Непарная пара

*44.2* – Понятия не имею, – с искренним недоумением ответил Лиахим, – но кажется это в той стороне куда мы идем. – Не «куда идем», а куда вы ведете меня! – с неожиданной жесткостью проговорил следователь, разворачивая спутницу к себе лицом, – что происходит? – Да мне откуда знать? Я ж с вами шла! – Не шла, а тащила меня! – Не тащила, а шла туда, где собиралась собрать больше информации о Русе! Вы сами прицепились! – Я прицепился?! – Да! Вы! Я вам сказала о своих подозрениях, и вы сами пошли, да еще расспрашивали о Русе. – Вы мне рот Русом не затыкайте! – Я не затыкаю, а объясняю...– резко замолчав, Лиахим принюхался, – Вам не кажется, что дымом потянуло? – Дымом? – слегка растерявшись от внезапного изменения темы, переспросил мужчина. – Да, дымом, – подтвердил Лиахим, – вот понюхайте. Шумно потянув носом воздух, следователь раздулся, а затем выдохнул: – Ну конечно, дымом! Ведь здесь же кухни рядом. Печь просто разожгли для готовки. – Готовки? В это время? – А что? – Для вечерней трапезы поздно, для утренней выпечки рано. – Хм... – мужчина нахмурился, отображая поиск правдоподобного объяснения. У Лиахима же внезапно засвербило в груди беспокойство. Ведь кто знает, что Русу могло прийти в голову. Загнанные в угол крысы – существа довольно опасные. Особенно для простоватых деревенских парней и не нюхавших реальной жизни аристократок. – Кажется, нам стоит поспешить, – пробормотал он, оглядываясь по сторонам и невольно жалея, что не может подобно собаке взять след по запаху. – Куда? – не понял следователь. «Куда ветер понесет» , – мысленно отшил «клерка» Лиахим и тут же замер, поняв, что в словах мелькнуло что-то дельное. Недовольный игнорированием, Кочяндерес нахмурился и с грозностью строгого воспитателя поинтересовался: – Так куда нам надо поспешить? Только Лиахиму, сумевшему уловить связь между ветром и запахом, было уже не до ответов. Облизнув палец, он под недоуменное «Э-э?» мужчины поднял руку над головой. Легкая прохлада на коже подсказала, что ветерок дует примерно оттуда, куда они шли. Поэтому, не тратя драгоценного времени на пояснения, Лиахим, подхватив одной рукой юбку, а другой прижав к себе сумку, помчался со всех ног по дорожке. Прилетевшие в спину громкие растерянные «Куда?! Стой!» его не задели. А вот ругань бросившегося вдогонку Кочяндереса напугала, что сейчас догонит-задержит, а там Анири... Почему Анири, и как она связана с пожаром Лиахим объяснить не мог. Собственно, он даже не пытался. Беспокойство на подсознательном уровне нашло точку приложения и, не дав шанса рациональной оценке, мгновенно вогнало в мозг занозу ничем необоснованной уверенности, что «без магички не обошлось». Разум залихорадило переживаниями. И он рванул с места в карьер... Юбка изрядно мешала движению, и Лиахим, наплевав на приличия, задирал ее все выше и выше. Еще хотелось отбросить сумку, – он прямо чувствовал, как она замедляет его, – да только оставаться совершенно безоружным перед неизвестностью ему не хотелось еще больше. Впрочем, судя по постепенно отдаляющемуся топоту за спиной, работа следователя не предполагала постоянных тренировок в беге. Кочяндерес, удержавший дистанцию в начале забега, стал постепенно сдавать позиции. Его отставание вычеркнуло опасение «догонит» и теперь ничто не препятствовало переживаниям за Анири целиком оккупировать сознание. «Ведь полезет, – билось у Лиахима в голове в такт бегу, – полезет, безголовая ящерица… в самое пекло полезет...» И сердце пронзала боль предчувствия неотвратимой беды. А усиливающийся с каждым шагом запах гари добавлял горечи мыслям, выдергивая из памяти ужасы, связанные с пожарами. Из-за них-то внутренний монолог постепенно сменился мантрой-заговором «Только бы обошлось...». Зациклено гоняя свои переживания, Лиахим не сразу обратил внимание на поднимающиеся над деревьями клубы дыма. Вернее, он обратил внимание, что небо заметно посветлело, когда дорожка слегка ушла в право. Быстро взвесив все «за» и «против», Лиахим свернул и сходу вломился в высокие кусты, «защищающее» подходы к деревьям. Не обращая внимания цепляющие одежду ветви, он протаранил сравнительно неширокую преграду и побежал по лесу, ориентируясь на дым. А со стороны дороги ему вслед неслась отборная ругань Кочяндереса. Точнее, только та ее часть, которая смогла пробиться сквозь тяжелое дыхание следователя. Да и ругался тот не столько от гнева, сколько от облегчения, поскольку у него появилась весьма объективная причина отставания... Правда немного отдышавшись, мужчина все же решил последовать за беглянкой. Естественно, он не пер напролом, поскольку не позволял себе подобного кощунственного отношения к вещам. Кочяндерес проходил ершистые препятствия медленно, аккуратно отводя в сторону все покушавшиеся на целостность его одежды сучки. Лиахим же тем временем, неожиданно для себя выскочив из-под деревьев, оказался у сплошного деревянного забора. Пара мгновений недоуменных морганий и оглядываний препятствия принесли понимание, что перед ним задняя стена какой-то постройки. Опознать лесопилку, вернее окружающие ее сараи, он не мог в силу того, что еще ни разу тут не бывал, поэтому выбирая левую сторону, ориентировался на дым и шум пожара. Вышедший же некоторое время спустя из леса Кочяндерес, сразу поняв, где находится, свернул направо, поскольку там находилась ведущая к въезду дорога. Лиахим же бежал вдоль стены, костеря ненормального, решившего посреди Академии построить крепость. На самом деле сараи не примыкали друг к другу вплотную. Просто в свое время проходы между ними наглухо забили, чтоб воспрепятствовать гонявшим угольную пыль сквознякам. Естественно, на подобные нужды расходовался далеко не самый качественный материал, на который к тому же наложили свой неположительный отпечаток прошедшие годы. Поэтому не было ничего удивительного в том, что в стене обнаружилась не доска, а, можно сказать, ее привидение... Впрочем, если б она выглядела чуть посолиднее, Лиахим бы проскочил мимо. А так заметил, остановился, ткнул пальцем и (после осыпания трухи) обнаружил дыру в заборе. Соседки покойной доски, подчинившись небольшому усилию, легко покинули свои насиженные места. Открывшийся проход оказался настолько узким, что человек мог пройти в него только боком. Лиахим же воспринял обнаруженную щель как подарок свыше и, не раздумывая, влез в нее. Через несколько шагов выяснилось, что проход несколько тесен в груди, но руки до маскировки не дотягивались. Бившая в набат тревога за Анири не позволила отступить. Пришлось поднапрячься и на «выдохе» со скрипом протискиваться к выходу. Наконец Лиахим выбрался на двор пылающей лесопилки. В неровном вечернем свете, слегка искаженным отсветом пожара, он сразу выхватил очертания знакомой девичьей фигурки. Радость омыла душу, но беспокойство не отпустило. Оно требовало подойти и удостовериться, что с Анири все в порядке. Расстояния до магички оказалось достаточным для понимания, что прямо сейчас ей ничего не угрожает. Обуздывая тревогу, Лиахим заставил себя перейти с бега на быстрый шаг и сделать пару глубоких вдохов-выдохов для восстановления дыхания. Разум, сбросив оцепенение гонки, закрутил вихрь мыслей, подбирая слова для начала разговора... И тут раздался взрыв. Мысли смело пригибающим к земле испугом, но страх за стоявшую буквально в трех шагах Анири оказался сильней. Гигантским скачком Лиахим преодолел разделявшее их расстояние и, сбивая девушку с ног, закрыл ее собой за мгновение до того, как их достиг огненный шар. Затем случился дурманящий удар в основание черепа, потом жуткая боль от вспыхнувших волос, и, наконец, блаженная потеря сознания.