Свобода поистине непостижима.

Обмякшее тело с глухим ударом грохнулось на пол. Яд начал действовать. Высокий блондин, в весьма причудливом наряде величаво расхаживал вокруг тела, что распластавшись на бетонном полу, медленно, но верно теряло душу. Гоголь что-то увлечённо рассказывал, обращаясь к Фёдору, но даже не ожидая услышать от него ответ, ведь яд уже парализовал некоторые мышцы того, возможно, даже лишая дара речи. – Дос-кун! Уже совсем скоро я стану свободным! – с присущей ему игривой интонацией проговорил Николай, а после недолгой паузы, разведя руки в стороны и поднимая свой взгляд куда-то ввысь, продолжил. – Я наконец-то смогу отбросить бремя человеческих чувств, что после встречи с тобой тяжёлым грузом легло на мою душу. Я думаю, ты был особенным, судьба явно свела нас не просто так. Ох, даже немного жаль, что мне больше никогда не суждено будет услышать твой голос. – состроив наигранно грустное выражение лица, промолвил Гоголь. В мыслях начали проноситься моменты их с Достоевским совместного времяпрепровождения. От чего-то сердце блондина жалобно сжалось, но он не придал этому значения, ведь убить человека, дабы обрести свободу, наверняка самый лучший вариант. Так он считал, но у каждого решения есть свои последствия. В глазах брюнета погасла последняя искра, а тело перестало подавать какие-либо признаки жизни. С натянутой до ушей улыбкой, Николай приблизился к жертве, наклоняясь над ним. – Спасибо тебе за всё, Дос-кун, с тобой было приятно проводить время. Ты единственный, кто полностью понимал меня, ты тот, кто видел во мне не только образ шута, а мог заглянуть в самую глубь моей грешной души, понять, какова моя истинная сущность. – Гоголь подался вперёд, рукой отодвигая чёрные как смоль пряди и целуя уже бывшего друга в похолодневший лоб. Внезапно, по бледной щеке блондина скатилась прозрачная капля, оставляющая за собой горячую мокрую дорожку. Удивляясь самому себе, Николай провел пальцами по влажному следу на собственной коже, ошеломленно уставившись на лежащее пред ним тело, что уже давно покинула душа. «Что?..» – немой вопрос застыл во взгляде светловолосого. «Я..плачу?..да не может такого быть.» – Гоголь уже и сам не помнит, когда последний раз позволял себе пролить слёзы. Но почему он сделал это сейчас? Почему сердце заполнило сожаление? Ощущения свободы не появилось вовсе, лишь чувство вины за содеянное каменной плитой легло на душу блондина. И именно этого он не учел, решаясь на подобное. Чувства, испытываемые им к персоне Достоевского сменились на скребущую душу вину, а лишение жизни своего предмета обожания не подарило ни капли свободы. Он – человек, а люди всегда испытывают эмоции. Избавившись от чувств к человеку за счёт убийства, ты не обретёшь свободу, а лишь навлечешь на себя последующие эмоции, такие как грусть, сожаление и в конце концов чувство вины. Достичь истинной свободы в этом мире невозможно, лишь лишив себя жизни человек отправляется в небытие, но это ли и есть свобода? За те поступки, что совершил Гоголь за всю свою жизнь, он явно попадёт в ад. В самое пекло, хотя с таким надоедливым характером он выведет из себя самого сатану, а тот пинком под зад выпнет его из подземного царства. Стремление обрести бескрайнюю свободу поистине непостижимо и пора бы это признать.