Раны воспоминаний

Чу Ваньнин… Его учитель. Ненавидит его. Император, наступающий на бессмертных, ужасающе жестокий и беспощадный. Тасянь Цзюнь. Мо Жань был совсем юн, но уже так бессовестен. Верно, он совсем никак не может назваться достойным примером человека. Схватившись за голову, мужчина крепко сжал челюсть, жмурясь и, кажется, впервые за долгое время испытывая это ощущение. Боль. Острая, пульсирующая боль. Чу Ваньнин!.. Императору показалось, что еще немного – и его голова может расколоться. Словно слишком спелый арбуз – малейшее касание и его череп разделится надвое, являя нелицеприятный внутренний мир. Сжимая в кулаках собственные волосы, Тасянь Цзюнь почувствовал сильнейший прилив тошноты. Скрепя зубами, он, как зверь, бесконтрольно рыча от боли, чуть склонился, теряя ощущение пространства вокруг. «От природы дурной характер не поддается исправлению» Ненависть – единственное чувство, которое Чу Ваньнин вызывает у него. Все именно так. Боль отступила также внезапно. Обнаружив себя на коленях среди тронного зала, Тасянь Цзюнь, сбивчиво дыша, медленно опустил руки, никак не находя возможности привести мысли и неспокойное сердцебиение в порядок. Еще мгновение назад острое ощущение словно сьедало все его «я», и возникший животный страх совсем никак не давал отдышаться. Подняться стоило огромных усилий. Едва придя в себя, император немедля направился к выходу из ужасно большого и пустого помещения, чуть ли не переходя на бег. Тьма окружающего пространства не дает возможности окончательно осознать действительность, движения словно все еще были частично бесконтрольны. Куда он направляется? В мыслях появляется размытый образ лишь одного места. Ваньнин не спит. Что явь, что сон – один дурной кошмар. Внешне неясно – жива ли в сердце этого человека тревога. Смирился ли он? В тихую комнату, что освещаема лишь слабым лунным светом, словно буря врывается самый страшный кошмар. Император недолго стоял на пороге. Едва разборчиво называя имя своего учителя, словно в бреду, он вваливается в комнату, нарушая ночную тишину. Ваньнин в ожидании худшего молчит, пока демон проходит к его кровати. Напряженно молчит, когда тот, словно без сил валится с ног. Император замолкает почти сразу после того, как падает на небольшую кровать. И тогда пораженный учитель шепотом спрашивает у безмолвной тьмы: - Мо Жань..? Ответа не следует. Внезапная волна странного удивления как будто током проходится по телу, расслабляя до этого в миг напрягшиеся мышцы. Ваньнин привык воспринимать присутствие ученика лишь как угрозу. С опаской двигаясь ближе, он игнорирует ноющую боль по всему телу. Боль, что оставил ему «этот достопочтенный» в порывах своей несдержанной ярости ранее. Изумление от ситуации заставляет с осторожностью приблизиться. Боясь беспокоить вновь окутавшую пространство тишину пробуждением своего живого кошмара, Ваньнин не касается его, лишь смотрит на недалеком расстоянии, пытаясь вглядеться в размытый силуэт сквозь ночную темноту. Императора как будто мучает лихорадка или ужасный сон – его прическа в полном беспорядке, дыхание сбито. И выглядит тот совсем неспокойно, что заставляет наставника быть настороже. Пытка прошедших дней и ночей может начаться вновь, в любой момент, стоит этому достопочтенному открыть глаза – Ваньнин, скорее неосознанно, боится новой боли. Минута, две – его ученик так и не открывает глаз, лишь постепенно его дыхание все же приходит в норму. Сколько учитель уже сидит так, рядом, и просто всматривается в напряженные черты лица, что так плохо видны в темноте? Возможно, ему уже можно вздохнуть спокойно? Подсознательный страх все еще не дает принять ситуацию. Вряд ли он сможет также мгновенно уснуть сейчас. Его ученик… Мо жань, как же ты стал таким? – рой мыслей не покидает. Жестокий диктатор, беспощадный убийца, Император, наступающий на бессмертных. Этот безнадежный учитель все еще готов любить тебя.