Непарная пара

70 Простая и естественная мысль купить недостающую одежду настила Лиахима, когда за спиной осталось три четверти пути к лечебнице. «Меня слишком много били по голове, – невесело посмеялся он над собой, – ведь чего проще, начать выход в город с посещения одежной лавки. Тем более с деньгами, спасибо Анири, все в порядке. Хватит и на скромную дворянку, и на нескромную горожанку». Мысль о деньгах разбудило желание проверить, а сколько наличности имеется с собой. «Ну точно мозги отбили,»– растерянно подумал Лиахим, глядя на свою сумку. Ведь он мало того, что не выполнил ставшую, казалось бы, инстинктивной для нелегальной жизни проверку того, что берет с собой, так еще совершенно забыл, что не трогал свой женский аксессуар со времени пожара на лесопилке... да и не вспоминал о нем, пока бездумно не подхватил на выходе из дома. Видимо, кто-то опознал его сумку на пожарище, очистил и принес прямо к нему домой. И скорей всего этим кто-то была Анири... Образ любимой возник перед его глазами, вызвав ответную улыбку. В душе расцвели цветы, запорхали бабочки... Впрочем, прилив нежности не помешал заглянуть внутрь сумки для проверки содержимого, и вполне ожидаемо там обнаружились три ножа, захваченных, кажется, тысячу лет тому назад для «аргументированного» разговора с Русом. Нашелся так же в целости и сохранности кошелек с деньгами. Ровно, как и тайничок под подкладкой. Взбодренный находками Лиахим двинулся дальше. Он улыбался солнышку, а оно отвечало ему тем же, от чего жизненные проблемы мельчали чуть ли не до полного исчезновения. Мысли потихоньку вернулись к идее учебы на боевом факультете и радужных перспективах жизни с Анири. Он даже пообещал себе прямо завтра записаться на прием к Бзышеве для более конкретного разговора. Но вот перспектива собственной службы Лиахима совершенно не вдохновляла. Он чувствовал себя слишком гражданским, чтоб жить по приказу. Их семье за глаза хватит одного служивого человека. Впрочем, из Анири даже без ее будущей службы никогда не получилась бы классическая жена-хранительница очага. И Лиахиму это нравилось. Возможно, из-за того, что был влюблен, возможно, из-за собственного опыта жизни в женской шкуре, возможно, из-за чего-то другого. Да его и не сильно волновала причина. Главное, что нравилось и он был готов мириться и компенсировать все недостатки этого «нравится». С другой стороны, сидение дома просто так ему тоже претило. Когда-то, будучи еще графским наследником, он соглашался с матерью, что его предназначение – занятие домашним хозяйством. То есть исполнять обязанности номинального главы графства, вдумчивого выслушивать управляющих различными частями графской собственности и контролировать денежные потоки. Сейчас, когда злой рок резко изменил его жизнь, Лиахим стал понимать, что он в большей степени сын своего отца, чем думал раньше. Ему тоже нравилось изобретать. Его увлекал процесс создания чего-то нового из проб и ошибок. Готовка частично удовлетворяла эту потребность, но душе требовалось чего-то более глобального. Кроме того, ему не хотелось приковывать себя к плите на постоянной основе. Работа в пивной дала в достаточной степени насладиться всеми прелестями этого нелегкого ремесла, чтоб желать чего-нибудь другого. Безусловно о полном отказе от готовки речи не шло. А вот иногда, чтоб отметить какое-нибудь событие или просто побаловать... Лиахим невольно вспомнил с каким наслаждением Анири смаковала приготовленные им блюда. «Вот вернется она из какого-нибудь очередного суперсрочного тренировочного марш-броска... Можно, кстати, и в этот самый марш-бросок ей чего-нибудь съедобного сунуть... И вообще, нужно проверить, чем они в своих походах питаются! А то, не дай дУхи, угробит себе девчонка желудок на подножном корму!» Вспыхнувшего возмущения оказалось недостаточно для затуманивания рациональной части сознания. Лиахим даже головой помотал, отгоняя наваждение – не стоит придумывать причины из-за чего переживать. Их и реальных-то полно. А вот мысль про армейское походное питание показалась интересной. Может и стоит себя попробовать на этом поприще?.. Занятый мечтами-планами Лиахим потихоньку дошел до лечебницы. Стоявший у дверей незнакомый ему боевик-второкурсник вытянулся в стойке смирно, да еще бухнул себя в грудь, отдавая военный салют. Лиахим оглянулся, подозревая, что следом за ним идет кто-то из преподавателей. Но за спиной никого не оказалось. – И что это было? – спросил он у улыбающегося парня. – Дань уважения. – За что? – За арест Троя. У Лиахима брови «прыгнули» на середину лба: – Его так не любили? – Толпы поклонников за ним точно не бегали. Да только как сказал Бзышеве... Брови Лиахима решили не останавливаться на достигнутом и полезли выше: – Бзышеве? – Это декан наш. – Я знаю. Просто удивилась, причем он здесь. – Так сегодня утром делали общефакультетское собрание... – Обо мне? – брови, кажется, добрались до затылка. – Нет, обо всей ситуации в целом. – Слава духам! – Только рассказ о вас с герцогиней занял большую его часть. – Ну Анири понятно, но я-то каким боком? – Так вот по словам Бзышеве, люди, которые не отступают и, игнорируя собственную безопасность, делают то, что должно, достойны уважения. И вдвойне достойны уважения те, кто идет вперед, заранее зная свою обреченность. А потом пошли примеры: нянюшка на пожаре, нянюшка и Смелт, нянюшка и Трой... – Мда-а...– протянул Лиахим, пытаясь представить, чем может обернуться такая популярность, – и заодно обязал отдавать мне воинский салют. – Не-е, – ухмыльнулся боевик, – это самостоятельное решение студентов факультета, что стоящие на посту будут тебя приветствовать уставным салютом. Хотя не удивлюсь, если свободные от службы тоже будут. Как минимум первое время. – Ты сказал на посту? То есть ты здесь не просто так? – Да стал бы я здесь торчать, – скривился парень, – тоже сегодня началось. Бзышеве сказал, что ввиду произошедших событий распорядился организовать временную патрульно-постовую службу для помощи в обеспечении порядка. Только слух идет, что это хитрость студентов занять пока новое расписание делают. Все же два препа в минус. – Хм-м логично. Надо же вас, шалопаев, в узде держать. Парень улыбнулся: – Ну теоретически я тоже одобряю, но вот торчать здесь столбом совершенно не охота. – Ты сам решил пойти в боевики. Вот теперь прими последствия– стой столбом, – беззлобно усмехнулся Лиахим, – внутрь-то пустишь меня? – А зачем? – То есть? – Так герцогини там нет. Ее в гостевой дом отнесли. Говорят, она без сознания еще – Вот как, – неприятно удивился Лиахим, не слышавший до этого ни о таком строении, – то же Бзышеве распорядился? – Понятия не имею. Но здесь такой пижон с тростью проходил. Вот он мне про герцогиню сказал. Велел тебе передать. Вот передаю... Лиахим знал только одного «пижона с тростью»: – Что так и сказал: «Придет передашь»? – Не он вышел из дверей и спросил приходила ты или нет. И потом уже велел сказать про гостевой дом, добавив, мол, все равно найдешь, а так время с экономишь. – Какой он заботливый, – мрачно заметил Лиахим. – Да какой там, – отмахнулся парень, – у нас еще вчера все знали, что герцогиню в гостевом доме положили. Народ возмущался, что туда просто так не пускают. – Как не пускают? – Просто не пускают. Он же в административной зоне. Внутрь только работники, а студенты, только по спец разрешению, – пояснил боевик – Ах вот как... – отреагировал Лиахим, вспомнив, как при поступлении на работу в Академии ему упоминали право заходить в так называемый «внутренний двор», закрытый от студентов. Правда тогда речь шла не о гостях, а о банкете по случаю начала учебного года, но соотнести один рассказ с другим трудности не составило – Так ясное дело, спрятали девчонку, чтоб наши не бегали...– добавил парень. – Разумно. Ведь ей отдых нужен, а не посетители, – заметил Лиахим, не став распространятся о своем нестуденческом статусе. Умный сам догадается, а дураку лишняя информация не нужна. Поэтому, он переключил разговор на самого парня, задав пару вопросов о дежурстве, после чего, распрощавшись, отправилсялся в гостевой дом.