О письменных столах, веселье и немного о сумасшествии

Кастиэль стоял у зеркала уже несколько часов и думал. Вернее, просто стоял у зеркала, потому что насколько долго он здесь пробыл, он утверждать не мог. Возможно, час, возможно, лишь несколько минут. Он давно потерял счёт времени, хоть и много раз начинал новый отсчёт. Каждый раз, когда он вот так зависал, бездумно (или наоборот, задумываясь о чем-то) смотря в одну точку, он сбивался, и не мог сказать после, сколько минут прошло. В конце концов, думал Кастиэль, какая разница, сколько прошло времени, если для него оно растянуто почти бесконечно. Вообще, он не любил тратить время попусту, и был на все сто процентов уверен, что старик Время тоже это не жаловал, но с тех пор, как Кастиэль оказался в этой больнице, ему было немного безразлично. Может, даже более «немного», чем немного. Он пытался думать об этом, но в конечном итоге терял нить и смысл первоначальной своей мысли, так что все, что ему оставалось — наблюдать за своим отражением. Кастиэль не мог сказать, что это было занимательным времяпровождением, но больше ему делать было нечего. Вскоре это все же заинтересовало его. Не столько любоваться своим растрёпанным видом, сколько разглядывать разноцветные расплывающиеся картинки, воспроизводимые его больным сознанием. Галлюцинации, которые, к слову, были довольно редки, давно перестали его пугать, и теперь Кастиэль больше забавлялся, чем сторонился их. Было интересно наблюдать за своим искаженным лицом и за тем, что с ним происходит в зеркале. Конечно, Кас понимал, что происходящее нереально (хоть время от времени и касался руками своего лица, чтобы проверить насколько это не по-настоящему). Хотя, если так подумать, он давно перестал понимать, что в принципе реально. Может, сейчас он просто спит или вообще мертв. Может, он стал человеком и впал в кому? Может, он вообще лишь голограмма, несуществующая в реальности или персонаж какой-нибудь видеоигры, одной из тех, в которые играют другие люди. Кастиэль смотрел на свое отражение. Отражение смотрело на Кастиэля. Потом оно вдруг подмигнуло, что заставило Каса удивлённо вздрогнуть. Он моргнул и ещё более усиленно принялся разглядывать свое лицо, надеясь заметить ещё какое-нибудь несоответствие себе. Однако, чем дольше он смотрел, тем больше начинал сомневаться, что отражение ему мигало. Кастиэль пожал плечами. Возможно, в другой момент ему было бы не все равно на то, что ему кажется (или не кажется?), но не сейчас. Тот, другой Кастиэль, которым нынешний Кас был раньше, был более внимателен к подобным деталям, но его больше нет, есть только он, больничный ангел, сошедший с ума. Кас оправил свой плащ, с которым не желал расставаться даже на время. С того момента, как он сошел с ума, он начал замечать за собой странную способность видеть не только свой истинный облик, но и образ сосуда. Признаться, лицезреть лицо Джимми Новака Касу сейчас нравилось больше, чем собственный лик. Он не мог сказать, что поехавшие ангелы выглядят приятно. Конечно, не исключено, что он видел себя настолько искаженно из-за своего состояния. Хотя, Люциферу, похоже, тоже не приносило удовольствия видеть гниющие крылья, мерцающие глаза и хаотично вращающиеся и время от времени вспыхивающие, подобно извержению вулкана, нимбы. Однако, если учесть, что Люцифер сам был частью воспалённого сознания Кастиэля (и если не брать в расчет то, что он вполне мог наврать), верить ему не стоило. Так что по мере возможностей Кастиэль смотрел на лицо сосуда. Помахав на прощание рукой своему отражению, Кастиэль вышел из каморки, которая служила бы ему туалетной комнатной, если бы ему в принципе была нужна эта комната. За «примерное поведение» ему выдали чуть более просторную палату, чем могла бы быть (здесь, как предполагал Кастиэль, видимо постаралась Мэг). Скучающий Люцифер сидел на небольшой тумбочке в углу комнаты. Скучающим он был все чаще в последнее время: все его попытки свести Кастиэля с ума кончались крахом, отчасти, потому что сходить с ума больше, чем преуспел в этом Кас, было некуда. Соревноваться в доведении друг друга до белого каления дьяволу уже наскучило. Кастиэль легко улыбнулся, сам до конца не понимая, чему — Люциферу, тому, что выиграл его или просто потому что захотелось — и прошел к маленькому зарешеченному окошку. Там, на узком подоконнике, стояли несколько горшков с зеленью, над которыми жужжали пчёлы. Кастиэль склонился над горшками, с интересом разглядывая насекомых. Спиной он чувствовал на себе прожигающий взгляд Люцифера. Дьявол ничего не говорил, и Кастиэль тоже не спешил начинать разговор. В комнате было оглушающе тихо, если не считать редкого жужжания пчёл. Здесь даже не было часов, тихое тиканье стрелок которых хоть как-то разбавляли бы тишину. Касу это нравилось, но любого другого это бы наверняка напрягло. В подобной изоляции было спокойно, насколько это возможно, и Кастиэля это устраивало. Только Люцифер был других мыслей. — Ты снова с ними возишься? — голос дьявола почему-то напомнил Кастиэлю электрический провод — словно искрил, скрывал под собой холодную готовность убивать. Люцифер простонал и откинулся спиной на стену, запрокидывая голову. — Великий отче, угораздило мне с тобой связаться! Даже Лосёнок поинтереснее был. Кто мог подумать, что спятивший ты — всего лишь какой-то жалкий пчеловод, — тон Люцифера сменился на обвиняющий. Кастиэль молчал, лишь слегка дёрнув плечом, с неудовольствием понимая, что дьяволу удалось его задеть. Пусть чуть-чуть, но все же. «Лосёнок» звучало знакомо, но Кас никак не мог понять, почему, и это его напрягало. Люцифер знал, о чем говорил, а Кастиэль понятия не имел. То есть, имел, только сейчас это знание было заблокировано. Как то самое мерзкое чувство, когда пытаешься вспомнить какую-то мысль, о которой думал секунду назад, но не можешь. Это не могло не раздражать. — Даже не поиграешь, — продолжал сокрушаться Люцифер. — Овощ овощем, во всех смыслах. Его хотя бы можно было ломать с удовольствием… — Кас осторожно повернул голову на архангела, стараясь быть незамеченным. Люцифер мечтательно улыбался. — Ты когда-нибудь видел, как весь мир рушится в глазах человека? Как он теряет надежду, смысл, силы… О, это было великолепно, — дьявол моргнул, его глаза вспыхнули хищным красным цветом. Кастиэль быстро отвернулся. — Глупый вопрос, — фыркнул Люцифер, отвечая сам себе. — Ты слишком Кастиэль для этого. Слишком… — он задумался. — …Винчестер. Кастиэль продолжал разглядывать пчел, летающих над небольшими разноцветными цветочками. Люцифер любил разглагольствовать на подобные темы, достаточно часто вдаваясь в подробности, которых Кас предпочел бы не знать. Со временем он даже как-то привык к этому. Однако сейчас Люцифер имел в виду что-то конкретное, что-то, что Кастиэль не мог вспомнить, что заставляло нервничать. Он повел плечом, словно бы это убрало бы это противное ощущение. — Знаешь, иногда мне кажется, что ты потерял способность разговаривать, — недовольно протянул Люцифер. — Это начинает меня бесить. Кастиэль тихо вздохнул, наклоняясь ниже над горшками. Почувствовав слабый аромат, он блаженно прикрыл глаза и улыбнулся уголками губ, на секунду снова возвращая себе прежнее чувство умиротворения. — Скажи уже хоть что-нибудь! — устало воскликнул Люцифер, едва не соскакивая с тумбочки. — Что хочешь ты от меня услышать? — наконец спросил Кастиэль, осторожно касаясь пальцем нежного лепестка. — О! Оно живое, — радостно проговорил Люцифер. — Я-то думал, ты уже все… Совсем мозги потекли, — он усмехнулся. Кас промолчал и через некоторое время услышал, как архангел ёрзает на тумбочке. — Неужели тебе теперь совсем плевать на твоих обожаемых братьев? Или ты просто решил игнорировать меня и мои увлекательные рассказы? «О каких братьях ты говоришь?!» чуть не сорвалось с губ, но Кастиэль вовремя прикусил язык. Он не собирался давать дьяволу очередной повод для насмешек и «увлекательных» историй. Если, конечно, Люцифер уже не знает о том, что Кас ничего не помнит. Словно в подтверждение его мыслей, Люцифер вдруг спросил: — Постой-ка, — даже не оборачиваясь, Кастиэль был уверен, что Люцифер сейчас щурится. — Что вообще ты помнишь об этом? Рука Кастиэля сорвалась с лепестка и мазнула по воздуху. Он резко выпрямился и ему пришлось задержать дыхание. …Огонь. Всюду огонь. Раскаленные докрасна цепи связывают его по рукам и ногам, впиваясь в кожу. Пламя поднимается все выше и выше, прожигая плоть. В воздухе мерзкий запах сожженного мяса. Перед глазами нет ничего, кроме расплывчатых ярко-оранжевых и жёлтых пятен, потому что от боли он почти ослеп. Лицо заливает кровь. Только одно желание — умереть, чтобы все это прекратилось… — Я помню… — прохрипел Кастиэль и прокашлялся. … Сквозь шум в ушах слышится ещё один звук, который запомнится навсегда — раскатистый злобный смех. —… Почему я тебя ненавижу, — закончил Кас, не позволяя голосу дрогнуть. Он медленно развернулся, встречаясь с Люцифером взглядом. Архангел картинно взмахнул руками и прижал их к груди, зажмурился. — О Кастиэль, ты разбиваешь мне сердце, — он приоткрыл сначала один глаз, скосив его на Каса, потом второй и снова спокойно уселся на тумбочке. — У тебя его нет, — отстраненно возразил Кастиэль и снова отвернулся. Он не был уверен, что Люцифер имел в виду то, что он помнил. Хотя нет, Кас был уверен, что то, что он помнил, не имело ничего общего с тем, что имел в виду Люцифер, но он надеялся, что этого хватит, чтобы дьявол отстал. — Не придирайся, — махнул рукой Люцифер. — Ладно, не хочешь говорить, и не надо, — он подтянул ноги под себя и сел по-турецки. — Тогда объясни, что ты нашел такого интересного в этих скучных насекомых. Кастиэль возмущённо обернулся. — Скучных? Пчелы — очень занимательные существа! — Люцифер скептически хмыкнул, Кас вздохнул более спокойно. — Они полезные, умные и трудолюбивые, а их внутренний строй… — О-о, — протянул Люцифер. — Я понял. Полезные… А ещё их внутренний строй напоминает тебе нашу небесную семейку, верно? Ну там рабочие, королева… Правда, в нашем случае скорее король, но не суть… — Люцифер пробежался насмешливым взглядом по Кастиэлю. — Серьёзно? Какой же ты всё-таки… — он скривился, — Кастиэль. Кастиэль снова склонился над цветком. Он осторожно провел пальцем по мохнатому листу, коснулся синего лепестка. Ему нравился синий цвет, но он не думал, что здесь ему место. Ему следовало бы получать жёлтые или белые гвоздики, или, на крайний случай, ноготки , но никак не синие фиалки. Осознавать это было печально. Кастиэль грустно улыбнулся, будто прощаясь с цветком, и немного отстранился от подоконника. Единение с природой… Да, это успокаивало. Природа сильна, красива и могущественна, и даже Кастиэль, будучи ангелом Божьим, не мог не восхищаться ей. Сейчас это казалось единственным его спасением. И да, Люцифер прав — Кастиэль часто находил отражение Небес в природе. Видимо, создавая Землю, бог вложил в нее частичку системы Рая. От этого восхищение только росло. Жаль только, он один замечает насколько вели́ка природа. Кас мотнул головой и посмотрел на пейзаж за окном. Взгляд невольно зацепился за свое едва заметное растрепанное отражение. — В чем схожесть между вороном и письменным столом? — задумчиво спросил он. Некоторое время в комнате висела звенящая тишина, вскоре нарушенная Люцифером. Он глубоко вздохнул и прокашлялся. — Прости? Кастиэль развернулся и скрестил руки на груди. Склонив голову вбок и прищурившись, он, не мигая, уставился на архангела. — В чем схожесть между вороном и письменным столом? — точно таким же тоном, что и ранее, повторил он. Он выглядел явно заинтересованным в ответе. Люцифер моргнул и поднял брови. Какое-то время они играли в гляделки, потом дьявол сдался и сокрушённо выдохнул. — Так, ясно. Ты у нас, значит, Безумный Шляпник, да? — Люцифер слез с тумбочки и прошёлся по палате. — А я тогда кто? Очумелый Заяц или Алиса? — На Алису совсем ты не похож, — покачал головой Кастиэль, будто разочарованный тугодумством Люцифера. — Значит, грёбаный мартовский кролик. Ну, спасибо на добром слове, — удивительно спокойно отреагировал Люцифер. Кажется, он был немного растерян. — Схожесть в том, что у обоих есть перья. Кастиэль улыбнулся, довольный ответом. — Верно. А почему солнце восходит на востоке, а заходит на западе? — Потому что гора на раке свистнула, — мрачно произнес Люцифер, скрещивая руки на груди. Они разом замолчали, глядя друг на друга: Кастиэль — весь сияя от радости, Люцифер — с напряжённым прищуром. — Ты помнишь, почему в больнице? — вдруг спросил дьявол с неподдельным интересом. Он снова вернулся к тумбочке, сел, спустил ноги и принялся слегка покачивать ими в воздухе. — Потому что вчера сломали стены, вместо того, чтобы пригласить меня на днях в кафе, — спокойно сказал Кастиэль и сел на кровать. Постель была белая. Касу не нравился белый цвет. Он вдруг разозлился и стукнул рукой по матрасу. Со стороны тумбочки раздался смех. — Почему пчёлы озабочены одной королевой? — Потому что… — Кас хмуро посмотрел на стену. Белую. — Потому что королева ими — нет. Кастиэль услышал, как Люцифер усмехнулся, и посмотрел на него. Просто чтобы не смотреть на белые стены. Он не видел абсолютно никакого смысла в их диалоге и вообще в словах. Что вообще есть такое — «слово»? «Слово» — это название. Но «название» — тоже слово. Однако станет ли «слово» менее словом, если будет называться по-другому? Станет ли «название» иметь другой смысл, если будет именоваться, допустим, «лестницей»? Нет. Слова — просто способ понятно изъясняться с собеседником. Это рандомный набор букв и звуков, которому люди сами придумали смысл. Удивительно. Люцифер улыбался. Кас отвернулся и стал смотреть на цветы на подоконнике. Нет, все-таки, хорошо, что ему не приносили белые гвоздики. Он лёг на кровать, машинально устремляя взгляд в потолок. Не трудно догадаться, какого он был цвета. Отчаяние, вспыхнувшее было волной в Кастиэле, внезапно ушло, уступая место другому чувству — азарту. Кас вскочил с постели, подпрыгивая к Люциферу, отчего не ожидавшего этого Дьявол вздрогнул и искривил брови. — В наружу, — ткнув пальцем в сторону двери, сказал Кас. — В наружу? — эхом повторил Люцифер. — Зачем? Нести психам божий промысел? — Нести психам божий промысел, — кивнул Кастиэль, хватая Люцифера за рукав куртки и вытаскивая за собой. — Неужели ты решил повеселиться, — проворчал Дьявол, тщетно пытаясь вырвать свою куртку из рук ангела и вместе с не споткнуться и не попробовать пол лицом. — Я дожил до этого момента. И кому конкретно мы будем вещать божий промысел? Кастиэль не ответил, продолжая идти вперед. Он дошел до входной двери, и та вдруг распахнулась. Кас на всем ходу врезался в каких-то двух парней: один из них был выше другого почти на голову, а второй был похож на дровосека. Кас пару минут постоял на месте, разглядывая их удивленные лица под ехидный смех Люцифера, непонятно чем вызванный, а потом, протиснувшись между, вышел на улицу. В лицо тут же дунул легкий ветерок, взъерошивая волосы. Кас прикрыл глаза, наслаждаясь. — Будем просвящать жучков и паучков, я тебя понял, — с усмешкой проговорил Люцифер, появляясь прямо перед его лицом. — Природа тоже должна услышать глас Божий, — умиротворенно улыбнулся Кас. — и я хочу, чтобы его услышал каждый, — он заозирался по сторонам и, вдруг что-то заметив, пошел в сторону. На Шевроле Импалу 1967 года Кастиэль залез под аплодисменты Дьявола.