Кровавая ломка

      По пути домой Адам вспоминал вчерашний день, когда все еще было хорошо.

***

— Ну же, вставай! — сладостный голос будил Валентина в воскресное утро. После голоса к делу подключились и руки, которые начали трясти тело, чтобы он наконец-то открыл глазки. — Мгм-м… — в ответ лишь смог протяжно простонать Валентин, попутно потягиваясь, — Сейчас встану… — Ага, конечно! Уже в десятый раз, если не в двадцатый это говоришь. — Ну сейчас точно… — сказал Валентин и перешел из лежачего положение в сидячее, опираясь спиной на стенку кровати. — Доброе утро! — сказал Адам выделив интонацией последнее слово, — Приходи на кухню, я тебя жду.        В ответ ничего не было сказано. Когда Адам вышел из комнаты, Валентин издал тяжелый вздох и начал выбираться из-под завалов массивного белого одеяла, после этого он пересел на край матраса и начал смотреть в одну точку, однако ему самому не было понятно, что же это. Просто пустой взгляд. Мысли еще не пришли в норму, как обычно спросонья голова нормально не работает. Пробыл в таком состоянии он около четырехсот секунд. Придя в себя, Валентин направился в ванную. Утренний душ был вполне привычным для него делом.        Обычно, утром в зеркало смотреть очень страшно. Сегодняшний день для Валентина не стал исключением. Растрепанные темно-каштановые волосы в некоторых местах даже стояли дыбом, а лицо было немного опухшим с заметными бордовыми мешками под глазами. Смотря в зеркало у Валентина была лишь одна мысль: «Я же не выгляжу так всегда, верно?». Ответ на это он… Никогда не узнает.        Зайдя в ванну он сразу же включил душ, откуда пошла ледяная вода, которая сразу же вернула Валентина в реальность. Он помнил, что нужно сначала включать и настраивать температуру воды, а только потом залезать туда, но в который раз об этом забыл. Повернув рычаг смесителя, из душа заструились маленькие ручейки горячей воды, настолько горячей, что кожа от нее становилась красной. Но несмотря на это, Валентину это нравилось, особенно чувство когда обжигала спину, а кровь будто бы бурлила. Теплые, даже горячие волосы намокая прилипали к шее, и когда вода текла уже с них ощущалось это необычно, но приятно.       Почему-то у Валентина был страх, даже фобия, сильно шуметь, поэтому напор воды он вечно пытался уменьшить, чтобы журчание воды было не столь громким, но тогда капли с… разных частей тела начинали падато особенно громко, как будто если вода включена достаточно сильно, то они вообще не падают. Сущий кошмар наяву…       Однако несмотря на все «странные» недостатки, душ был прекрасным местом для раздумий. В этот раз героя интересовало как бы задерживали одноруких преступников? Куда бы надевали наручники? Почему эти мысли приходят только в душе? Неизвестно. Возможно так и надо. Определенно так и надо. Это точно заговор людей составляющие счета за коммунальные услуги, они гипнотизируют людей, пока те как ни в чем не бывало принимают душ, чтобы они лили воду всё дольше, а потом платили все больше.       Время пролетало незаметно, Валентин плавал в своих мыслях, а потом вдруг вернулся в реальность и понял, что он буквально ничего не успел помыть, он просто стоит под горячей водой! «Чёрт, эти счета за воду я никогда не отработаю», думал он. Видимо надо было ночью больше спать и меньше…?       Закончив свои ванные процедуры глупец подошёл к зеркалу и увидел легкую небритость на лице… и не только там. Недобороду, которая еще не успела толком повидать этот свет Валентин быстренько устранил… и не только ее.       Дверь ванной открылась и вместе с ней вырвались клочья пара, поэтому Валентин выходил оттуда подобно тому, как некоторые описывают пришествие Бога на землю. Только глупец совсем не был похож на Бога, по крайней мере, он еще не слышал о том, чтобы кто-то описывал божество как человека с красной как у варенного рака кожей.       Валентин отправился на кухню, на которой его должен был ждать Адам, которого там по неизвестным причинам не наблюдалось. Видимо мучительно погиб от скуки ожидая возвращения своего будущего супруга. Обычно его исчезновение сопровождалось запиской, куда же он мог исчезнуть, но в этот раз такого послания не было. — Окей, прийдется готовить себе завтрак самому, — пока Валентин был один дома, он позволял себе использовать такую девиантную лексику, но при своем партнёре бы так никогда не поступил.       Оставшийся в одиночестве пошёл искать хлеб, чтобы банально поесть. Открыл он дверцу шкафа, в котором обычно находилась свежая буханка, а там на его удивление хлеба не было. Перерывая все ящики Валентин пришел к одному умозаключению — хлеба действительно нигде нет. И что же делать в такой ситуации? Сходить в магазин, а лучше заказать доставку, так и пришлось поступить. Хоть голодающему не нравилось заказывать доставку, и в целом разговаривать с людьми, иногда приходилось. — Доброго дня, это доставка? — Вас приветствует компания «Х», желаете сделать заказ? — Да, мне пожалуйста одну буханку белого хлеба. — Мгм, поняла… Что нибудь еще? — Нет, что вы? Зачем мне еще одна, неужто считаете своих клиентов настолько чревоугодными?! — не пойми откуда взявшееся возмущение Валентина рвалось наружу. — Э-э… Сэр, я не это хотела сказать, давайте будем соблюдать субординацию, — девушка с телефонной линии явно очень испугалась, видимо новенькая, — То есть вам нужна лишь одна буханка хлеба? — Естественно, я же так и сказал! — Х-хорошо, можете отчетливо продиктовать ваш адрес?       Со странным усилием заказ был оформлен. Почему бы Валентину не пойти до магазина самому? Кто знает. Точно в тот момент когда грубиян бросил трубку, домой вернулся Адам. И не с пустыми руками. — Приветствую, где же ваша персона находилась? Явно вне дома… — слова Валентина могли бы показаться кому угодно грубыми, но такова его натура: следить за языком, а не за тоном. — Гм? Пока ты там намывался я сходил до города, чтобы купить хлеба. — Вот это радость! А то я уже около VII минут думаю о хлебе, грезя о том как алчно буду его поглащать… — Мечтать не вредно! А переходить на художественную речь, наверное вредно, — не понимать, что же несет Валентин иногда было невыносимо. — Наверно.       Мужчины сели за кухонный стол, у которого стояло лишь два стула. Как обычно сидели они друг напротив друга: Валентин трапезничал, а Адам, пытался разговорить своего партнёра, который старался придерживаться правила этикета, что разговоры за столом — моветон. Но несмотря на свои убеждения, не отвечать такому человеку едящий не мог.После поедания не виданного ранее светом блюда Валентин подошёл к стулу со спины на котором сидел и допрашивал Адам. Он положил руки на плечи сидящему и спросил: — Какие планы на дела до наступления тьмы? — заинтересовался Валентин. — Мне казалось, что ты мне хотел что-то предложить. — Видимо показалось.       Тишина. Еще тише, чем могла бы быть. Такие моменты стоящий ненавидел. Чувствовалась как некая пытка. — А ведаешь ли ты о том… — Валентин сделал специальную интонационную паузу. — О чем? — О том, — заинтриговавший начал медленно, плавно и нежно спускать кисти рук с плечей Адама к его позвоночнику у таза, как бы рисуя равнобедренный треугольник, — Какой же у тебя всё-таки прелестный скелет, — в то время когда он произносил эти слова он проводил указательным и средним пальцем по позвоночнику Адама, а когда дошел до определенного позвонка, тело неожиданно вздрогнуло. — С-спасибо? — поначалу Адам немного растерялся, а потом пришел в чувство, — Мне действительно приятно это слышать, — обернулся, чтобы смотреть в глаза Валентина, — Никто мне такого еще не говорил. — На это и расчет. — А я себя все чаще ловлю на мысли, что в твои глаза я могу смотреть вечно. Твои глаза, как будто космос, только из… Э-эм… — к карим глазам было трудно найти эпитет. — Слова излишни. — Ага!       Минуты молчания, но не неловкого, а обязательного и необходимого. Любой звук бы разрушил эту идиллию, им стал осторожный стук в дверь. — Гости? Анна? — спросил Адам и пошёл открывать дверь. — Если там Анна с моим заказом, тогда мне ее действительно жалко.       За дверью стоял парень в дурацкой кепке на велосипеде и с буханкой хлеба в целлофановом пакете в руках. После того как ему отдали мелкую купюру он сразу же удалился. — Ты заказывал доставку хлеба? — спросил Адам. — Заказывал, — Валентин знал, что в такие моменты нужно говорить уверенно, так он и поступил. Правда к чему эта уверенность? Кто знает. — Хлеб черствый. — Это всё козни той паразитки, я уверен! — Той? — Та… Женщина, — он старался не использовать оскорбления, — которая спрашивала, что же мне нужно в заказ положить. — И что же она такого могла совершить? — недоумение Адама с каждым услышанным им словом все возрастало. — Э-э… Видимо, мой разум посчитал эту информацию слишком незначительной, для долгого запоминания. — Поня-я-ятно. — Я полагаю, раз данный хлеб не пригоден для пищи, мы можем его скормить птицам. — Отличная идея, пошли! — Нет-нет, пройдёмте Вы со мной на крыльцо, — Валентин протянул руку Адаму, и тот принял его «предложение» взяв за руку, немного залезая в рукав пиджака Валентина. Зачем носить его дома? Этот человек слишком страннен. В этом и была его прелесть для Адама.       Юноши торжественно, держась за руки, вышли за незакрытую после курьера дверь и сели на бетонные ступени. Валентин отобрал у Адама буханку и разорвал ее на две части, одну из которых протянул партнеру. — А ты вообще уверен, что сюда прилетят птицы? — Адам начал крошить хлеб, и только сейчас задался этим вопросом. — Должны быть, они же везде. — Я что-то ни разу не припомню, чтобы здесь сидела хоть одна птица. — Может это тебе так просто «повезло». Я однажды видел здесь птицу. — Курицу-гриль? Цыпленка-корнишона? — Нет! Голубя. — А больше не помнишь здесь птиц? — Не припомню. — Я даже не помню, чтобы хоть раз слышал пение птиц. — Я тоже. — Ну я не очень то по этому пению и страдаю… — И правильно. Я тебе тоже могу спеть. — Хи-хи, и что же?