Пугало

Посреди большого ячменного поля стояло пугало, обряженное в чей-то старый потёртый тёмно-зелёный кафтан и в соломенную шляпу с когда-то салатовой, но уже выцветшей на солнце лентой. Хоббиты и хоббитята привыкли к пугалу и уже его не замечали. Исчезни это пугало, хоббиты, разумеется, заметили бы его пропажу, но пугало не исчезало, а продолжало стоять посреди ячменного поля, отпугивая птиц. Том видел и помнил это пугало, едва начинал помнить себя. В детстве ему казалось, пугалу очень грустно стоять в одиночестве посреди широкого ячменного поля. Думать и двигаться пугало не могло, а птицы, наверное, редко усаживались на его шляпу или на палку в тёмно-зелёных рукавах. И никто к пугалу не приходил, что маленького Тома особенно огорчало. В детстве он очень любил гостей. А мимо поля разве что проедут повозки или пройдут хоббиты, возвращающиеся домой. Ни хоббитам, ни пони, запряжённым в повозки, до печального пугала не было дела. Стоит и стоит, отпугивает птиц — и ладно. А Тому, видевшему то одинокое пугало, почему-то становилось грустно. Наверное, он представлял себя на его месте, такого же одинокого и в такой же старой, выцветшей от солнца и дождей с туманами одежде. Он даже порывался подойти к пугалу и что-то ему сказать. Пугало, конечно, ему ничего ему бы не ответило. И не поняло бы Тома, ведь оно не живое. Но что-то сказать одинокому пугалу Тому очень хотелось. С пугалом, стоящим в родительском саду, разговаривать Тома не тянуло. Лили, младшая сестричка Тома, что-то ему лопотала, смеясь, а к пугалу в ячменном поле, наверное, дети не бегали. Далековато то поле от нор находилось. Разве что работники придут, за ячменём приглядывающие, переоденут пугало, когда одежда совсем от погоды испортится. А маленькому Тому очень хотелось поддержать то привычное грустное пугало посреди ячменного поля. Став старше, Том о пугале подзабыл. Стало не до него. Своя уютная норка, свой ухоженный сад, красивые клумбы, обильные урожаи, соловьиные вечера со смешливой Поппи, их весёлая свадьба, хоббитята всем на радость… До старого ли пугала, до детских ли воспоминаний, когда в жизни всё так хорошо, в порядке и в веселье? Ан нет. Иногда вспоминалось детство, сочувствие пугалу, будто грустящему посреди широкого ячменного поля. И Том, играя со старшей дочкой, а затем со старшим сыночком, собирался однажды проводить их к одинокому пугалу, рассказать, как в детстве жалел его и как собирался сказать что-то, не ожидая ответа. Пугала не разговаривают, но вдруг им тоже бывает тоскливо? Раз самому Тому в детстве до пугала дойти не получилось, может, его детям захочется поговорить с тем пугалом, чтобы не скучало в одиночестве? И Том почему-то знал, дети поймут его. И наверняка пожалеют то одинокое пугало в ячменном поле.