Непарная пара

68.1 Маркиз, судя по состоянию Троя, действительно очень сильно не любил сюрпризы, поэтому постарался отбить у задержанного, не только мысли о побеге, но и вообще желание двигаться. С другой стороны, такая жестокость выглядела оправданно, поскольку пех-капитан со сломанной ногой почти ушел от облавы, да еще чуть высокородную заложницу не захватил. Так что Лиахим, в отсутствии каких-либо кандалов или надежных веревок, сходу не видел способа быстро остановить такого «выживальщика», кроме как методично пройдись дубиной по всем суставам. Хотя у него самого, скорее всего, не хватило духу на планомерное нанесение увечий. Но он и не служит в полицейском департаменте, чтоб жалеть об отсутствии этого умения. Сочувствие же к Трою отсутствовало напрочь. Впрочем, как и злорадство. Зато наличествовало некое удовлетворение: нарвался человек, делавший гадости другим, на боль-страдания и это правильно. Мысли о соразмерности наказания вине в полевых условиях не рождались. Усевшись на краю ложбины у поваленного дерева, Лиахим привалился к стволу, позволяя усталости взять над собой верх. Он прикрыл глаза и реальность погасла. Возвращение далось гораздо тяжелее. Сначала родилось и оформилось недоумение, «Почему так трясет?» Затем пришла боль. Какая-то всеобъемлющая. В смысле, ему было затруднительно определить, а что у него не болит. Да еще трясут его нещадно. С огромными усилиями удалось приподнять веки. Сфокусироваться удалось не с первого раза, после чего постепенно появилось три вопроса: «чего от него хотят?», «откуда эти хотетели взялись?» и «кто они такие?» Возникали вопросы именно в таком порядке, вызывая раздражение окружающих и затягивая процесс осознания реальности. Побудкой «сомлевшей бабы» проблемы троих стражников не ограничились. Поставив ее на ноги, они встали перед нелегким выбором: кто понесет на носилках арестованного, а кто поплетется по лесу с избитой невменяемой дурой. Составлять компанию Лиахиму никто не хотел. Впрочем, его самого потенциальные попутчики тоже не радовали. Только, к сожалению, его предложение «да сама дойду» не смогло перевесить их приказ «сопроводить». В итоге его спутником стал тот, кто выкинул «решка» наименьшее количество раз из десяти. Выигравший роптал всю дорогу, что ничуть не облегчало и не ускоряло перехода из леса в люди. Особенно его раздражало желание подопечной отдыхать каждые три шага. Лиахим мнение стражника игнорировал. Его самочувствие выступало антонимом спешки, и он не собирался рвать жилы ради желания конвоира побыстрей разделаться с заданием. К сожалению, бережное отношение к себе не избавляло от необходимости идти. Правда у Лиахима порой мелькала мысль, посмотреть на действия служителя закона в ситуации «Я устала и с места не сдвинусь», но ему совершенно не хотелось отодвигать на неопределенное время свой отдых в нормальных условиях для удовлетворения сомнительного любопытства. К счастью, хоть путь через лес и казался вечным, но не стал бесконечным. Они выбрались на дорожку, по которой добрались до казенного дома. Сколько длился этот переход Лиахим не запомнил, поскольку впал в своеобразный транс, когда тело двигалось механически без участия мозгов. Полноценно в себя он пришел только уже те в комнате с решетками на окнах. Из положительного было наличие в руках жестяной кружки с водой и табурета под задом. Из особо отрицательного – присутствие двух знакомых следователей, которые почти доброжелательно попытались расспросить (под запись, разумеется) о произошедшем. Более молодой кружил с уговорами вокруг табурета. Старший, сидящий за столом с бумагой и карандашом наготове, с видом доброго дядюшки советовал прислушаться к словам коллеги. Вот только они не нашли понимания. Возмущенный тем, как воспользовались его состоянием, Лиахим в резкой форме потребовал либо предъявить причину задержания, либо отпустить, при чем с извинениями. Тогда у него отняли кружку и намекнули, что из задержанной при активном несотрудничестве можно стать полноценной арестованной. Тем более герцогиня сейчас не в том состоянии, чтоб даровать свою защиту. Не проняло – тречева баба, гипнотизируя стоявшую на столе кружку, упорно требовала огласить обвинение. За спиной Лиахима раскрылась дверь. – Что здесь происходит? – поинтересовался маркиз Иискам, по-хозяйски заходя в комнату. – Допрос задержанной, ваше сиятельство, – с небольшим оттенком подобострастности бодро ответил следователь помладше. Лиахим заметил ехидный взгляд, брошенный в спину коллеги сидевшим за столом старшим. Его невольно заинтересовало, предназначалась ли пантомима маркизу или это было что-то естественное. Как бы то ни было, Иискам не показал никакой реакции. Встав перед Лиахимом, он оперся на трость, словно приготовился к долгому любованию «пейзажем». – Это ваше распоряжение, Кочяндерес? – спросил маркиз, приходясь по задержанной оценивающим взглядом, а затем, не дожидаясь ответа бросил ей, – паршиво выглядишь. – Спасибо, ваше сиятельство, чувствую себя точно также, – ответил Лиахим, невольно отмечая, что сам мужчина не только переоделся, но и скорей всего побаловался ванной. Возможно, свою перечницу перезарядил. Общения с маркизом и раньше не приводило его в восторг, но после сегодняшнего «уноса» Анири на руках из леса неприятие перешло на новый сдобренный ревностью уровень. Естественно, внешне проявлять своих чувств не стоило. Особенно в свете возможного избавления от допроса. Лиахим даже напомнил себе, что именно Иискам является по сути героем-спасителем их лесного приключения, наверное, поэтому и смог улыбнуться. Правда очень невесело. Маркиз в ответ понимающе усмехнулся и повернулся к следователю: – Так что, Кочяндерес? – Ну-у в соответствии с процедурой задержания мы обязаны провести первичный допрос. – С процедурой все понятно. А задержали-то вы ее по какой причине? Следователь несколько замялся, его «служивая бодрость» несколько подувяла: – Прошу прощения, ваша светлость, но это было ваше распоряжение. – Мое? – саркастически удивился маркиз, – очень интересно! И когда мое сиятельство изволило так распорядиться? – Стражник Аопут сопроводил ее под арест согласно вашему распоряжению, – промямлил Кочяндерес. – Под арест должен был отправиться капитан, а вот кухарку герцогини я распорядился сопроводить домой, – жестко сказал Иискам, – я очень надеюсь, что здесь не напутали и капитана не отпустили вместо нее. – Пех-капитан в камере без сознания, – вступил старший следователь, – мы вызвали лекаря. – Хоть что-то сделано так как надо, – маркиз выдержал паузу, – так что с кухаркой? Он попеременно смотрел то на одного, то на другого следователя. Те молчали. – К ней есть вопросы? Каделс? Пожилой почти усмехнулся: – У меня не было вопросов изначально. – И что же вы тогда здесь делаете? – Исполняю инструкции. Рекомендовано первичный допрос не вести в одиночку, вот коллега попросил принять, сказав, что дело очевидное и все пойму по ходу допроса. Но, как верно заметила уважаемая Лиара, я не услышал даже причин задержания... «Молодой» бросил на говорящего удивленный взгляд. Лиахим же отметил, что не может точно припомнить кто и что говорил во время допроса, поэтому поймать «старика» на лжи не может. –... но я вас прошу не сердиться на Пока, ваше сиятельство. Ведь большая вина лежит на введшего его в заблуждение стражника. – Кочяндерес? – Это так, ваше сиятельство, – повинился следователь, – меня действительно не так информировали, что и привело к действиям, о чем я прошу прощения у вас и у уважаемой Лиары. – Ну хо-ро-шо, – с расстановкой проговорил Иискам, – будем считать произошедшее досадным недоразумением... если ваша «задержанная» согласится, – он оглянулся на Лиахима, – Лиара? – Как скажете, ваше сиятельство, – не стал тот упорствовать. – Так и скажу, – он вновь посмотрел на следователей, – ладно, оставьте нас. Естественно, никаких возражений не последовало. Вот только старший несколько замешкался, «вытаскивая» свой живот из-за стола. – Подождите, Каделс, – окликнул его маркиз, когда тот уже был в дверях, – у вас тут аптечка, какая-то есть? – Не шибко богатая, ваше сиятельство. – Обезболивающее найдется? – Должно быть. – Давай, неси! И кувшин чистой воды! – Я распоряжусь, ваше сиятельство. Следователь вышел.