и проверяет вино на запах и вкус. Ричард же, словно ударенный молнией вскакивает с кресла, срывает кольцо Ариго с пальца и кинул его на стол. — Как вы только могли подумать, что я смогу вас отравить! Как! Это же мерзость и низость! — Дик захлебывается словами, но все же продолжает свою тираду. — Неужели, глупый оруженосец смог бы предать? После Варасты и Октавианской ночи?! — Успокойся, Ричард. — Маршал тоже поднялся с кресла и притянул мальчишку к себе. Дик попытался вырваться, но как-то без особого энтузиазма, поэтому вскоре рубашка на груди намокает. Поглаживая мальчишку по голове Алва мешает кэналлиский и талиг. — Все прошло, все хорошо. Ты мне веришь? — Да! — Дик оторвал голову от мокрой ткани и посмотрел прямо в глаза. — Вам верю. Успокоившись Дик, как будто становится воплощением столь любимых им скал. Рокэ снова опускается в кресло, но Дик устраивается на ковре перед камином. Ворон привычно опускает руку на русую макушку и пропускает между пальцами мягкие волосы. Юноша, практически, засыпает, но в одно мгновение о чем-то вспоминает и тянется рукой в складки колета. — С ядом не прошло, решили попробовать кинжал? — Ехидство в голос прорывается по привычке. — Должен огорчить, вы пока плохо им владеете. — Да как вы смеете! — Возмущение Дика тоже уже дань привычке. — Сколько раз нужно повторять, юноша? — Маршал склонился к самому уху и прошептал. — Я смею все! — Вы смеете все. — Говорят они одновременно. — Есть еще одна вещь. — В ладонь Рокэ всовывают листок, испещрённый мелким почерком. — Список смертников от кардинала. — Надо же. И как же он к вам попал? — Еще один глоток Крови, такие новости точно нужно запивать. — Если конечно не секрет. — Штанцлер так привык врать, что сам уже не различает, где правда, где ложь, а где полуправда и полуложь. Вот и дал мне этот список. Может, там и правда есть виноватые, и даже заговорщики. Но они ведь этого все равно не заслужили — вот так. Штанцлер сказал, что, если вас отравить — этого не случится. Но если вы действительно союзник кардинала, то тогда же этих людей уберут гораздо раньше. — Голос Ричарда тих, но это не делает менее значимыми. — Это ведь так? — Скорее всего. — Смотреть на отблески огня лучше, да и безопаснее, чем любоваться мальчишкой. Гитара, вытянутая из-за спинки кресла, откликается гулом струн. Рокэ Алва поет песню про героя, которого все считают предателем, и ему вторит, тихо, практически шепотом, оруженосец. Ещё есть время…