Прости меня.

Рабочие часы таверны «Доля Ангелов» подходят к концу, Хозяин натирает последние оставшиеся стаканы и выпроводит засидевшихся посетителей заведения. Ближе к ночи с уборкой помещения было покончено. Дилюк присаживается на стул у барной стойки, укладывает локти на столешницу и подпирает руками голову. «Сегодня тяжелый день», Рагнвиндр сонно съезжает с руки, на которую уперся, «сегодня он сильно выдохся», плавно падает вниз, стукаясь об поверхность стола лбом. Рывком Дилюк поднимает тяжелую голову, глядит по сторонам в панике. Сегодня действительно был чуть более загруженный день. Для себя Рагнвиндр решает взбодриться, ему еще нужно дождаться важного посетителя, который уже припозднился больше положенного времени. Но что может хорошо дать энергии? Оценив свои преимущества таверны и способы получения желаемого. Дилюк оперевшись на стул, перегибается через стойку, опускаясь телом на деревянную столешницу, закидывает руку под, и хватает пузатый, цилиндрической формы бутыль. Раритетный коньяк, стоявший более 7 лет, считается выдержкой высшего качества. Дилюк взял бутылку покрепче, подарок отца на 18-летие, когда он еще был с ним. Отгоняя наступившие мрачные мысли, Рагнвиндр принялся крутить бутылку в руках, рассматривая все за и против такого необычного способа «взбодриться». Послав все к чертям, ибо за этот день он впрямь устал. Дилюк достает из за стойки снифтер, откупоривает бутылку резким рывком. Заполняет фужер янтарной жидкостью, чуть больше половины алкогольного напитка кажется Рагнвиндру достаточным. Подвинув бутылку подальше, в руках оказывается бокал с коньяком, присмотревшись к светло-золотистому цвету, преподносит к лицу, улавливая первые летучие вещества, крутит в стороны и принюхивается, ощущая ароматический букет цветов, пахнет пряностью. А после опрокидывает в себя все содержимое, закидывая голову чуть вверх, опустошает бокал полностью. Коньячный спирт обжигает глотку, Дилюк грубо подносит тыльную сторону ладони, делает затяжной вдох, а после тяжело дышит в перчатку. Дилюка шатает из стороны в сторону, в глазах плывет, сосредоточиться на определенном предмете невозможно, зрачки бегают цепляясь за каждый предмет в поле зрения. Закрывает глаза, массирует виски, и обречено падает на стойку. Сегодня он пожалуй останется в таком положении и ему никто не должен помешать. **** Задержаться на работе из-за простых бумажек, для Кейи было проще простого, ведь хотелось на следующие утро провести побольше минуток в теплой постели в обнимку с любимым. Именно с этими мыслями Альберих заканчивал изучать последний документ, ставит размашистую подпись и откидывает лист в остальную стопку. Встает из-за стола и сладко потягивается, закидывая руки к верху. Уже выходя из штаба Ордо Фавониуса, поднимает голову и наблюдает за звездами, тянется рукой к правому глазу и чуть отодвигает повязку. Теперь ночное, сияющие небо открылось взору чуть больше. Пару минут, Кейа поправляет атрибут и продолжает путь. Он уверен, что его ждут, будут ругать за опоздание, но все же ждут. В поле зрения оказывается таверна и яркий теплый свет, горящий на первом этаже, невольно нежная улыбка рассветает на смуглом лице, и Альберих не в силах ее подавить. Дёргает ручку, открывает дверь и заходит внутрь. Останавливается в ступоре, и принюхиваться, веет спиртным. А сам хозяин таверны расплылся по стойке, как лужа. Смешок, прикрывает губы рукой и подходит ближе. — Дилюк..? Эй…., — Тормошит за плечо, видя как тушка напротив начинается ворочаться, улыбается, и уже чуть ласковей, — Дорогой мой, пойдем домой. Рагнвиндр прищуриваются, фыркает, смотрит недоверчиво. — Ты опоздал…, тебя долго не было. — Начинает возмущения, присматривается к Кейи и складывает руки на груди, зажимаясь в шуточную обиду. Когда Дилюк выпьет, он становиться настоящим, живым. — Прости, прости, на работе осталось много волокиты, тяжело было все это разбирать. - Альберих притворно надувает щеки и отворачивается в противоположную сторону. Дилюк наблюдает за ним, глазами начиная от подтянутых бедер, проводит взглядом линию, задерживаясь на гибкой талии, шее, загривке, так и хочется пропустить эту шёлковую синеву через свои пальцы. Щеки предательски краснеют, ведь даже такие действия кажутся интимными. Ведет выше, встречаясь с темно-синей макушкой, замечает узелок повязки, и зрачки истошно сужаются, взгляд пустеет. Дилюк склоняет голову над своими руками и жмет кулаки до хруста костяшек. — Он ведь все еще болит, да? — Хотелось голос сделать строже, но он словно обрывался, как недотянутые ноты, со скрипом и глухим стоном. — Что? — Кейя медлительно поворачивается, всматриваться в ярко-огненные волосы, не понимает, о чем бормочет Рагнвиндр. — Ты действительно выпил, раз начал заботиться обо мне. — В конце озорной смешок, улыбается нежно-нежно. — Кейя…, кей…, кейя.., — Рывком встает из-за стула, разворачивается к Альбериху, укладывает ладони на поясницу, прижимает ближе, ведет руками по спине. И мягко, с осторожностью приближается, целует в повязку, закрывающую глаз со шрамом. С тем, что сам Дилюк оставил, в гневе, зарывшись в обиде, непринятие. Обломился в пропасть злобы настолько низко, что своими руками причинил вред самому дорогому человеку. Кейя ощущает порхающих бабочек в животе, стоит в растерянности, умещает руки на плечи и расслабляться в чужих объятиях, прикрывает глаза. Он не будет ничего говорить, он говорил, убеждал, принимал. Рагнвиндр его слышал. Дилюк так и не простил, себя, не простит. — Прости, прости меня, пожалуйста, я не хотел, никогда такого не желал, прости… — Альберих напрягается, крепче сжимая чужие плечи, хмурится, глаза не открывает. Что-то поддевает его повязку и стягивает, губы прикасаются к рваному шраму, между поцелуями нежно снимает атрибут и кладет на стойку. Дилюк целует, целует, целует. Куда только попадает, целует. Трепетно, тепло, приятно целует. Ближе льнет к поврежденному глазу, проводит большим пальцем по веку, поцелуй, поглаживает под глазом, целует осторожнее, нежнее, больше. Кейя в немом шоке наслаждается горячими поцелуями, левый глаз чуть открывается, нежно прищуриваясь, после нового поцелуя, Альберих сдаётся, полностью отдаваясь под поцелуи, расплываясь в руках Рагнвиндра. Кейя знает, его любят, и уже никогда более не нанесут пожизненные печальные отметины.