После темноты

10 октября, 1986..

***

      Ночь. На часах 12:30. Пустая трасса, укрытая опавшими листьями, уже пожелтевшими от наступившей чуть-больше месяца назад осени.       Звёзды на полуночном небе сияли яркими белыми лучиками. Уличные фонари грустно освещали безлюдный дорожный путь, создавая ощущение приятной, но напряжённой полуночной меланхолии.       Сверчки пели их характерные успокаивающие песенки в ночном моменте, а совы сидели на ветках шатхих деревьев.       Потрёпанная от старости асфальтная дорога у окраины небольшого горного городка Коппергольд, которая когда-то недавно, казалось бы, была полна громких и раздражительных звуков машин, теперь не произносила не единого звука. Стояла тишина, мёртвая, словно тот гнилой труп зайца у обочины, который там уже дня три как лежит.       В воздухе проносилось тяжёлое ощущение дискомфорта с ноткой тревоги. Высокие, 20-метровые сосновые деревья образовывали лес, с его непроходимой чащей, где легко можно было бы потеряться или заблудиться. Они шевелили своими увесистыми, монотонными зелёными шапками, покачиваясь из стороны в сторону, будто мамина колыбель, так и маня к себе.       Однако, стояла всё такая-же неприметная тишина. Так тихо бывает разве что на городском кладбище неподалёку.       Давящее чувство. Будто что-то здесь не так, как кажется. Будто мир изменился, перевернулся с ног на голову, оставив после себя неприятное ощущение дискомфорта и привкуса приторной горечи во рту.       В округе не было никого, кто мог бы это чувство убрать или чем-нибудь заменить. Не было не единой живой души. Не одной, кто могла бы помочь.       И только лишь тихий но грубоватый, ели-ели слышимый шёпот стихии прохладного осеннего вечернего ветра прерывал 'идиллию' ночной одинокой трассы, по которой всего-лишь несколько часов назад ездили всякие Мерседесы и Камаро.       От воздействия стихии сосны завывали, будто стая голодных лесных волков, готовых в любой момент накинуться на их очередную заблудшую жертву и разорвать её слабое тельцо в мелкие кусочки, превратив в фарш.

***

      Все эти мысли не покидали молодую девушку-брюнетку лет двадцати, бегущую по слегка потресканному краю этой пригородной пустынной трассы. Растряпанные волосы свободно развивались по ветру, набирая всё больше и больше скорости.       С каждой секундой животный страх в её правом глазу постепенно нарастал, а сердце учищало свой и так довольно быстрый ритм, уйдя "в пятки". Громкий звук стукания, казалось, можно было услышать везде. Он заполнял пустоту, блуждающую в атмосфере ночи.       Измученное и покрытое многочисленными шрамами тело, голова, ноги и руки были полностью испачканны алой кровью, а лицо — сильно изуродовано. Левый глаз у неё отсутствовал, а её новая и стильная одежда теперь была порвана в клочья.       Ощущение сухости во рту от адреналина сменилось резким чувством тяжести в области левой ноги, будто кто-то или что-то её схватило. Словно вцепилось сильной акульей хваткой, как тигр в кабана, или волк в кролика. И не отпускало.       Воздух в атмосфере сменился напряжённым серым депрессивным туманом.. Холодный пот мелко пробежал по поцарапанной спине.

      Адская, сильная боль вмиг пронзила насквозь всё тело. Острые, как нож, когти вонзились в плоть икроножной мышцы, оставив после себя кроваво-красный след на старом грязном асфальте.       Женщина душераздирающе заорала, застонала в агонии во всю глотку. Птицы на ветках неподалёку, испугавшись, распахнули свои пышные пушистые крылья и вылетели со своих гнёзд.              Не успела жертва крикнуть ещё один раз, как неведомое чудовище издало громкий, монотонный рёв, который длинным эхом разнёсся по воздуху. Чем-то он напоминал медвежий, но как будто-бы погружённый на водную глубину и в сотни раз громче.       Когти сущности пронзили голову бедной девушки, разрезав её напополам. Густая алая струя полилась отовсюду, перекрашивая цвет луж в цвет крови.              Существо, не издавая ни звука, потащило ныне бездыханное тело девушки своими волосатыми лапами глубоко в его 'берлогу'. В лес, где её уже никогда не найдут..

***