Когда страшно

Джиму семнадцать, Леонарду шестнадцать и они думают, что переживают худшее, что можно пережить. Они не знают, сколько времени прошло, жив ли кто-нибудь из их родственников, Лео вспоминает родителей, но не надеется, они голодают, но пьют. Они спят как котята, сворачиваясь калачиком почти вокруг друг друга, Джим постоянно поглаживает волосы Лео, стараясь хоть так, помимо поцелуев украдкой, успокоить и убедить, что рядом. Они не отстраняются и тогда, когда насилуют кого-то одного из них, делают вид, что второго это возбуждает и потому он лезет обниматься и целоваться. На самом деле оба давятся слезами в такие моменты, один пытается прикосновениями отвлечь, показать, что всё ещё рядом. Когда к ним не приходят на протяжении долгого времени, они думают, что о них наконец-то забыли и боли не будет больше. А потом дверь в камеру распахивается, на пороге стоит бета, растерянно хлопает глазами и сообщает кому-то: - Тут двое подростков! Вокруг них начинается мельтешение, они оказываются на корабле Звёздного флота, Лео оказывается в руках родителей, Джим замечает мать в коридоре, одетую по форме, но она так и не заходит в медотсек, поэтому он не торопится отставать от Леонарда, они всё ещё спят как котята, из раза в раз переползая на чужую постель и вжимаясь в тело. - Не трогай! Не трогай! Не трогай его! Джим зло впивается зубами в руку врача, пытавшегося осмотреть степень повреждений у Лео, почти шипит и прячет трясущегося друга в объятиях. Их не трогают три дня, теперь они могут посчитать, не пытаются больше разделить, не пытаются осматривать, а потом начинает приходить какой-то бета с вонючим парфюмом, отмечает Лео и это замечание удивляет всех, кроме него и Джима, им действительно воняет. В то же время оказывается, что рядом с ними находился гамма, их просят показать шеи, но ни укуса, ничего нет и это становится первым прецедентом меченности партнёров без классического укуса. Вдова Кирк не реагирует, её младший сын интересует мало, сейчас из дома сбежал старший, а МакКои не понимают, пытаются забрать сына, но он устраивает истерику, кидает вещи и они вынуждены вернуть его в медотсек, где двое заплаканных омег снова вжимаются в друг друга и даже не разговаривают толком, они касаются, вот Джим мягко гладит предплечье, устраивает голову на плече парня, Леонард вжимается лицом в шею Джима, сжимает подол футболки и крепче обнимает, потом мягко гладит по спине, Джим отвечает поглаживанием волос и ласковым поцелуем в макушку. Улучшения начинаются, когда они могут есть нормальные блюда благодаря стараниям врачей. Леонард вдруг всхлипывает над тарелкой овощей, Джим цепляет его руку, а Лео отвечает словами, смотрит в глаза внимательно-внимательно. - Нет голода. Всем хватит. Голос у него хриплый, непривыкший после столь долгого молчания. Джим сжимает губы слегка, смотрит внимательнее, кивает, но не пытается ответить словами пока. После этого они наконец позволяют осмотреть себя, но Джим занимает место за спиной Лео, бережно обхватывает руками и зарывается носом в загривок, мягко переплетая пальцы с пальцами Лео, которыми он стискивает подол футболки. Леонард занимает место сбоку от Джима, он прячет лицо в шею Лео, крепко вцепляется пальцами в его руку и всё время норовит зажаться, расслабляясь только на ощущение руки Лео на животе. Они долго не способны отпустить друг друга надолго без нервов, но и тут у них получается, они могут наконец спать на разных кроватях, но обязательно держась за руки. Они рядом друг с другом ощущают безопасность, в мягких прикосновениях ощущают обещание заботы, нежности и никогда больше боли. В восемнадцать, с запозданием в год, у Джима приходит первая течка, он не понимает, чего требует тело и просто жмется к Леонарду горячим, дрожит, всхлипывает и успокаивается только от нежных поглаживаний волос, поцелуев в висок и украдкой в губы, когда никого рядом нет. И даже позже, читая на падде информацию о сексуальности, он размышляет и думает, что не хотел бы ничего другого вместо нежности Лео и его поцелуев.